Михаил Андреевич проснулся от привычного петушиного крика и сразу почувствовал — что-то не так. В доме пахло свежими блинами, а Анна Сергеевна обычно по вторникам возилась с капустой. Натянул спортивный костюм — единственную удобную одежду, которая ещё нормально сидела на исхудавшем теле, — и потопал на кухню.
— Куда это ты собралась? — спросил он жену, заметив, что та уже одета.
— К Ветровым схожу, — не поворачиваясь, ответила Анна Сергеевна. — Их Барбос второй день воет. Они же обещали забрать его, когда переезжать будут.
Михаил Андреевич кивнул. Ветровы месяц назад съехали к дочке в город, а пса оставили на цепи. Соседи по очереди подкармливали животное, но это же не решение.
— Давай вместе, — сказал он. — Если что, вдвоём легче будет собаку уговорить.
Двадцать минут спустя они шли по пустынной улице родной деревни Тишино. Раньше здесь кипела жизнь — дети на велосипедах носились, женщины у колодца сплетничали, мужики в домино резались. А теперь из тридцати домов заселёнными оставались от силы десять.
У дома Ветровых их встретил отчаянный вой. Барбос — молодой дворняга с умными глазами — рвался с цепи, увидев людей.
— Ну что ж ты так, парень, — ласково проговорил Михаил Андреевич, отстёгивая карабин. — Пойдёшь к нам пока пожить?
Дома пришлось повозиться. Барбос боялся заходить в чужое жилище, жался к двери, поджимал хвост. Анна Сергеевна сварила ему кашу на мясном бульоне, поставила миску на пол.
— Кушай, не бойся. Мы же не чужие.
Пёс осторожно подошёл, схватил кусок мяса и отскочил. Потом постепенно смелел, доел всё до крошки и улёгся на коврик у печки.
— Вот и хорошо, — улыбнулась Анна Сергеевна. — А то совсем в доме тихо стало.
К обеду подтянулся Степан — старый друг семьи, сосед с соседней улицы. Сел за стол, налил себе чаю из самовара.
— Слышал, Ветровых пёсика взяли, — сказал он. — Правильно сделали.
— А что, оставлять что ли? — ответил Михаил Андреевич. — Тварь божья всё-таки.
Степан покачал головой:
— Мне вчера сын из Москвы звонил. Опять предлагает переезжать. Говорит: "Пап, ну что вы там держитесь? Квартиру сниму, работу найду". А я ему отвечаю — какую работу в семьдесят лет? Кому я нужен в городе?
— Понимаю, — вздохнул Михаил Андреевич. — Нам то же самое сын предлагает. Только как дом бросить? Тут вся жизнь прошла.
— Вот именно. А с другой стороны — что нас тут держит? Магазин закрылся, автобус раз в неделю ходит, почты нет. Молодёжь вся разъехалась, остались одни старики.
Анна Сергеевна молча слушала мужской разговор. Она и сама часто думала об этом. Огород каждый год давался всё тяжелее, до районного центра добираться — целая проблема, а уж если заболеет кто...
— Мы пока держимся, — сказала она. — Огород большой, на зиму заготовок хватает. Скотина есть. Как-нибудь проживём.
— Дай бог, — согласился Степан. — Главное, чтобы здоровье не подвело.
Вечером, когда Степан ушёл, супруги как обычно отправились на прогулку. Барбос трусил рядом, не отходя ни на шаг — видно, боялся, что его опять бросят.
Шли по центральной улице, считали пустые дома. Грустное это было занятие. Вон дом учительницы Марии Ивановны — окна забиты досками. А вот усадьба механизатора Фёдора — крыша уже протекает, калитка с петель слетела.
— Страшно как-то становится, — тихо сказала Анна Сергеевна, прижимаясь к мужу. — Будто мы последние люди на земле.
— Не последние, — успокоил её Михаил Андреевич. — Ещё семьи три-четыре осталось. Протянем как-нибудь.
Присели на лавочку возле дома культуры. Когда-то здесь танцы были, кино показывали, самодеятельность. А теперь здание медленно разрушается — краска облупилась, ступени треснули.
Над ними цвела сирень — пышная, ароматная. Хоть что-то красивое в этом умирающем месте осталось.
— Пойдём домой, — предложила Анна Сергеевна. — Уже темнеет.
Только подошли к калитке, как во двор влетел молодой человек. Парень лет двадцати пяти, растрёпанный, в порванной рубашке. Упал на колени прямо на дорожке.
