В том или ином виде образ дачи, дачной жизни присутствует у всех нас. К дачам может быть разное отношение, и любовь, и нелюбовь. Но нам не нужно растолковывать, что это такое.
Дачи, окружившие во второй половине двадцатого века большие и маленькие города цветочно-фруктовыми веночками - совершенно особенная история, характерная, наверное, только для нашей страны.
Они не были похожи на те, о которых мы знаем из литературных источников. Они не похожи на элитные дачи сталинских времён, которые выдавались за большие заслуги. Все мы наслышаны о дачных посёлках литераторов в Переделкино или на Николиной горе, а ведь были и посёлки академиков, артистов, лётчиков, генеральские… Были ещё и так называемые государственные дачи, которыми могли пользоваться представители партийной и государственной номенклатуры, но только до той поры, пока в ней числились. Исключение из списков номенклатуры (по той или иной причине) означало потерю права на элитную дачную жизнь.
Это и не сады-огороды, разбросанные по просторам страны. Они, как правило, не обустраивались для жизни, а только для выращивания фруктов-овощей. У моего дедушки был такой сад под Ростовом. Там стоял маленький домик, больше похожий на сарай. И ездили туда только чтобы повозиться в земле, а ночевать возвращались в город. Благо, добраться легко: сел на трамвай – и вот ты дома, в центре города.
И не загородные дома, коттеджи, появившиеся в таком количестве сейчас. Это дома для первого поколения их обитателей, новые, без истории. Я их уважаю, но речь сейчас не о них, они ещё слишком молоды, и имя «дача» не очень-то любят, хотя порой и располагаются на старых дачных участках.
В конце 50-х – начале 60-х годов государство простимулировало развитие садово-огородных товариществ. С одной стороны, чтобы как-то решить проблему снабжения населения продуктами. С другой, как поговаривали, на случай ядерной войны: будет, куда людям убежать, пересидеть…
Участки стали получать коллективно, предприятиями, и также коллективно и дружно бросились их осваивать. В итоге вокруг Москвы за считанные годы появилось их очень много. А поскольку можно было, хоть и с массой ограничений по площади, этажности и высоте, строить какое-никакое жильё, то и появились на них домики, лёгкие, в основном – щитовые, но вполне пригодные для жизни в летний период. С гордым именем: дачи.
Пока росло моё поколение, наши родители с энтузиазмом обустраивали дачные участки. Строили всем миром: или родственники друг другу помогали, или соседи. Негласным правилом стало вывозить летом детей из города на дачу, если не на свою, то хотя бы на съёмную. И московские дворы летом пустели, а те из нас, кто оставался, очень завидовали «дачникам». Нам было ясно, что всё самое интересное, летнее, свободное – там, на дачах, а не в городе.
Ажиотаж вокруг получения участков был огромный, ведь не все предприятия их получали, да и желающих было намного больше. Профсоюзы обивали пороги вышестоящих инстанций, внутри коллективов шёл отбор: кому давать – кому нет: не заслужил ещё, подождёт. Участки выделялись всё дальше и дальше от Москвы, земли для них были всё хуже и хуже, железные дороги с электричками (главным средством передвижения на дачу и обратно) всё удалённее, скоро они уже стали «вне пешей доступности». Но это никого не смущало. Лишь бы получить свои шесть соток!
Конечно, не все жители столицы были такими «стремящимися к земле», тем более что первое время власти требовали обязательное её возделывание, а то могли и лишить участка. Значит: копать, сажать, в общем «пахать». Мои родители на мои робкие стенания, что все друзья-подруги разъехались по дачам, а у нас её нет, отвечали: «Зачем нам дача, если рядом есть прекрасный парк и река?» Когда я выросла-выучилась и пошла трудиться, решила исправить эту их «ошибку». Получилось не сразу. Но, уж когда в семье появился второй ребёнок, вопрос был поставлен «ребром» и принцип: «дети должны проводить лето на даче» был реализован! (Кстати, в этом принципе много – от родительского эгоизма: бесконечно выгуливать летом детей в городе гораздо сложнее, чем организовать их быт на даче. Там и им вольготно, весело, и друзей много, и родителям можно расслабиться, с природой пообщаться, книжку почитать. А уж если есть бабушки-дедушки, готовые пожить с детьми за городом, то – вообще красота!) Многие неосчастливленные дачным детством мои ровесники поступили так же, поскольку стало возможно, независимо от места работы и связей, дачу просто… купить.
И вот в начале лета 1998 года мы за очень скромные деньги приобрели у знакомых дачку со всем содержимым. Тем самым, кстати, смогли спасти наши небольшие сбережения от дефолта, грянувшего в конце лета. Повезло!
Наша дача – в 150 километрах от Москвы, в 7 километрах от станции железной дороги, в 2 километрах от ближайшей деревни на месте бывшего лесного болота, в небольшом товариществе. Из благ цивилизации - только электричество. Но такая любимая! Первое время мы жили там месяцами, потом – неделями, теперь наезжаем иногда, но никому её не отдадим. Поразительно, как привязываешься к этим соткам, сколько воспоминаний с ними уже связано: и как дети росли, и как сидели у костра, и звёздное небо (такого нигде нет!), и как кошка терялась, и соседи, до сих пор сохранившие товарищеский дух, и как заблудились в лесу, … Тянут, тянут они к себе. И я знаю, что не только нас. Моя подруга рассказала как-то, что знает человека, который, уехав в эмиграцию, вскоре вернулся, потому что не смог существовать там в отрыве от своей дачи, от своих подмосковных 6 соток.
