Был вечер, Солнце скрыла мгла
И лев пройтись решился по саванне,
Вдруг поскользнулась царская нога
И царь вдруг оказался в «волчьей» яме.
Десятки раз старался выбраться наверх,
Но сил у льва, увы, не доставало
Он глупо верил, ждет его успех
Но с детства кашу кушал видно мало.
О твердь земную когти обломав.
Остатки сил растратил он впустую
На ямы дно уставший царь упал.
Душой кончину жизни приняв подчистую
На всю округу слышен его рык.
И в звери страхе, разбежались по саванне
Ревел лев день, а на другой уж сник.
Отдав судьбу на волю хладной яме.
На третий день он был мертвецки тих
Глаза покрыла смерти поволока
И в этот миг услышал грифов клик
И понял, что дела идут из рук вон плохо.
Но тут вдруг взор его коснулся чьих-то лап
Свисавших, на краю смертельной ямы.
И лев, как кошка безнадежно замурчал.
Взывая к помощи, словно к своей маме.
-О, брат мой, - лев чуть было прошептал
Признаюсь честно, я хотел тебя увидеть.
Да вот случайно в яму чертову попал.
И ждет меня теперь голодная погибель.
Нет шансов у меня, подняться- нет и сил.
И вскоре грифы растерзают мое тело
Хочу тебе поведать о себе, и что на сердце
Брат мой, накипело….
Узрев беспомощность царя зверей,
Макака вдруг от счастья осмелела.
И не скрывая радости своей, на ямы край,
С ухмылкою присела:
Ну, что сказать - попался драный кот,
Давно тебя я ведь предупреждала.
Змея ведь тоже до тех пор страшна,
Пока «веревке» той, не вырвут жало.
Теперь тебе, припомнится сполна
Судьба у всех царей одна!
Прости, меня,- взмолился царь зверей,
и встал он пред макакой на колени.
Тебя к семье своей приближу я,
Дружить мы будем сотни поколений.
Закрыв глаза, представила макака
Как будет на престоле восседать царем.
Ведь станет она Льву названным братом.
И будет правою рукой при нем…
Что сделать мне,- спросила обезьяна
Согласна брат, тебе я в миг помочь,
Но больно уж глубОка, эта яма,
И вытащить тебя мене невмочь!
Почуял лев, что клюнула глупышка
На власти посулы, её он подкупил
Да не печалься, - Лев сказал уныло.
Не трать напрасно августейших сил.
Беги к слону, ему о мне поведай,
Что лев сегодня будет умирать
И что тебе, как водится законом,
Я власть готов макаке передать.
Макака полетела, словно птица,
В саванне ведь не каждый зверь поймет.
Сам царь зверей решил с ней породниться,
А не макака с ним наоборот.
И слон пришел, и надо львом склонился,
И хобот в яму «волчью» опустил
И лев с надеждой за него схватился,
Стараясь выжить из последних сил.
И слон взревел, держа царя на бивнях,
Он тело льва на землю положил.
А в этот миг царь возобновив дыханье
И на глазах у всех внезапно так ожил.
Спаситель, - царь сказал макаке.
Меня ты спас, так дай тебя обнять!
И пусть гиены разорвут меня собаки,
Когда твой подвиг стану забывать.
От счастья вдруг макака осмелела,
Ко льву метнулась, лобызать царя…
И, в тот же миг, растерзанное тело,
Упало наземь, больше слов не говоря.
-Прости, - слону спасенный лев промолвил.
-Поверь, дружище, я же не хотел.
Кабан вчера мне вечером поведал
В саванне чинит обезьяна беспредел.
Ты знаешь ведь, в саванне я владыка!
Как власть, обязан меры был принЯть,
И по закону африканских общежитий
Злодея надо было смертью покарать.
Слон промолчал и в скорби удалился,
А лев продолжил обезьянку доедать.
Ведь по закону африканских общежитий
Ему нельзя в саванне голодать.
Мораль той басни видно между строк.
Не стоит верить, тем с мольбою кто глядит.
Лишь только с помощью протянешь свою руку,
Тебя они как бутерброд съедят.