— Дядя, тётя, помогите! — задыхаясь, проговорил он. — Меня преследуют, убьют могут! Спрячьте, пожалуйста!
Михаил Андреевич и Анна Сергеевна переглянулись. Времена нынче неспокойные, всякое случается.
— Кто тебя преследует? — осторожно спросил Михаил Андреевич.
— Коллекторы, — выдохнул парень. — Отец денег занял, а отдавать не может. Вот они через меня до него добираются.
Анна Сергеевна первой опомнилась:
— Быстро в дом. Михаил, веди его через задний двор.
Они провели незнакомца через огород в сарай, усадили за стеллажи с инструментами.
— Как звать-то тебя? — спросила Анна Сергеевна.
— Антон, — ответил парень. — Антон Белов.
— Хорошо, Антон. Сиди тихо, никого сюда не пускаем.
Не успели вернуться в дом, как за воротами послышались голоса. Потом громкий стук.
— Откройте! Проверка!
Михаил Андреевич глубоко вздохнул и пошёл открывать. На пороге стояли двое крепких мужчин в кожаных куртках.
— Добрый вечер, — вежливо поздоровался один из них. — Не видели тут парня молодого? Светловолосого такого?
— Какого парня? — удивился Михаил Андреевич. — Мы тут старики одни живём. У нас молодёжи и не бывает.
— Ну, может, пробегал мимо? Или просил помощи?
— Не видели никого. А что случилось-то?
— Да так, должник один от ответственности увиливает. Через сынка до него добираемся.
Мужчины прошли во двор, осмотрели огород, заглянули в сарай. Но Антон спрятался хорошо — за высокими стеллажами его не было видно.
— Ладно, дед. Если что увидишь — дай знать. Телефон оставлю.
— Хорошо, — кивнул Михаил Андреевич.
Когда непрошеные гости ушли, он ещё полчаса сидел на крыльце, прислушиваясь. Только убедившись, что опасность миновала, привёл Антона в дом.
— Рассказывай, сынок, что у вас там стряслось, — сказал он, усаживая парня за стол.
Анна Сергеевна уже поставила тарелку с борщом, нарезала хлеба.
— Отец мой бизнесом занимается, — начал Антон, жадно хлебая суп. — Строительная фирма небольшая. Дела в последнее время плохо идут — конкуренция большая, заказов мало. Взял он кредит у одной конторы. Только проценты там кабальные, не банковские.
— И что дальше? — спросила Анна Сергеевна.
— А дальше отдавать нечем стало. Они сначала уговаривали, потом угрожать начали. А вчера за мной пришли. Говорят: "Папочку твоего образумим через тебя". Я понял — дело плохо, и убежал.
— А куда же ты направлялся? — поинтересовался Михаил Андреевич.
— Да сам не знаю. Думал, в соседний район доехать, там у дяди переждать. Машину в лесу бросил, пешком пошёл. А тут ваша деревня попалась.
Три дня прятался Антон в их доме. Анна Сергеевна кормила его как родного — и борщом, и котлетами, и пирогами с капустой. Михаил Андреевич рассказывал про жизнь деревенскую, про то, как раньше здесь весело было.
— А почему вы не уезжаете? — спросил как-то Антон.
— Да куда нам, старым? — вздохнул Михаил Андреевич. — Здесь дом наш, могилки родительские рядом. Огород, скотина. В городе что делать будем?
— Сын предлагает к себе перебираться, — добавила Анна Сергеевна. — Только мы привыкли к своему укладу.
На четвёртый день коллекторы снова приходили. Поинтересовались, почему свет в доме не горит по вечерам.
— Экономим, — ответил Михаил Андреевич. — Пенсия маленькая, а электричество дорожает.
Мужчины покивали и ушли.
В ту же ночь супруги проводили Антона. Анна Сергеевна собрала ему дорожную сумку — домашний сыр, варёные яйца, хлеб, яблоки из погреба.
— Тётя Аня, дядя Миша, — сказал парень на прощание. — Вы меня от беды спасли. Обязательно отблагодарю как-нибудь.
— Да иди ты, — отмахнулась Анна Сергеевна. — Какая благодарность? Помогли человеку — и ладно.
— Нет, я серьёзно. Запомню ваш адрес, обязательно приеду.
И растворился в предрассветной темноте.
Прошли годы. Жизнь в Тишино становилась всё тяжелее. Закрылась почта, перестал ходить автобус. Из соседей остались только они да ещё две семьи на другом конце деревни.
