"Похоже, они решили меня здесь уморить,- решил Раскольников, страдающий от голода и жажды уже десять часов. - Мой враг добился своей цели... вернувшийся император позволил ему предать непокорного холопа мучительной смерти... Юлия Максимовна то, вон какой, лютой оказалась. Жуткую кончину мне уготовила.... Не чета Федору Михайловичу... гуманисту. "Хороша" дама, нечего сказать...."
Родион почувствовал сильное першение в горле. Его голова раскалывалась. Ноги и руки онемели. А в голове арестанта роились различные мысли.
"Мог ли я избежать сего наказания? - размышлял молодой человек, морщась от боли в пояснице. - Удержаться наверху? Остаться разрушителем? Эх, ежели удалось бы на новой должности подольше побыть.... сколько хорошего бы я сделал... для народа... для несчастных сирот, отобранных у родителей, для их матерей... Нет, женщины здесь - не бездушные твари. Они тоскуют по своим чадам, страдают в разлуке с ними.... Никак не могу забыть глаза тех несчастных... их душераздирающие речи, идущие от самого сердца... слезы на щеках. Все-таки, проклятым эксплуататорам не удалось окончательно превратить простых людей в бесчувственных скотов..."
Герой Достоевского вспомнил, как Плодовитая Утроба с Двести Четвёртой смотрели на окна серого унылого, нагоняющего тоску, здания Центра Воспитания Холопов. Он наблюдал за ними, находясь в собственном кабинете. Скрытые камеры, висевшие на улице, отчетливо передавали изображение на экран ноутбука заместителя министра труда и отбора.
Ни холодный проливной дождь, ни страх перед наказанием за неявку на работу не могли заставить простолюдинок покинуть пост. Неужто, в этих женщинах настолько силен материнский инстинкт? Раскольников терялся в догадках.
- Как ты думаешь, сестра, сыночка моего уже привезли сюда или все ещё в ЦВН держат?
- Семь заходов солнца уже прошло. Полагаю, твой малыш находится за той высокой стеной, коли жив еще. Моих то младшеньких наверняка в баню повели. Я под плащами с капюшонами толком тех крох разглядеть не смогла. А старший ребёнок уж взрослым стал. Пятнадцать циклов прошло с момента его появления. Может, вместе с нами, на швейной фабрике вкалывает? Когда в наше общежитие юные холопы Темного Властелина заселяются, у меня все внутри от боли сжимается. Всегда новичков привечаю, о жизни расспрашиваю, вглядываюсь в их лица, надеясь разглядеть знакомые черты... Только вряд ли мы обретем друг друга... даже пола собственных детей не знаю... - зарыдала Плодовитая Утроба.
Подруга обняла её.
- Можешь себе представить, - продолжала мать-героиня.- Первенца я спокойно отдала. Сама тогда ребёнком была. Больше о себе думала, о боли своей... роды очень тяжело проходили. Чуть не померла.
- Сочувствую, - вздохнула Двести Четвертая. - Мне ведь тоже пришлось рано стать женой и матерью. Одиннадцать циклов прошло с момента моего прихода в этот мир. Одногруппницы доложили воспитателям, что я стала способной к деторождению. Заметили, несмотря на мои старания скрыть признаки взросления. Тогда одна из санитарок отвела меня в баню. Выдала чистую одежду, сама причесала, косынку красную (а не серую, как обычно) повязала , даже брошку, неизвестно откуда взявшуюся, приколола. После купания в здание администрации потащила. Помню, предбанник тесный, где мы верхнюю одежду оставили, зал длинный, полутемный, дорожку ковровую, золотистую... две шеренги. По одну сторону, парни стоят, по другую - юные холопки Темного Властелина. За столом, в глубине помещения, чиновник сидит, в черной униформе. Разрушитель. Позади него два киборга вооруженных застыли. Вокруг - жуткая тишина. Брачующиеся от страха тряслись. Ведь избранный мог одним щелчком пальцев всех нас уничтожить. Мы опоздали, поэтому я оказалась в конце, рядом с дверью. Воспитательница, смахнув слезу да низко поклонившись господину, удалилась. Больше никогда её не видела. С детством было покончено навсегда. Началась взрослая жизнь. Работников ЦВХ сменили бригадиры, начальники, старшие по этажу, участковый.... супруг-мучитель.
Воин Тьмы, посмотрев на нас, торжественно произнёс:
- Согласно воле нашего повелителя, одной из главной обязанностей каждого его холопа, достигшего подходящего возраста, является воспроизводство здорового потомства, дабы умножать число рабов императора! Первая пара! Выйти из строя!
Юный намбириец вместе с девочкой-арнадиркой приблизились к представителю власти.
- Отныне вы - муж и жена! - провозгласил он. - Помните, этот союз заключается не для удовлетворения похоти, а ради исполнения долго перед Отечеством и императором! Слава Темному Властелину!
