Стояла такая летняя духота во дворе, что даже воробьи на ветках притихли. Воздух застыл, густой и сладкий, как варенье. А я, дурак дураком, гонял мяч об стенку гаража. Друзья мои дворовые разъехались кто куда, кто к бабушке, кто в лагерь. И вдруг – вижу! У бабушки Нины, что с соседнего подъезда, на лавочке сидит девчонка. Незнакомая. В белом платьице, с косичками тугими, как два каната, и глаза – ну прямо как две спелых вишенки!
Я мяч притормозил, а сам – глаз не отвожу. И тут бабушка Нина, как вынырнет из-за куста сирени:
– Максим! Иди сюда! Познакомься! Это Аня, внучка моя, из другого города приехала. Погостить на все лето!
Аня! Имя – как колокольчик. Она встала, улыбнулась, а у меня вдруг коленки задрожали, будто я не мяч гонял, а мешки с картошкой таскал. Я-то уж в шестой класс перешел, рослый, а она... ну, показалось мне тогда – совсем маленькая девчонка. Но глаза-то, глаза какие умные! Первый день мы только "здравствуйте" сказали, да про погоду потолковали – я весь красный, как рак, слова вымолвить не могу. А назавтра – о чудо! – она сама ко мне подошла, когда я на турнике висел вниз головой (чтоб кровь к мозгу прилила, ясность мыслей появилась!).
– Ты что, все лето тут один будешь мяч пинать? – спрашивает, а сама смеется.
– А то, как же! – отвечаю, от земли отрываясь. – Традиция!
– Скучная традиция, – говорит. – Давай лучше в ГУГЛях погуляем? Мороженое купим!
Вот это да! Сама пригласила! Я с турника так спрыгнул, что пятками аж в песок врылся по щиколотку. "ГУГЛи" – это у нас Главная Улица Города Любимого называлась, где фонтан, скамейки и киоск "Пломбир".
И пошло-поехало! Все лето – как один счастливый, длинный-предлинный день! Каждое утро – я под ее окошком: "Аня! Вылезай!" Она выскакивает, сандалии ее по двору шлепают, как два веселых хлопка. И вперед!
Мы с ней:
• Всю библиотеку детскую чуть не перечитали – сидя на старой скамейке под липой, что сладким духом пьянила.
• Мороженого съели – я вам скажу! – целую гору. Особенно эскимо "Лакомка". У Ани оно всегда по подбородку текло, а я ей платочком вытирал – ну, по-джентльменски!
• До кинотеатра "Спартак" бегали – на все мультики подряд. Она от "Ну, погоди!" так хохотала, что соседи оборачивались!
• И главное – гуляли! Гуляли без конца. По нашим "ГУГЛям". И вот беда: Аня вечно норовила пройти по самым хлипким решеткам у фонтана. И дважды за лето – раз! и два! – ее сандалия намертво застревала между прутьями! Стоит она, одна нога в плену, смеется, а я на корточках, весь красный, ковыряю пальцем, пытаюсь освободить эту капризную сандалию.
– Говорят, это к счастью! – кричала она, балансируя на одной ножке.
– Наверняка! – орал я в ответ, дергая сандалию. – Особенно для сапожников!
И мы оба хохотали, пока прохожие улыбались. Казалось, весь двор, вся улица, весь город знали про нашу дружбу. "Анька-Максимка! Куда ветер несет?" – кричал дядя Коля, дворник. "Опять мороженое едите?" – ворчала тетя Зина из булочной. А мы только смеялись в ответ и бежали дальше – туда, где солнце, смех и ни капли скуки.
Так прошло первое лето. Аня уехала. И я думал – всё. Ангел улетел. Ан нет! На следующее лето – бац! – она снова у бабушки Нины!
Снова косички, вишневые глаза и: "Максим! Вылезай! В ГУГЛях гулять!" И так – каждое лето. Как по расписанию счастья. Три месяца полного, беззаботного, теплого, как Анькина улыбка, счастья. Мы взрослели, но лето словно возвращало нас обратно – в тот двор, под ту черемуху, где все было просто, ясно и весело.
Потом... Потом лета кончились. Бабушка Нина... ну, вы понимаете. Аня больше не приезжала. Выросли. Разлетелись. Как воробьи из родного гнезда.
Но знаете, когда сейчас летом жара, и запах черемухи смешивается с пылью, и слышен смех девчонок во дворе, я закрываю глаза... И вижу белое платьице. Вижу две косички. Вижу сандалию, застрявшую в решетке. И слышу звонкий голос: "Максим! Вылезай! В ГУГЛях гулять!" И кажется, что мороженое "Лакомка" вот-вот капнет на теплый асфальт...
Вот такие пироги. Вернее, такое вот лето. Анькино лето. Самое сладкое мороженое моей жизни.