Два огромных изумрудных глаза, горящих лихорадочным блеском в полумраке, встретились с её взглядом. Кошка. Жутко худая, шерсть свалялась, но всё же было видно, что белая, с самыми уникальными рыжими пятнышками, как будто художник брызнул кистью...
***********************
Холод... Он не просто щипал кожу, он въедался в каждую пору, вымораживая дыхание до хруста льдинок в лёгких. Под заиндевевшим выступом гаража притаился крошечный комочек дрожи. Белая шёрстка, усыпанная рыжими пятнышками, словно капли застывшей охры, слипалась от инея. Кошка, совсем ещё котёнок. Она не помнила тепла, только гул машин, острый запах бензина и всепоглощающую пустоту.
Скрип "нордиков" по насту замер совсем рядом. Из огромного, цвета спелой вишни, шарфа выглянуло детское лицо с глазами, округлившимися от ужаса и жалости и девочка без раздумий, с инстинктивной нежностью, сняла варежку и протянула руку к котёнку.
Маленькая, покрасневшая от холода ладошка осторожно протянулась к дрожащему созданию. Котёнок не убежал - инстинкт выживания перевесил страх и через мгновение малышка уже была за пазухой у девочки, завёрнутая в тёплый шерстяной шарф.
Так началась для Муськи новая жизнь, в тепле и уюте. Кошка стала тенью девочки Алины. Она слушала, как та шептала ей сказки перед сном, мурлыкала утешение после школьных неудач, грела колени холодными вечерами. Рыжие солнечные отметины сияли, когда кошка нежилась на подоконнике, ловя лучи, или охотилась за солнечными зайчиками на ковре.
Годы текли размеренно и уютно. Алина взрослела, менялись её увлечения, но место Муськи на диване и её синяя керамическая миска оставались нерушимой константой.
А потом Алина уехала учиться в другой город - мечта, выстраданная годами учёбы. Восемнадцать лет - время лететь из гнезда. День отъезда был наполнен слезами и обещаниями. Алина, рыдая, прижимала кошку к лицу, чувствуя знакомую шершавость языка на щеке.
"Я вернусь, солнышко, обязательно вернусь!" - Муська смотрела на неё своими мудрыми зелёными глазами, полными немого понимания неизбежного. "Бабушка, смотри за ней, как за зеницей ока!" - умоляла Алина. Бабушка, гладя тёплый кошачий лоб, кивала: "Не волнуйся, внученька, я её в обиду не дам".
Но дом, даже самый надёжный, может стать ловушкой. Весна ворвалась в город шумом и гомоном вернувшихся птиц. Бабушка, привычно проветривая квартиру, ненадолго открыла окно в гостиной. Муська, не бывавшая на улице с того самого дня, как Алина принесла её морозным вечером, всё же оставалась дитём природы, чуткая к зову пробуждения, она замерла у окна.
Шум воробьиной стаи, внезапно вспорхнувшей с ближайшей берёзы, был оглушительным. Инстинкт охотника, дремавший годами, сработал мгновенно. Лёгкий, грациозный прыжок - и бело-рыжий силуэт исчез в оконном проёме прежде, чем бабушка успела хоть что-то понять.
Поиски длились днями, превращаясь в недели отчаяния. Объявления на столбах, слёзные звонки Алине в общежитие, чувство вины, грызущее бабушку изнутри. Надежда таяла, как последний грязный снежок у подъезда. Муська снова стала призраком...
Вика носила в себе пустоту, как тяжёлый, невидимый плащ. Увольнение с должности дизайнера в крупном агентстве стало не просто потерей места - это было крушение идентичности.
"Ваше видение, Виктория Андреевна, устарело. Мы движемся в сторону более агрессивных цифровых решений. Молодые таланты лучше чувствуют тренды," - холодные слова начальницы резали, больнее ножа.
Её мир - мир красок, линий, смыслов - рухнул. Квартира превратилась в стерильную коробку, где даже привычный запах кофе казался чужим. Дни сливались в серую массу, заполненную безрезультатными просмотрами вакансий и тиканьем часов.
Однажды, возвращаясь с очередного собеседования (ей предлагали рисовать баннеры для сомнительных сайтов), она услышала...
Не мяуканье, а скорее хриплый, отчаянный звук, доносящийся из-под кучи старого картона у мусорных контейнеров. Вика подошла, осторожно отодвинула грязный лист. Два огромных глаза, горящих лихорадочным блеском в полумраке, встретились с её взглядом.
Кошка. Жутко худая, шерсть свалялась, но всё же было видно, что белая, с самыми уникальными рыжими пятнышками, как будто художник брызнул кистью. Взгляд был не жалобным, а оценивающим, полным дикой осторожности и немого вопроса. Сердце Вики сжалось.
"Иди сюда, малышка," - прошептала она, рука сама потянулась вперёд, кошка замерла, затем осторожно вытянула шею и коснулась холодным, сухим носом её пальца.
Это не было любовью с первого взгляда. Это был пакт о ненападении, предложенный самым слабым. Вика сняла платок, завернула дрожащее тельце и понесла домой.
Сначала это была лишь жалость. Потом - ритуал: тёплая вода, капли от блох, осторожные порции еды. Потом - первое робкое мурлыканье, когда Вика гладила кошечку по ещё колючей шёрстке.