- Хвала! - хором повторили собравшиеся.
Молодожёны сперва распростерлись перед господином, прижались лбами к полу, а затем, поднявшись на ноги, с опущенными головами, стараясь не смотреть друг на друга, побрели к выходу.
- Ясное дело, - горько усмехнулась Плодовитая Утроба. - Брак - всегда ярмо, особенно для нас с тобой, сестричка. За собой следить нет сил. После гудка домой еле доползаешь. Хочется одного - свалиться на матрас, закрыть глаза и лежать неподвижно. А надо жирного орка ублажать. Да попробуй не угодить - сразу кулачищи в ход пустит.
- Точно, - вздохнула молоденькая девчушка.- Сама битая. У нас с благоверным сразу не заладилось. Впервые увидела его в день бракосочетания. Здоровенный детина, проживший двадцать один цикл, супротив ребенка. Сперва муж вызывал у меня страх, теперь - ненависть. Пришла из Центра Воспроизводства Населения полумертвая, а в комнате - беспорядок. Мой прожорливый сперитозавр голодным ходит. Сразу стал требовать, дабы ему, словно разрушителю, еду в постель подали, чистоту навели и портки постирали. Знаешь, что он мне сказал: "Ты ведь, лёжа на спине рожала, значит, отдыхала. Я же от гудка до гудка на себе тяжёлые рулоны материи таскал". Прямо перетрудился. Не знают они, как тяжело дитя на свет произвести. Из утробы вытолкнуть. До сих пор живот покоя не дает. Знобит немного. Домой чудом попала, по пути из ЦВН едва не завалилась.
- Может, нам посадить мучителя проклятого? Донос состряпать? У меня за стенкой тюремный надзиратель живет. Ему кнопочный телефон на службе выдали. Давай подойдем да попросим его анонимку отправить в Министерство Охраны Безопасности Государства. Что скажешь?
- Не поможет. Нового тирана дадут. То же самое начнётся.
- Верно подмечено. Но, все равно, хоть немного на свободе погуляешь. Как я. До сих пор, с содроганием, вспоминаю своего покойника. Тот чистоты не требовал, зато сам пах, словно пещерный монстр. Представляешь, какого мне было с ним в постель ложиться?
- От нас аромат не лучше. Баню то редко открывают. Пригодной воды, которую нам в распределительном пункте выдают, не напасешься. Нужно ведь жажду утолить. Порошок в кипятке развести. А чистюля этот вещи ему стирать требует. Один раз пойдешь у благоверного на поводу, потом всю жизнь придётся по соседям бегать. Попить просить. Прожорливый сперитозавр итак паек у меня отбирал, когда я беременная ходила. Мне тогда повышенный полагался, для усиленного питания. Из моих коробок жрал. По его милости, голодала я. Слова поперек не могла сказать. Сразу лупил. Ребра чуть не сломал.
-Прямо кошмар ходячий! Кто он по национальности?
-Тарлианец.
- Выходит, мы с ним - одной крови. Не повезло тебе с хозяином. Наши самцы - злые, жестокие, ревнивые, подозрительные, жадные. Намбирийцы, кажись, получше будут. Они долгое время богине-матери поклонялись. Жрицы создательницы Юмы нескольких супругов имели. Арнадирцев тоже терпеть можно, поскольку те в свободной стране выросли. Только - страшные больно. Рыжие, с большим брюхом, в пупок дышат. Ой, прости меня, сестрица, - уроженка южных земель поспешила извиниться перед огненноволосой товаркой за бестактность.- Ты то у меня - красавица, каких поискать. Я про мужиков ноне толкую. Об эльфах ничего сказать не могу. Их на швейной фабрике мало совсем. Остроухие больше по школам преподают, умные шибко, в отличии от моих земляков, которые нас за людей не считают. Мало того, своим женам жизнь проклятой полигамией испортили, так еще моду на гаремы в Намбир занесли. Соседка образованная рассказывала.
- Может это даже хорошо, что господа сей обычай переняли, - вздохнула Двести Четвертая. - Так у многих несчастных, обездоленных дочерей аджари шанс имеется. Жизнь свою устроить. Наложницей женатого разрушителя стать. По-моему, самые лучшие представители сильного пола - это воины Тьмы. Они чистоту блюдут. Говорят, дома членов почетного легиона оборудованы огромными бассейнами, куда вода горячая подается. Сами избранные ароматной жидкостью пользуются, кроме того, грязь из-под ногтей удаляют. Знаешь, когда они, ворвавшись в наше жилище, напали на меня, я сперва испугалась, а потом почувствовала... нечто, похожее на удовольствие... С моим то гоблином мне никогда ничего подобного испытывать не доводилось... С тех пор покой потеряла. Все встречи с ними жду. Думаю, вдруг кто еще в наш закуток заглянет?
