Елена проснулась от телефонного звонка в половине седьмого утра. Трубку взяла автоматически, ещё не до конца проснувшись.
— Лена, твой дом горит! — голос соседки Тамары был взволнованным. — Пожарные уже приехали, но поздно...
Сердце провалилось куда-то вниз. Дом. Тот самый деревенский дом, где она провела детство, где жили родители, где этим летом так хорошо было с дочкой Олей.
— А Оля? Где Оля? — первое, что выскочило из горла.
— Не знаю, Леночка. Я думала, она с тобой в городе.
Но Оля была не с ней. Вчера девочка играла у Тамары с её внуками, а Елена уехала в районную больницу — там предложили подработку на выходных. Планировала вернуться к вечеру, забрать дочку и вместе поужинать в их временном убежище.
Убежище. Вот как она думала об этом доме последние три месяца. Место, где можно спрятаться от Максима и его бесконечного контроля.
За полчаса Елена добралась до деревни. От дома остались только почерневшие брёвна и едкий дым. Пожарная машина ещё стояла во дворе, хотя тушить уже было нечего.
— Причину выясним, — сказал начальник пожарной части, пожилой мужчина с усталыми глазами. — Но скажу честно — похоже на поджог. Очень уж ровно всё выгорело.
Поджог. Елена сразу поняла, кто мог это сделать. У неё был только один враг, способный на такое.
— Тамара, где Оля? — она подбежала к соседке, которая стояла у калитки с заплаканными глазами.
— Ой, Ленуша, не знаю. Вчера играла с ребятишками в прятки, а потом как-то незаметно исчезла. Думала, к тебе убежала.
— Она не могла уйти, не предупредив. Оля всегда говорит, куда идёт.
Елена начала обходить соседние дворы, расспрашивать детей. Никто не видел её дочь с вечера. Тревога нарастала с каждой минутой.
К обеду стало ясно — Оли в деревне нет. А это означало только одно: Максим добрался до них.
В районном отделении полиции дежурный выслушал её рассказ без особого энтузиазма.
— Понимаете, гражданочка, если ребёнка забрал отец, это не похищение. Он же не лишён родительских прав?
— Но он увёз её без моего согласия!
— Это семейный спор. Обращайтесь в суд, там разберутся, с кем жить ребёнку.
— А пожар? Вы же понимаете, что это неслучайно?
— Пожар — отдельное дело. Будет экспертиза, выяснят причины.
Елена понимала — помощи ждать неоткуда. Максим всегда умел договариваться с нужными людьми.
Три года назад она была совсем другой. Молодой врачихой, которая только что получила диплом московского мединститута и мечтала о большой карьере. Родители гордились — их дочка выбилась в люди, уехала из глухой деревни в столицу.
В Москве жила тётя Валя, сестра отца. Приютила племянницу в своей коммуналке, помогла с первыми шагами в большом городе. Елена поступила в ординатуру, снимала угол у пожилой женщины, экономила на всём.
Знакомство с Максимом случилось на корпоративе в больнице. Он пришёл туда не как врач — у него был небольшой бизнес по поставке медицинского оборудования. Красивый, уверенный в себе, с дорогой машиной и модной одеждой.
— Ты не похожа на московских девушек, — сказал он ей тогда. — В тебе есть что-то настоящее.
Елене льстило внимание такого мужчины. Максим был старше на восемь лет, многое видел, многого добился. Рядом с ним она чувствовала себя защищённой.
Он ухаживал красиво — рестораны, театры, поездки на дачу. Через полгода предложил переехать к нему. Ещё через год они поженились.
Оля родилась, когда Елене было двадцать пять. Красивый ребёнок, спокойный и ласковый. Максим души не чаял в дочери, но к жене стал относиться по-другому.
Сначала это были мелочи. Он просил не задерживаться на работе, не встречаться с подругами, не ездить к родителям без него. Говорил, что семья должна быть на первом месте.
Потом запреты стали жёстче. Елена не могла выйти из дома без объяснений, куда и зачем. Максим проверял её телефон, контролировал каждую покупку. Если она пыталась возражать, он злился и мог не разговаривать неделями.
— Я тебя кормлю, одеваю, даю крышу над головой, — говорил он. — А ты ещё недовольна. Знаешь, сколько женщин мечтает о таком муже?
Последней каплей стал эпизод с работой. Елена получила предложение о повышении — заведующая отделением уходила на пенсию и рекомендовала её на эту должность. Максим устроил скандал.
— Тебе что, дома скучно? Хочешь карьеру делать? А кто дочь воспитывать будет?
— Мам, но у меня есть шанс...
— Никаких шансов! Место женщины — дома, с ребёнком. Хватит этих глупостей.
Тогда Елена поняла — так дальше жить нельзя. Но уйти было некуда. Родители ушли из жизни один за другим, в деревне остался только старый дом. Денег никаких — Максим не разрешал ей иметь собственный счёт.
Решение созрело неожиданно. В марте Максим уехал в командировку на неделю. Елена собрала документы, взяла дочь и села на автобус до родной деревни.
Дом встретил их запахом затхлости и мышами, но Елена была счастлива. Впервые за долгие годы она чувствовала себя свободной.
Лето прошло замечательно. Оля загорела, подружилась с местными детьми, научилась плавать в озере. Елена устроилась в сельскую больницу — зарплата небольшая, но хватало на жизнь. Соседи помогали продуктами из огорода.
