Текст: Андрей МУСАЛОВ
В год 80-летия Великой Победы наша страна вспоминает героев, сражавшихся на фронтах Великой Отечественной войны. В этом ряду по праву стоит имя Николая Павловича Кудрявцева, внесшего в послевоенный период огромный вклад в развитие Министерства рыбного хозяйства СССР.
Вечер в Аргентине
Переговоры в Буэнос-Айресе проходили непросто. Советской делегации предстояло заключить с аргентинской стороной межправительственное соглашение сотрудничестве в области рыболовства. Оно позволило бы советскими крупнотоннажным рыболовным судам вести промысел рыбы, криля и кальмара у побережья Южной Америки, получать стоянку, снабжение и ремонт в местных портах.
Стороны относились друг к другу настороженно — еще был памятен эпизод, когда в сентябре 1977 года Аргентина заявила права на Мальвинские (Фолклендские) острова и 200-мильную зону вокруг них. Тогда аргентинские ВМС задержали семь советских и два болгарских траулера. 21 ноября национальный морской префект Аргентины оштрафовал наши суда и постановил конфисковать на них всю рыбную продукцию, в том числе 1000 тонн рыбы, рыбную муку и произведенные консервы.
С другой стороны, аргентинцы помнили, как в 1982 году именно советские рыбаки приняли участие в поисковой операции экипажа крейсера «Генерал Бельграно». Его во время войны за те же Мальвинские острова потопила британская подлодка «Конкерор». Тогда севастопольский БМРТ «Белокаменск» подобрал несколько тел погибших моряков и доставил их аргентинский порт Рио Гальегас.
Теперь, в ходе переговоров, предстояло перезапустить советско-аргентинское рыболовное сотрудничество. Советскую делегацию возглавлял первый заместитель Министра сельского хозяйства СССР Николай Кудрявцев, выделявшийся на общем фоне эффектными усами и степенным рассудительным поведением бывалого человека.
После официальной части принимающая сторона предложила продолжить общение вечером, в ходе протокольного приема на загородном ранчо. Там ситуация несколько разрядилась, особенно после того, как Государственный секретарь сельского хозяйства животноводства и рыболовства Министерства экономики Аргентинской республики Лусио Гарсиа Реке предложил своему коллеге из Советского Союза попробовать знаменитую аргентинскую кухню-«асадо».
Немногочисленную советскую делегацию, состоявшую из девяти человек хозяева разместили на свежем воздухе, за внушительным столом. Аргентинцев было гораздо больше — около сорока.
В высоком небе мерцали экзотические южные созвездия, неподалеку жарко полыхали грили, на которых готовились многочисленные мясные блюда в стиле гаучо. Желая произвести впечатление, хозяева настаивали, чтобы гости попробовали все подаваемые блюда.
В какой-то момент, Николай Кудрявцев не выдержал такого гастрономического напора и произнес:
— Я за всю войну не съел столько, сколько за этот вечер?
Удивленный Лусио Реке переспросил через переводчика:
— Вы воевали?
— Да, всю войну прошел. — нехотя ответил Николай Павлович. — Из семи моих товарищей — второкурсников рыбного института, ушедших на фронт добровольцами, вернулось только трое. Все с ранениями. Война — это страшный изматывающий душу и тело труд, Необходимый и вынужденный. Да еще с потерей товарищей, с которыми только что спали в одной землянке, делились едой и махоркой.
На дворе стояла середина восьмидесятых годов и для аргентинцев, лишь недавно переживших свою войну — с Великобританией, тема оказалась неожиданно животрепещущей. Они принялись через переводчика подробно выспрашивать у советского гостя подробности его военной биографии.
Волнуюсь, и все столь же неохотно, Николай Павлович рассказал о том, как с началом Великой Отечественной войны оставил студенческую скамью и отправился на фронт. Как воевал под Москвой, Сталинградом, освобождал города Торопец, Идрицу, Клайпеду и Ригу. Как в августе 1944 года, под Кенигсбергом Николай Павлович был ранен. Как там же, в Прибалтике, встретил Великую Победу.