Дачи стали почти национальной идеей! И каждый год, с середины весны в Москве начинается великая миграция на дачи. Едем! На электричках, автобусах и в машинах, простаивая в пробках, добираясь порой 3, а то и 4 часа. Едем! Даже, чтобы побыть там один день, а потом – назад, на работу, к делам, опять 3 часа…
Зато приехал на дачу – и… счастье! Она ведь всегда нас ждёт! Чувствуешь, как с нашим приездом она оживает, прихорашивается, расцветает. И ты сам раскрепощаешься, начинаешь жить по-другому, думать о другом или не думать вообще ни о чём. Меня, как, впрочем, и многих других, дача лечит. От хандры, от грусти, от суетливости. А если ещё и связь плохая, и интернетом с телевизором не пользоваться, так жизнь вообще открывается по-новому: цветок распустился, птицы поют, кукушка много накуковала (вот молодец!), соседская кошка важно продефилировала по участку, лягушки прыгают, кузнечики стрекочут, семейство ёжиков вышло вечерком из-под летней кухни, подкрепиться… Ох! Созерцание мироздания!
Мы получили наш домик в том виде, в котором их строило поколение наших родителей. С кучей вещей: со старыми кроватями с деревянными спинками, с промятыми диванами и креслами, стульями с расшатанными ножками… Со старыми пальто и стоптанной детской обувью… С печкой-буржуйкой и велосипедом «Школьник», керосиновой лампой, противогазом (!), формой лётчика и даже «чекушкой» водки (чьей-то заначкой, случайно найденной на чердаке) … С ватниками и старыми пластинками. Вот уж где раздолье было нашим мальчишкам! Они такого и не видели, а тут можно всё пощупать и найти применение. Романтика детства!
Да и нам было интересно. Конечно, многое мы повыкидывали. Но! Свято место пусто не бывает! Теперь возим на дачу наши старые вещи, то, что в городской квартире просто не помещается, а расстаться не можем. Дача всё принимает! Всему находит место и применение. Хотя бы, как части семейной предметной истории: прабабушкина швейная машинка, бабушкин гамак, дедушкин проигрыватель, наш первый семейный телевизор. А вот наш стол – первая покупка молодого мужа в семью, а вот – кухонный шкаф из старой квартиры, кровать, на которой спала в детстве. А этот стол – уже винтаж, может, забрать его в город? А дядин чемодан? Таких сейчас не делают…
На дачах вещи, принадлежавшие разным поколениям, перемешиваются и прекрасно сосуществуют в едином пространстве и в памяти. Может быть, и поэтому мы так стремимся туда – в милую, добрую атмосферу наших семей.
Я знаю, у многих из вас есть такие дачи и такие «закрома». Это, конечно, клондайк для любителей старины, антикварных и винтажных вещей. Старые лампы и вязаные накидки на подушки, платья и даже нательное бельё, открытки и старые столярные инструменты, пластинки и прочие предметы ушедшей эпохи вызывают интерес у коллекционеров. Так что у многих осевших на дачах вещей есть шанс вновь переместиться с дачных участков в город, и даже повысить свой статус!
У кого-то до сих пор трудятся холодильники ЗИЛ и телевизоры Рубин, висят или лежат старые ковры, используется посуда, стучат ещё старые ходики. Не спешите от них избавляться! Они ещё могут пригодиться! И в этом наши старшие поколения правы. Вот, например, ватник. Для многих он ассоциируется со сталинскими лагерями или деревенской пахотой, с войной. Наши родители тоже знали его хорошо. Я познакомилась с ватником, когда была с университетским курсом на картошке. А мои сыновья – на даче. И… влюбились в него. Считают, что прохладным летним вечером, когда сидишь у костра или перекидываешься в картишки, ничего лучше и уютнее нет!
Отношение к дачному вопросу поколений, живущих в одно с нами время, менялось. Для одних дача – место труда, экспериментов по выращиванию всего на свете или проверки своих способностей в строительстве, в каком-то ремесле, в реализации каких-либо идей, в том числе – по приданию старым вещам нового качества, как элемента дизайна. Ведь во что только не превращаются на дачах старые вещи, полёт фантазии наших дачников восхищает! Для других дача – место отдыха и расслабления. Для кого-то дачная жизнь - мечта, для кого-то - каторга.
Новый период расцвета и любви дачи пережили в пандемию. Все, кто мог, спрятались от вируса на дачах. Благо, удалённая работа стала возможна.
Теперь и те, кто готов был избавиться от дач, и проводить летние деньки в каких-нибудь «заграницах», у тёплого моря, резко передумали и стали преображать даже заброшенные домики и участки, превращая их чуть ли не в постоянное жильё. Вот и пусть они процветают, наши дачи и дачки, пусть ждут нас. Кто знает в наше неопределённое время, для чего ещё они могут нам пригодиться, от чего уберечь…
Жаль, что теперь большинство из них спряталось за глухими заборами. Ну, что поделаешь, такая наша жизнь…