Максим звонил каждый день, требовал вернуться, угрожал. Но до деревни не приезжал — видимо, считал, что жена одумается и вернётся сама.
— Мама, а мы теперь всегда здесь будем жить? — спрашивала Оля.
— Не знаю, солнышко. Посмотрим.
Елена планировала отдать дочь в местную школу, уже присматривала учителей. Жизнь казалась налаженной.
И вот теперь дом сгорел, а Оля исчезла.
Вечером Елена сидела на пеньке возле пепелища и пыталась понять, что делать дальше. Максим выиграл. Он знал её слабое место — дочь. И ударил именно туда.
— Лена?
Она обернулась и увидела Сергея — своего одноклассника. Они не виделись лет пятнадцать, но она сразу его узнала. Тот же добрый взгляд, те же светлые волосы, только прибавилось седины.
— Привет, — сказала тихо. — Не ожидала тебя здесь увидеть.
— Приехал к матери на выходные. Услышал про пожар. Мне очень жаль.
Сергей присел рядом на соседний пенёк. Елена вдруг почувствовала, как накопившееся за день напряжение прорывается наружу. И рассказала ему всё — про Максима, про побег, про исчезновение дочери.
— Надо её искать, — сказал Сергей, когда она закончила. — Этот твой муж не мог просто так взять и увезти ребёнка. Следы должны остаться.
— Но полиция...
— Полиция полицией, а я знаю людей на вокзале. Работаю в транспортной компании, у нас связи есть. Поищем.
На следующий день они поехали в райцентр. Сергей действительно знал многих железнодорожников. Один из его знакомых вспомнил — вчера вечером видел мужчину с плачущей девочкой на платформе. Покупали билеты на Москву.
— В каком вагоне ехали, не помните?
— Да как не помнить. Девочка очень сильно плакала, а мужик был какой-то злой. Проводница наша, Людмила Петровна, даже подходила, интересовалась, что случилось.
Людмила Петровна оказалась дома — у неё был выходной. Пожилая женщина с внимательными глазами выслушала Елену и покачала головой.
— Знала я, что что-то тут нечисто. Девочка такая перепуганная была, а отец — хам редкостный. Даже слово не дал сказать.
— А что девочка делала?
— Плакала всю дорогу. А потом прибежала ко мне, попросила чаю. И записочку передала.
Людмила Петровна достала из сумочки мятый листок бумаги. Детским почерком было написано: "Помогите! Меня увёз папа. Я хочу к маме. Вот мамин телефон".
— Я хотела позвонить, но не успела. Только приехали в Москву, их сразу встретили какие-то люди и увезли. Но я всё снимала на телефон — как он с ней обращался.
— Снимали?
— Ну да. Понимаю же, что дело нечистое. Вот, смотрите.
На видео было хорошо видно, как Максим грубо одёргивает плачущую дочь, как толкает её в сторону окна, как повышает голос. В одном кадре он даже замахнулся на ребёнка.
— Это улика, — сказал Сергей. — С таким материалом в суд можно идти.
— Я готова свидетельствовать, — добавила Людмила Петровна. — Нельзя с детьми так обращаться.
Через неделю состоялось судебное заседание. Адвокат, которого нашёл Сергей, оказался толковым. Показания проводницы и видеозапись произвели на судью сильное впечатление.
Максим пытался оправдаться, говорил, что ребёнок просто капризничал, но факты были против него.
— Суд считает, — сказала судья, — что поведение отца создаёт угрозу психическому здоровью ребёнка. Место жительства несовершеннолетней определяется с матерью.
Олю вернули Елене в тот же день. Девочка бросилась к матери и долго не отпускала.
— Мам, я больше не хочу к папе. Он злой.
— Не будешь, солнышко. Теперь мы будем жить вместе.
Максима обязали выплачивать алименты и ограничили в возможности видеться с дочерью — только в присутствии представителя опеки.
Дом в деревне восстанавливать не стали — слишком дорого. Елена продала участок, а на эти деньги сняла небольшую квартиру в райцентре. Устроилась в местную больницу, Оля пошла в хорошую школу.
Сергей помогал во всём — с ремонтом, с переездом, с оформлением документов. Он работал в городе, но каждые выходные приезжал к ним.
— А что у вас с Сергеем? — как-то спросила Оля.
— Пока не знаю, — честно ответила Елена. — Но он хороший человек.
— Мне он нравится. Он не кричит и не злится.
Через полгода Сергей сделал предложение. Свадьбу играли скромно, но весело. Людмила Петровна приехала из Москвы — она стала для них почти родным человеком.
Теперь, когда прошло уже два года, Елена понимает — иногда нужно потерять всё, чтобы найти настоящее счастье. Дом сгорел, но жизнь началась заново.
Максим больше не появлялся. Алименты приходят исправно через банк, а Оля его почти не вспоминает. У неё есть Сергей, который читает ей сказки на ночь и учит кататься на велосипеде.
— Мам, а ты жалеешь, что мы больше не богатые? — спросила как-то дочка.
— Нет, солнышко. Деньги — это не главное. Главное — это когда тебя любят и не обижают.
— А меня никто не обижает.
— И не будет. Я этого не позволю.
Елена смотрела, как дочь играет во дворе с соседскими детьми, и думала — счастье не купишь за деньги. Оно приходит тогда, когда перестаёшь его бояться потерять.
_ _ _
А Вы когда-нибудь сталкивались с необходимостью начинать жизнь заново? Расскажите в комментариях — будет интересно почитать Вашу историю!
Буду рада Вашей подписке!!!