— А Сталина Вам приходилось видеть? — спросил кто-то из аргентинцев.
— Нет, — честно ответил Кудрявцев. — только на фотографиях и в кино.
Однако, немного подумав, добавил:
— А вот его сына — Василия Сталина, повидать довелось. Я был тогда сержантом, а он генералом авиации. Поэтому для меня в тогда гораздо важнее была встреча с другим человеком — моим братом Михаилом, с которым мы случайно пересеклись на дорогах войны…
Позади Москва
Осенью - зимой 1941 года фашистские бомбардировщики рвались к Москве, чтобы стереть в пыль столицу советского государства. На их пути стояли воины войск противовоздушной обороны. Одним из них был Николай Кудрявцев, в недавнем прошлом студент 2-го курса Мосрыбвтуза.
Уже в июне, сразу же после начала войны, Николай записался в ряды помощников батальона ПВО. Вместе с другими студентами он дежурил на крыше общежития своего вуза, следил за соблюдением правил светомаскировки.
Между тем, враг упорно рвался вглубь страны. Пали Минск, Киев, Псков, Смоленск, Орша, Ельня. Отсиживаться в тылу для Кудрявцева было невмоготу, и он вместе с семью однокурсниками записался добровольцем в ряды РККА. Его направили в город Бронницы, в учебную часть войск ПВО.
После месячного обучения, получив звание сержанта, Николай Павлович получил назначение в 193-й зенитный полк Московской зоны ПВО, на должность командира отделения, а затем — помощника командира взвода управления зенитной батареи.
Полк, в котором служил Кудрявцев, отвечал за стратегическое юго-западное направление, где находились шоссейные и железные дороги, шедшие к столице со стороны Минска и Киева, а также многочисленные железнодорожные станции.
Именно в это время началось беспрецедентное воздушное наступление люфтваффе на Москву, призванное расчистить путь частям вермахта, наступавшим по земле. В нем было задействованы тысячи самолетов. Но к советской столице смогли прорваться лишь 229. Остальные были перехвачены зенитчиками и летчиками противовоздушной обороны.
Волны бомбардировщиков шли на разных высотах, как правило — по ночам. Тяжелые зенитки полка ставили на их пути огневую завесу, вынуждая отвернуть, сбросив смертоносный груз куда попало. Только в октябре был отражен 31 налет. А всего в ходе битвы за Москву часть, в которой служил Николай Павлович, сбила 38 самолетов противника.
После разгрома немцев под Москвой, число налетов на столицу снизилось. В Московской зоне ПВО мужчин заменили девушками-зенитчицами, которые пришли в армию по комсомольскому призыву. В связи с этим, парней, в том числе Николая Павловича, направили на более опасные участки фронта. Так в апреле 1942 года сержант Кудрявцев оказался в 2730-м отдельном зенитно-артиллерийском дивизионе Сталинградского корпусного района ПВО.
Дорогами войны
Под Сталинградом было гораздо труднее и опаснее, чем под Москвой. Силы советских ПВО были немногочисленными, а налеты немецкой авиации массированными.
Местом дислокации батареи, в которой служил Кудрявцев, стала железнодорожная станция Камышин, находившаяся севернее Сталинграда. Через этот логистический пункт шло снабжение фронта, поэтому противник прилагал огромные усилия, чтобы уничтожить его.
Авианалеты следовали один за другим. Зенитчики встречали противника на дальних подступах к Камышину. При этом, в голой сталинградской степи спрятаться было негде, а немецкие пикирующие бомбардировщики охотились за каждой зенитной батареей. Не раз расчетам зенитных орудий приходилось отражать и танковые атаки, опустив стволы орудий на прямую наводку.
После завершения Сталинградской битвы 2730-й дивизион был переброшен на Калининский фронт, где защищал железнодорожную станцию Торопец. Позже Николай Павлович вспоминал, как случайно повстречал там своего брата, служившего инженером истребительного авиаполка:
— Я получил задание проверить причины потери связи с одной из батарей 4-го дивизиона, базировавшегося в районе рабочего поселка Старая Торопа. Там же размещался авиаполк... иду, вижу — навстречу идет мой старший брат Михаил, которого не видел три года. Обнялись, расцеловались. Просидели с ним тогда за разговорами до утра, делились пережитым. Для войны такая встреча была необъяснимой! Брат пережил войну. В следующий раз мы увиделись уже феврале 1945-го.