- Ты особо не рискуй, - нахмурилась Плодовитая Утроба. - Воины Тьмы не только приласкать, но и убить могут. Ради забавы. Знают, что за смерть аджари в серых одеяниях наказания не последует. Только синерубашечники под защитой благодетелей находятся.
- А вдруг нас прямо отсюда в неволю заберут?! - воскликнула молоденькая представительница первого разряда.
- Размечталась, - засмеялась вдова. - Никто на порченных не скинется. Жаль, что на тебя до замужества ни один разрушитель внимания не обратил. Говорят, господа частенько в ЦВХ захаживают. Начальство тамошнее концерты для них организует. Выставляет полуголых воспитанниц. Те гостям дорогим песни патриотические поют, Великую Теорию наизусть рассказывают. Только господа девчушек не слушают. Лишь тела молодые разглядывают, будто покупатели на тарлианском невольничьем рынке в прежние времена. Приглянется кто - в гарем с собой увозят.
- У нас тоже подобные мероприятия проводились. Я из кожи вон лезла, желая понравиться. Но, увы, никто в мою сторону не посмотрел. Поскольку дурнушкой уродилась. Сама говоришь, рыжая... К тому же, в юности веснушчатой да худой, словно жердь, была. Хорошо, после родов немного располнела. Одно плохо... что невинность навсегда утратила... Сейчас о статусе наложницы даже не помышляю. Надеюсь, кому-нибудь из "людей необыкновенных" понадобится прислуга, для черной работы. Может, случится чудо, и я в поместье попаду? Тогда от орка проклятого, изверга, навсегда избавлюсь. Брак мой нынешний принудительно расторгнут, а меня какому-нибудь рабу отдадут. Холопы тоже гигиеной не пренебрегают. Хозяева их купаться заставляют, поскольку смертельного вируса боятся. Но, главное, владельцы, как правило, невольницам своим детей оставляют.
-Смотря на кого нарвешься. Вон, работает у нас одна. Уборщицей. Половины лица нет. Изуродована. Прежде пятому заместителю министра науки, культуры и информации прислуживала. Хозяин с ней страшные вещи творил. Надо думать, страдания бедняжки доставляли ему наслаждение. Между прочим, сестра наша в браке состояла. Только супруг законный к ней даже пальцем притронуться не смел. Девять бастардов на свет произвела. Троих душегуб в бассейне утопил, двоих товарищам подарил, а еще четверо в ЦВХ воспитываются. Причем мать несчастная, в сопровождении мужа, сама отвозила собственных малышей. Разве тут ослушаешься? В противном случае, господин грозился несчастных крох на съедение сперитозаврам бросить. Так, хоть какой-то шанс на спасение. Со временем, постарела, подурнела невольница. Живот ее некрасивым стал. Руки трястись начали. Не могла горемыка более подносы с едой таскать. Поэтому разрушитель выгнал надоевшую игрушку из поместья, предварительно рожу испортив. Хотя лучше бы убил. Но нет. Решил, пускай живет да мучается.
- Это единичный случай. Возможно, самка просто плохо себя вела. Обычно те, кто носит синее одеяние, очень счастливы, в отличие от нас, никому не нужных аджари.
Следивший за представительницами первого разряда Раскольников громко расхохотался. Слова юной арнадирки вызвали у него истерический смех.
- Хороша! - воскликнул молодой человек. - О барине добром мечтает! Который ее к себе заберет! Из клоаки вытащит! Сами оне оттуда выбраться не могут! Потому жестокий тиран у власти и сидит. Никто из "тварей дрожащих" бороться не хочет, поскольку они "по натуре своей консервативные, чинные, живут в послушании и любят быть послушными" (Ф.М. Достоевский "Преступление и наказание"). Такой матери прикажешь собственное дитя в пасть чудищу положить, она безропотно подчиниться. Ведь покорность у этой самки в крови. Стадо! На улицы надо выходить, несмотря на дождь проливной да ветер студеный. Протестовать! Свободы требовать! За счастье потомков бороться!
- Зря я так расшумелся, - тяжело вздохнул очнувшийся от воспоминаний Родион, постучав пальцами по стенкам своего узилища. - Тот мальчишка, которого я Савельевым Александром Ивановичем окрестил, все запомнил... видать сразу, передал, куда следует. Наверняка уж дело моё состряпали. Нитками прошили... Одно странно. Никто не приходил. Допросов не учинял. Впрочем, все итак ясно. Виновен. Безусловно виновен в том, что остался человеком, что сохранил в своём сердце крупинку Добра.
Герой Достоевского жалел лишь об одном. Что во время не смог предупредить Авдотью Романовну о коварном замысле юнца с неокрепшим умом.
"Господи! Убереги Дуню с племянником моим - неродившимся младенцем, от беды. Помоги сестре отличить правду ото лжи, свет от тьмы, благо от злодеяния".