Первый раз, глядя на старенький "Рекорд" или "Рубин", невольно удивляешься: для чего столько кнопок, если выбор — максимум между Первым, Вторым и "третьим местным" каналом? Панель усыпана регуляторами, рычажками, клавишами — и большинство владельцев пользовались от силы двумя-тремя. Остальное — либо игнорировали, либо щёлкали наугад. Но зачем тогда такой арсенал?
Советская инженерия: лучше перебдеть
Телевизор в СССР был прибором серьёзным. Его не делали "под удобство пользователя", как сегодня, а скорее — под инженерную логику. Проектировали "с запасом": на случай модернизации, замены, улучшения сигнала. Поэтому панель обрастала кнопками, как пульт от космического корабля. Если в будущем появится больше каналов или потребуется новая частота — настрой уже есть. Ну и пусть пока не нужен.
Примером такой инженерной дальновидности была ручка настройки диапазона ДМВ (дециметровые волны). Для многих рядовых зрителей она годами была пустышкой — в эфире ничего не ловилось, только шипение. Но позже, когда стандарты вещания стали меняться и добавились новые каналы, именно этот диапазон начал использоваться. Получалось, что телевизор был "готов к будущему", и не требовалось докупать приставки или менять модель. Учитывая стоимость техники, это была весьма разумная забота о покупателе. Так что крутилка "для красоты" вдруг становилась рабочим элементом.
Некоторые модели даже оснащались местами под дополнительные платы, которые в будущем можно было вставить — например, для цветного изображения или приёма новых стандартов сигнала. Покупатель получал потенциально многофункциональный прибор, пусть и не всегда понимал это.
Настроить — дело тонкое
Многие ручки предназначались для тонкой подстройки. Не просто "громче-тише" или "вкл/выкл", а регулировка контраста, яркости, чёткости, стабилизации кадров. Всё это нужно было настраивать вручную, ведь автоматических режимов не было. Один приём сигнала шёл с шумами, другой — с рябью. Чтобы "картинка не бегала", приходилось подолгу крутить.
Особый квест — "ловля" канала. Вращать круговой тюнер, потом отдельно крутить ручку подстройки частоты. Ошибся — и вместо "Времени" услышишь хрип от соседней антенны. Бабушки вызывали внуков: "Покрути-ка мне эту штуку, а то телеведущая раздваивается". Были даже специальные линейки на шкалах — чтобы "поймать точно", особенно если на приём влияли погодные условия или соседский холодильник.
Сохранилась даже традиция "стука по корпусу" — не от злости, а как способ устранить дрожащую картинку. Лёгкий удар — и изображение возвращалось, как по волшебству.
Лишнего не жалко
Существовала и другая причина: унификация плат и деталей. Один и тот же корпус или электронная начинка могла использоваться в разных моделях. Чтобы не переделывать заново, просто оставляли весь набор ручек — даже если в конкретной модели часть функций не активна. Поэтому некоторые кнопки можно было крутить хоть до пенсии — эффекта не будет.
Это, кстати, порождало мифы. Люди передавали друг другу "секретные способы улучшения изображения" с помощью этих загадочных крутилок. Кто-то верил, что при правильной комбинации телевизор начнёт ловить польское ТВ или даже "глушилки" обойдут. В особенно "продвинутых" компаниях передавалась легенда, что одна из кнопок переключает на "режим иностранного сигнала". Разумеется, всё это было мифотворчеством — но добавляло телевизору ауры загадочности.
Телевизор как объект починки
Для советского человека техника не была чёрным ящиком. Её нужно было не только включить, но и обслужить. А значит, чем больше ручек — тем больше возможностей "починить на месте". Иногда панель разбирали, чтобы напрямую "подкорректировать плату". Без инструкций, на ощупь, с паяльником в руке. Специалисты, которых звали "телемастерами", почти жили на работе — то там лампа сгорела, то резистор отошёл. Иногда даже соседи собирались смотреть, как чинят — почти как спектакль.
Телевизоры воспринимались как почти живые: "он сегодня капризничает", "ему бы прогреться — и заработает", "картинка уходит, надо подправить". И набор ручек становился инструментом общения с этим капризным прибором. Ритуалы включения и настройки становились частью повседневности — с терпением, юмором и неизменным: "Ну вот, пошло!"