В октябре 1943 Николай Кудрявцев получил назначение на должность командира взвода управления нового 242-го зенитно-артиллерийского полка. В составе этой части он участвовал в освобождении Идрицы, Невеля, Новосокольников, Пановеченска, ряда городов советской Прибалтики.
— Два дивизиона нашего полка участвовали в операции по освобождению главного города Латвии — Риги, — рассказывал Кудрявцев. — там жили мои родственники по материнской линии: бабушка, две тети, дядя. Так получилось, что командир моего подразделения отправил меня в Ригу, в штаб корпуса — доставить донесение. Выполнив задачу, проведал родственников. Они пережили оккупацию, хоть и жили бедно — в доме не было ничего, кроме ячменной крупы. Мы проговорили с родственниками много часов. Перед отъездом я оставил им свой солдатский паек: буханку черного хлеба и банку тушенки — богатство по тем временам.
Следующей точкой, куда занесла Кудрявцева война, стала немецкая крепость Кенигсберг. Бои у этого гнезда прусского милитаризма были тяжелыми и даже изнуряющими, поскольку гитлеровцы не считаясь с потерями цеплялись за каждый метр земли. Людские ресурсы у них уже заканчивались — в бой против частей Красной армии нацисты бросали стариков и детей, которых они называли «киндер-солдатами».
Здесь, буквально на пороге Великой Победы, Николай Павлович был ранен и контужен в результате близкого разрыва снаряда. Это случилось в апреле, во время ликвидации крупной группировки противника, засевшей на Земландском полуострове. Дальше было лечение в госпитале, из которого старшина Кудрявцев вышел только в августе сорок пятого.
Крепкий хозяйственник и кадровик
После окончания войны грудь бывалого фронтовика старшины Кудрявцева украшал солидный «иконостас»: орден Отечественной войны IIстепени, медали «За боевые заслуги», «За оборону Москвы», «За оборону Сталинграда», «За взятие Кенигсберга», «За Победу над Германией». Но по сути он оставался студентом, которому предстояло вернуться за парту Мосрыбвтуза и вспоминать все, чему обучался в бесконечно далеком 1941-м.
Вернувшись в родной вуз, Николай Павлович с жадностью набросился на учебу. После его окончания в 1948 году, Кудрявцева по собственному желанию направили в трест «Севрыба», на должность инженера-механика Архангельского рыбокомбината. В состав предприятия входило тринадцать рыбопромысловых траулеров, которые вели промысел рыбы в Баренцевом море.
Довольно быстро Кудрявцев проявил себя как высококлассный специалист и хозяйственник, что позволило ему продвинуться по партийной линии. В Архангельском обкоме ВКП(б) Николай Павлович работал на ответственных должностях: инструктора, заместителя заведующего, а затем — заведующего отделом промышленности.
Летом 1950 года Кудрявцеву было поручено ответственное задание — курировать строительство новых цехов Северного машиностроительного предприятия, находившегося в городе Северодвинске.
Северное машиностроительное предприятие (Севмаш), в тот момент осваивало новое, совершенно секретное направление — строительство атомных подводных лодок. Стоит ли говорить, как мера ответственности лежала на молодом специалисте?
В следующие два года новые производственные площади были введены в строй, после чего Севмашпредприятие стало крупнейшим центром атомного подводного судостроения не только в Советском Союзе, но и во всем мире.
В 1961 году Николай Павлович стал секретарем Архангельского обкома КПСС. На этой должности он продолжал курировать наиболее значимые и секретные проекты, в том числе строительство космодрома «Плесецк», а также ввод в строй новых подводных атомных ракетоносцев. При этом, Кудрявцев продолжал курировать и обширную рыболовецкую отрасль области.
