Сергей работал мастером в строительной организации уже третий год. Казалось бы — не так уж и долго, но за это время он успел пройти огонь, воду и цементную пыль. И даже немного прикипел к этой жизни.
Начиналось всё, как у всех: новичок, рулетка в руках, каска норовит свалиться с головы. А вокруг — грохот отбойного молотка, искры сварки, скрежет арматуры и крики — «Вира!», «Майна».
Сергей тогда каждый раз вздрагивал и машинально пригибал голову, словно над ним вот-вот обрушится плита перекрытия.
А кран? Ох, этот кран…
Стрела его двигалась плавно и уверенно, но он всё равно следил за каждой плитой, — с тревогой.
— Ну вот, — думал он, — сейчас строп порвётся или крючок отвалится. Как в анекдоте: "Почему вы не спрятались?" — "Я хотел, да ноги не послушались". — "А почему не послушались?" — "Они тоже думали, что стропы выдержат".
Коллектив был местами суровый, местами добродушный, но почти всегда матерящийся.
За первый месяц Сергей запомнил примерно десять человек из пятидесяти. Потом дошло до тридцати.
А через пару месяцев он уже знал, кто в пятницу после смены любит выпить «по маленькой», кто болеет за «Спартак», а кто вообще приходит на работу только потому, что дома жена выгоняет.
Табель стал для него живым документом, где каждая фамилия имела лицо, характер и особенности.
Например, Витька-монтажник — весельчак, но если его задеть насчёт бороды (она у него была жидкая), то может и лопатой пригрозить.
А Мария - штукатур — хоть и блондинка, но умная. Не зря ее бригадиром назначили.
Как-то раз Сергей сидел в прорабской и читал инструкции. Ненароком прислушивался к разговору двух женщин штукатуров, сидящим на лавочке в ожидании машины с раствором:
— Мань, тебя говорят, с начальником в лесочке видели?
— Кто сболтнул то?! Вот им неймется…
— Ты уже Витьку-то грузчика бросила, иль как?
— Ничё я не бросила, просто начальник же просил. Не был бы начальником — я бы с ним и рядом ни села!
Сергей чуть не подавился своим чаем. Мысленно отметил: «Если меня когда-нибудь будут подозревать в романе с кем-то, надо будет сразу сказать, что я не начальник. Хотя бы для профилактики».
Планерки у начальства были как сеансы психотерапии, только без терапии и с повышенным давлением.
Только и слышно было: «Вы должны ускорить! Вы должны сделать больше! Это же ваша ответственность!»
Иногда после таких встреч Сергей чувствовал себя как герой фильма ужасов: потёртый, бледный, с глазами, полными страха и недосыпа.
Но однажды сосед по участку, старый прораб Петрович, заметил его поникшую фигуру и сказал:
— Брось ты, не бойся. С выговором даже в ресторан пускают, а вот с денежным вычетом — увы, нет.
Так что выше нос, коллега, прорвёмся!
Эти слова стали для Сергея своеобразным глотком свежего воздуха. Он понял, что он не один, и что все они — часть большой, шумной, пыльной, но живой системы.
Однажды он снова услышал разговор тех самых женщин штукатуров:
— Мань, слыхала, наш начальник опять разводится. Кажись, в третий раз.
— Слыхала, Шур. Ну, так это его и показывает как плохого руководителя, который в семье-то не мог порядок навести, а на предприятии тем более не сможет…
Сергей усмехнулся. «А ведь правда, — подумал он, — если ты не можешь управлять своей семьей, как ты собираешься управлять стройкой? Может, стоит начать с ремонта семейных отношений, прежде чем коллективом руководить?»
Прошло время, объекты строились, опыт рос, а страх — постепенно снижался до уровня обычного рабочего напряжения.
Однажды делали кровлю на объекте, вдруг на крышу поднимается разъяренный мужик солидного вида и кричит дурным голосом, — я за вами неделю наблюдаю — халтурщики, карнизные свесы то не закреплены, а вы уже покрытие стелете. И вдруг с размаху пинает ближайший …
Все замерли, ибо только вчера проверили качество крепления, —стояли крепко…
А мужик был в тапочках на босу ногу, — он побелел от боли, из большого пальца закапала кровь…
Сергей посмотрел на бригадира, - тот бросился в вагончик и принес бинт. Забинтовали ногу и вызвали скорую…
Оказалось, мужик был большим шишкой в местной администрации.