Михаил Андреевич начал сдавать — возраст брал своё. Всё чаще болела спина, руки не слушались. Анна Сергеевна тоже стала быстро уставать. Огород зарастал сорняками, скотину пришлось почти всю продать.
— Не протянем мы до зимы, — шептала она мужу по ночам.
— Протянем, — успокаивал он. — Как-нибудь протянем.
Но сам понимал — долго им в такой обстановке не продержаться.
Барбос постарел вместе с хозяевами. Уже не бегал по двору, больше лежал на крыльце, грелся на солнышке. Иногда поднимал голову, прислушивался — не едет ли кто по дороге.
В один из осенних дней во двор действительно въехала машина. Дорогой внедорожник с городскими номерами. Михаил Андреевич выглянул в окно — кто это к ним пожаловал?
Из машины вышел мужчина лет тридцати пяти. Высокий, в хорошем костюме, но лицо знакомое...
— Дядя Миша! Тётя Аня! — Антон — он же, конечно! — широко улыбался, подходя к крыльцу.
Анна Сергеевна всплеснула руками:
— Антоша! Родненький! Откуда ты взялся?
— Долго вас искал, — признался он, обнимая стариков. — Деревню вашу еле нашёл — она же на картах не везде обозначена.
— Проходи, проходи в дом, — засуетилась Анна Сергеевна. — Сейчас чай поставлю, пирогов напеку...
— Тётя Аня, не беспокойтесь. Я ненадолго. Приехал по делу важному.
Они сели за стол, и Антон рассказал, как сложилась его жизнь. Отец выкрутился из долговой ямы, бизнес наладился. Сам Антон тоже встал на ноги — IT-компанию открыл, дела хорошо идут.
— А я всё эти годы вас не забывал, — сказал он. — Понимаю, что жизнь в деревне нелёгкая. Хочу помочь.
— Да мы как-то сами... — начал было Михаил Андреевич.
— Дядя Миша, не отказывайтесь. Вы мне жизнь спасли когда-то. Позвольте теперь мне вас выручить.
Антон предложил переехать им в небольшой городок в соседней области. Там он купил дом специально для них — одноэтажный, с участком, но с городскими удобствами.
— Не могу я вас здесь оставить, — настаивал он. — Что, если заболеете? Кто поможет?
Уговаривал долго. Анна Сергеевна плакала — жалко было дом родной бросать. Но понимала: выбора особого нет.
— А Барбос? — спросила она. — Его с собой можно?
— Конечно! Во дворе места хватит.
Собирались быстро — много добра не было. Одежду, фотографии, документы. Мебель оставили — Антон сказал, что в новом доме всё есть.
Прощались с Тишино тяжело. Обошли весь огород, постояли у яблони, которую сами сажали. Барбос бегал между хозяевами, чувствовал — что-то происходит.
— Прости, дом родной, — прошептала Анна Сергеевна, закрывая калитку в последний раз.
Новое место оказалось уютным. Дом светлый, тёплый, с современной техникой. Рядом соседи, магазины, поликлиника. Антон обеспечил их всем необходимым, банковскую карту оставил.
— Ни в чём себе не отказывайте, — просил он. — Я буду каждый месяц приезжать, проведывать.
— Антоша, да что ты делаешь? — не могла успокоиться Анна Сергеевна. — Мы же чужие тебе люди...
— Как чужие? — удивился он. — Вы мне роднее родных. Когда мне плохо было, вы не отвернулись.
И сдержал слово. Каждый месяц приезжал, привозил продукты, к врачам возил, просто беседовал. Постепенно стал как родной сын.
Михаил Андреевич и Анна Сергеевна прожили в новом доме ещё несколько лет. Спокойно, достойно, не зная нужды. Барбос тоже дожил свой век в тепле и заботе.
А когда их не стало, Антон похоронил их как родителей — с почестями, на хорошем кладбище. И каждый год приезжает на могилку, цветы приносит.
Соседи удивляются — откуда такая преданность к чужим людям? А он рассказывает историю про ту ночь, когда два старика рискнули жизнью ради незнакомого парня.
— Если бы не они, меня бы давно не было в живых, — объясняет Антон. — Они научили меня главному — что доброта не исчезает бесследно.
_ _ _
А Вы когда-нибудь помогали незнакомым людям в трудную минуту? Или, может быть, Вам самим приходилось обращаться за помощью к чужим? Расскажите в комментариях — очень интересно узнать, как доброта меняет жизни людей.
Буду рада Вашей подписке!!!