Репутация умелого управленца способствовала назначению Кудрявцева в 1976 году на должность заместителя Министра рыбного хозяйства СССР. Помимо всего прочего, в его обязанности входило курировать кадры. Современники вспоминают, что Николай Павлович лично беседовал со всеми, кто назначался на руководящие должности в министерство. При этом он прекрасно разбирался в людях — по-видимому сказывалась фронтовая закалка.
В 1979-м Кудрявцев стал первым заместителем Министра рыбного хозяйства СССР. Именно здесь в полной мере раскрылся талант Николая Павловича как государственного деятеля. Его усилиями были созданы совместные советско-иностранные компании, по добыче рыбы, а советский рыболовный флот получил возможность вести ловлю в самых отдалённых уголках мирового океана — у берегов Перу, Канады, Мавритании и т.д.
При этом, первый зам МРХ словно не покидал борт самолета, то и дело переносясь в самые отдаленные уголки планеты, заключая выгодные контракты, находя новых партнеров. В этом качестве он даже стал председателем общества дружбы «Советский Союз-Исландия».
Современники вспоминают, как Николай Павлович находил общей язык с представителями самых разных стран. Япония, страны Африки и Скандинавии — везде ему удавалось найти почву для взаимовыгодного сотрудничества.
Вот и те памятные переговоры в Аргентине завершились полным успехом, хотя изначально в это не верили даже сотрудники советского МИД, не видевшие в аргентинском правительстве явных сторонников развития отношений в области рыболовства.
В ходе переговоров Николаю Павловичу удалось найти общий язык с аргентинской стороной, прежде всего — с руководителем аргентинской рабочей группы Руиз Серрути. В результате было получено соглашение, удовлетворявшее интересы обеих сторон, учитывавшие малейшие нюансы, вплоть до рациона экипажей. Как позже вспоминал участник тех переговоров Вячеслав Зиланов, солидный документ включал преамбулу и 19 статей, занимавших 12 страниц машинописного текста.
Достойно прожитая жизнь
В 1986 – 1987 годы Николай Павлович исполнял обязанности Министра рыбного хозяйства СССР.Благодаря его кипучей деятельности, в тот период Советский Союз вышел на первое место в мире по объему вылова рыбы и морепродуктов, достигнув отметки в 10 миллионов тонн в год.
Созданные Кудрявцевым совместные предприятия стабильно приносили стране столь нужную валютную выручку. Сам Николай Павлович так вспоминал тот период своей жизни:
— Лучше нас состояние биологических ресурсов Мирового океана не знала ни одна страна в мире. Мне оставалось только поддерживать и развивать этот уровень. Вместе с тем, удалось перенять многое из опыта зарубежных стран, прежде всего — Японии. За валюту, получаемую в качестве компенсации за промысел японцами наших лососевых, удалось приобрести оборудование и построить пять комбикормовых заводов, что весьма положительно сказалось на развитии рыболовства».
Ожидалось, что Кудрявцева утвердят в должности министра. Однако уже начали действовать разрушительные механизмы перестройки страны. В новых условиях опыт советских хозяйственников не был востребован, поэтому в 1988 году Николаю Павловичу было предложено выйти на пенсию.
Примечательно, что прежде чем уйти на заслуженный отдых, Кудрявцев продолжал работать первым замминистра вплоть до 1989 года, передовая свой опыт новому отраслевому министру.
Выйдя на пенсию, Николай Павлович активно включился в общественную работу. В сложный период распада Советского Союза и развала его экономики, Кудрявцев, пользуясь своим колоссальным авторитетом, стремился отстаивать интересы рыбной отрасли, помогать ее сотрудникам.
Из жизни Николай Кудрявцев ушел 5 августа 2010 года, в возрасте 88 лет, прожив долгую и достойную жизнь. За свой труд он был награжден четырьмя орденами Трудового Красного Знамени, орденом Дружбы народов, знаками «Почетный работник морского флота» и «Почетный работник рыбной промышленности». Кроме того, признанием заслуг Николая Павловича стало присвоение его имени одному из БМРТ Архангельского тралового флота.