Выговоры продолжали сыпаться, как снег на голову зимой, Сергей уже научился их воспринимать с юмором.
Особенно помогал ему старейший мастер — Кузьмич.
Этот человек был легендой компании.
Любил, конечно, выпить, что греха таить, но зато объекты сдавал в срок. Его даже называли «мастером по сдаче»: если где-то заварилась каша, аврал, — отправляли Кузьмича.
И вот однажды Сергея прикрепили к нему. Объект — многоквартирный дом, который нужно было сдать в рекордные сроки.
Они работали круглые сутки, без выходных, напрягая последние силы.
С третьей попытки госкомиссия дом приняла.
Кузьмич, взяв с собой Сергея, как обычно, начал обходить квартиры с новосёлами, проверяя все ли в порядке, и есть ли у жильцов претензии. Иногда, довольные новоселы наливали им и приглашали к столу.
Сергей уже был на пределе. После очередной квартиры он простонал:
— Кузьмич… ну всё, отпусти меня, я больше не могу…
Старик хмыкнул:
— Ладно, иди. Ты ещё незакалённый.
Сергей вышел во двор, уселся на скамейку, раскинул руки, откинулся на спинку и глубоко вдохнул холодный зимний воздух. Звёздная небо, тишина, покой…
И вдруг его пронзило:
— Блин... мы же её только что покрасили...
Он посмотрел на скамейку — она была вся в свежей белой краске.
— Вот тебе и праздник, — пробормотал он, понимая, что новая дубленка, одетая в честь сдачи объекта, безнадежно испорчена.
— Эх, жизнь… — сказал он, глядя на звёзды. — Вроде бы дом сдали, а я наверное выгляжу как полосатый зебр.
Из подъезда вышла молодая женщина с пакетом мусора в руках. Увидев Сергея, она замерла.
— Это… эм… Вы из управляющей компании?
— Да нет, — ответил он, стараясь сохранить достоинство. — Я мастер строительный. Просто… тестировал прочность покрытия скамейки.
— Ага… ну, видимо, покрытие оказалось не очень прочным, — сказала она, сдерживая смех.
—У вас вся дубленка в краске, пойдемте ко мне? — неожиданно предложила она. — Попробуем оттереть
Пока девушка оттирала краску, они познакомились. Звали её Ольга. Она только что заселилась в новую квартиру, работала воспитателем в детском саду, рада новоселью.
— Вы знаете, — сказала она, — у нас здесь всё красиво, и в подъезде пахнет как на стройке.
— Так это и есть стройка, — вздохнул Сергей. — Мы же дом, только что сдали, видите, даже скамейка еще не просохла.
.
Так начался новый этап в жизни Сергея
Назывался он просто — Оля.
Живая, умная, с чувством юмора и со своим взглядом на мир.
Сергей понял, что попал.
Каждый вечер после работы они встречались. Он рассказывал ей про проекты, про разметку, про допуски, про то, как Кузьмич проверяет качество отделки (на вкус), а она слушала, смеялась и тоже рассказывала про малышей в группе, как они строят из кубиков и тоже кричат вира и майна.
— Ты знаешь, — сказала она однажды, — ты такой… строительный романтик, мне так нравится тебя слушать.
Через месяц они стали встречаться официально. Сергей даже рискнул представить её своим родителям.
Прошло полгода. Сергей уже почти забыл, каково это — быть одному. Однажды Оля заявила:
— Знаешь, давай переедем ко мне.
— А что, у тебя дом лучше?
— Конечно, это же ты его строил.
Он согласился.
Оля пригласила своих родителей. Сергей — своих. Посидели, пообщались, сначала держались скованно, а потом расслабились. Родители дали добро.
Прошло ещё время. Сергей стал прорабом. Кузьмич ушёл на пенсию.
Однажды ночью, лёжа рядом, Оля спросила:
— Ты никогда не жалеешь, что работаешь на стройке?
Сергей улыбнулся.
— Иногда. Когда в пятницу вечером все расходятся, а мне надо остаться — проверить, все ли в порядке. Или когда очередной начальник прилетает с выговором, как осенний лист.
— А почему всё-таки не бросишь?
— Потому что я знаю: как бы ни было сложно, рано или поздно кто-то сядет на эту скамейку, которую мы покрасили, и скажет: «Здесь кто-то трудился. И не зря».
Оля поцеловала его в щеку.
— Ты мой мастер. По жизни тоже.
#мастер#стройка#проЛюбовь#рассказы#приключения#объект