И однажды ночью Гала, как назвала кошку Вика, пришла сама, запрыгнула на диван и улеглась у её ног, свернувшись тёплым, тихо урчащим комочком. Пустота в квартире и в душе Вики стала потихоньку заполняться этим звуком, этим теплом, этой хрупкой ответственностью...
Денис появился почти случайно. Бывший коллега по агентству, он позвонил: "Вика, привет! Разбирал архив, нашёл твои эскизы к тому старому проекту "Весенний сад", помнишь? Гениальные наброски, выбрасывать жалко. Могу привезти".
Он пришёл вечером, с толстой папкой в руках. На пороге замер, увидев кошку, которая, почуяв гостя, вышла из спальни с царственным видом.
"Ого! У тебя кошка? Красавица... И отметины..." - Денис присел, стараясь не спугнуть. Гала подошла, обнюхала его ботинки, потом подняла голову, уставившись в его лицо своими пронзительными зелёными глазами - "Прямо как была у моей сестры, белая с рыжими пятнышками, Муська".
Вика улыбнулась: "А сестру как зовут? А почему ты сказал, что кошка была?" - "Алина. Она далеко учится, в Питере. А кошка потерялась. Алина жила с бабушкой, потому что родители в экспедиции, а я живу в общаге. Вот однажды Муська потерялась. Знаю, что искали долго, но не нашли...".
Разговор затянулся. Оказалось, Денис тоже ушёл из агентства, не выдержав нового курса на "агрессивный цифровой дизайн". Они говорили о старых проектах, о красоте, которую больше не ценили, о чувстве ненужности. Гала сидела рядом, наблюдая, будто слушая.
Денис приходил ещё - то "обсудить варианты", то просто выпить чаю. Их сближение было медленным, осторожным, как выздоровление после долгой болезни. Он был надёжным, с добрыми глазами и тихой грустью, которая резонировала с её собственной. Он любил гладить Галу, и кошка отвечала ему доверчивым мурлыканьем, что было редкостью.
Через год Денис, встав на колено в той самой гостиной, где Гала впервые встретила его, протянул кольцо. Вика сказала "Да!". Гала громко заурчала, обвивая его колени хвостом.
"Приедет Алина, - сказал Денис через несколько недель, - Перед свадьбой хочет тебя увидеть. Очень волнуется".
Алина ворвалась в квартиру, как порыв свежего ветра - яркая, улыбчивая, пахнущая другим городом. Объятия брату, восторженный взгляд на невесту. Разговор за чаем тёк легко - о Питере, учебе, планах на свадьбу. Вика пошла на кухню за добавкой. Алина осталась в гостиной, разглядывая полки с книгами.
В этот момент из спальни вышла она, Гала. Не спеша, с достоинством, подошла к незнакомке, принюхиваясь. Алина отвлеклась от книг. Взгляд скользнул мимо и ...вернулся. Застыл. На белоснежной шубке горели знакомые до боли рыжие пятна - одно возле уха в форме кленового листа, другое на боку, как язычок пламени. Алина медленно опустилась на колени, словно подкошенная. Цвет лица сменился на мертвенно-бледный. Губы беззвучно сложились в слово.
"Му... Муська?" - вырвалось шёпотом, полным неверия и щемящей надежды. Голос сорвался. Девушка протянула дрожащую руку.
"Солнышко? Это ты? Не может быть..." - Гала-Муська наклонила голову, уши настороженно подрагивали. Она сделала шаг вперёд. Ещё один. Потом - осторожно, но без тени сомнения ткнулась лбом в ладонь Алины. Тот самый, неповторимый, нежный толчок, который Алина помнила с детства. Знак доверия. Знак узнавания. Тишину разорвал сдавленный крик. Алина обхватила кошку, прижимая её к себе с силой отчаяния и безумной радости.
"Муська! Родная! Где ты была?! Как мы все тебя искали!" - слезы текли ручьями. Кошка не вырывалась, она тёрлась щекой о мокрое лицо девушки, громко мурлыкая низким, утробным звуком, которого Вика никогда прежде не слышала.
История выплеснулась наружу: открытое окно, птицы, отчаяние бабушки, долгие поиски, чудесное спасение на помойке, новая жизнь с Викой. Алина, не отпуская кошку, смотрела на Вику сквозь слезы: "Ты... ты её нашла. Ты дала ей дом. Спасибо...". Вика, сама плача, опустилась рядом, обняв их обеих: "Она дала дом мне, Алина. Когда мне было невыносимо пусто!".
Муська-Гала спокойно переходила с колен Алины на колени Вики, потом запрыгивала на диван к Денису, тычась ему в руку носом, требуя ласки. Её мир, разорванный однажды весенним днём, сложился заново.
Он не просто сложился - он расширился. Теперь в нём было два очага. Квартира Вики и Дениса, где она была хранительницей их тихого счастья, их оберегом. И бабушкин дом, куда Алина, теперь уже частый гость, приезжала не только к родным, но и к ней - к кусочку своего детства, к чуду, которое вернулось.
Кошка больше не терялась. Она была живым узором, рыжей нитью, связавшей разрозненные жизни в один тёплый, прочный ковёр. Напоминанием, что потерянное иногда возвращается самым неожиданным образом...
Любите читать рассказы о животных? Заглядывайте в рубрики "Рассказы", "Рассказы - 2", "Рассказы - 3"! Ваша Гелена