Класс, который не понял В школе, в пятом классе, у нас сменилась учительница по математике. Одна ушла в декрет, а другую попросили вернуться из декрета чуть раньше, потому что просто не было больше никого. Она действительно вышла - хотя имела полное право ещё сидеть дома с ребёнком. Но мы жили в глубокой дыре, в районе города, который назывался «вторая шахта». Никто из учителей из центра туда ехать не хотел, а из местных математиков только она могла нас научить дробям и формулам. Других не предвиделось. Так вот, Елена Алексеевна сразу показала, что хочет сделать свой предмет интересным. В начале каждого урока у нас была «математическая разминка». Я уже не помню, какие именно там были задачи, но точно помню, что было увлекательно - что-то на сообразительность, с подвохом, не скучно. У неё был свой лексикон, математически образный: - Не будем складывать сапоги с яблоками. - Не выносите за скобки синус с компотом. - В этом вопросе нам нужно прийти к общему знаменателю. Говорила это добрым, немного уставшим голосом, без строгости. И было видно, что ей не всё равно. Так вот: при всём её старании доводили мы её нещадно. Дети же быстро соображают, кого из учителей нужно слушать и по струнке перед ними, а над кем можно поиздеваться. Она попала во вторую категорию. Она распиналась, стараясь изо всех сил привить любовь к математике. А мы росли и становились более коварными и изощрёнными. Хотя, конечно, не все. Были заводилы, а остальные просто хихикали. Честно говоря, временами мне становилось её жалко. Видно было, что иногда она просто бессильно опускала руки, видя как класс ржёт над какой-то глупостью, которую выкрикнул один из хулиганистых учеников. В общем, издевались над ней нещадно. Прошли годы. После армии я вернулся домой, и вскоре умер мой дед. Хоронили, как и обычно в СССР - из дома. На похоронах во дворе у бабкиного дома собралась толпа. И тут ко мне подошёл крепкий мужик, заговорил - рассказывал, как с дедом вместе на шахте работал. А потом спрашивает: - Ты же у моей учился? Я что-то затормозил, вопрос не пойму. А он мне: - Да учился, она мне говорила, что Николая внук в её классе. Ну, Юрка я Краснов. А Лена моя математику у тебя вела. И понимаю тут, что это муж Елены Алексеевны. Мы помолчали. А он потом: - Будешь жениться - не женись на учительнице. Сложно это для семьи. Она хоть и дома, а как будто в школе. У неё вроде бы выходной, а всё равно - тетради, планы писать надо, какие-то олимпиады. Как будто школа у нас дома! Мне хотелось сказать ему какие-то добрые слова. Я что-то стал бормотать о том, как хорошо она вела уроки. А Юрка как будто и не слышал: - Иногда приходит - глаза красные, сидит молча. Я даже боюсь спросить: то дети довели, то директор что-то предъявила. Сядем ужинать - а она рассказывает, как Петя формулы не понял, как Свету мать не пускает на олимпиаду в область ехать. Я этих детей уже лучше знаю, чем собственных племянников. В общем, не женись на учительнице. А мне было ужасно стыдно. Я вспомнил, как однажды в старшем классе она пыталась выгнать хулиганистого одноклассника с урока, а он быковал и не хотел уходить. Потом всё же вышел, а через пять минут как ни в чём не бывало вернулся и сел за парту. Елена Алексеевна спросила: - Ты зачем вернулся? А он ей: - Так алгебра же! Все смеялись, а она бессильно кусала губы. Потом просто вышла из класса и не вернулась до конца урока. А все в классе весело болтали - вместо алгебры полная халява. А когда я стоял рядом с Юркой, всё, что тогда казалось забавным и неважным - вдруг обрело вес. Мы видели перед собой просто взрослую с указкой - и не догадывались, сколько боли может принести один сорванный урок, одна насмешка, один день, когда ты уходишь из класса не учителем, а побеждённым. С годами я понял, что были в школе люди, которые работе отдавали не только часы по расписанию, но и вечера, нервы, здоровье. Даже свои семьи. Юрка тогда сказал: - Не женись на учительнице. А я подумал: мы даже учиться у неё не умели по-человечески.
Подписаться на Пикабу Познавательный. и Пикабу: Истории из жизни.