Для начала нужно прекратить рекламировать каждый десятый фильм с посылом «лучшее кино этого года». А главное — необходимо перестать этому верить, потому что сначала нам рассказали, что лучший фильм — «Грешники» о белых вампирах, убивающих черных рабов. Теперь решили подсунуть американско-австралийскую ленту «Одно целое» Майкла Шэнкса. Конечно, я ее посмотрел, и мне все показалось чересчур надуманным. Но обо всем по порядку.
Итак, семейная пара переезжает в глушь. Инициатором стала девушка Милли (Элисон Бри), а парень Тим (Дэйв Франко), мечтающий стать рокером, соглашается. У него за спиной — семейная трагедия.
Вообще, весь фильм — немного безумная трактовка теории двух половинок. У каждого она есть, верно? Вот только это не очень хорошо, что, собственно, и познают на себе герои. Хотя давайте без спойлеров. С этим утверждением, судя по финалу, они могли бы поспорить.
Поначалу все развивается классически. Парню снятся страшные видения. Девушка тоже на нервяке. Конечно, чтобы стало еще жестче, парочка отправляется в местный лес.
Там двое бесстрашных оказываются в пещере со странным колоколом. Попадают под дождь — и, выживая любой ценой, как несколько раз повторяет парень, решают заночевать в новом месте.
Ночью тьма сгущается, в ней двигается кто-то страшный, но без особой детализации ужаса. И да, в таких лентах, довольно предсказуемых, есть еще странноватый сосед. По такому сразу можно сказать: маньяк. Однако он не маньяк — он хуже. Его зовут Джейми (Дэймон Херриман).
Однажды парень и девушка начинают притягиваться друг к другу. Я сейчас не образно выражаюсь, а вполне конкретно. И прилепится плоть к плоти — и будет одно.
В Библии сказано так: «И сказал: посему оставит человек отца и мать и прилепится к жене своей, и будут два одною плотью, так что они уже не двое, но одна плоть». Да, создатели «Одного целого» довольно вольно трактуют еврейские и древнегреческие тексты, доводя до гротеска. Ведь ноги парня и девушки склеиваются, а после секса, от жажды которого Тим сходит с ума, они не могут разъединиться. Наконец, чтобы отделить свою руку от его руки, девушка используют небольшую пилу. В общем, замысел ясен?
Говорят, это самый романтический хоррор на свете. Он ведь о неудержимой страсти. Но, как по мне, если и говорить о романтическом, возвышенном, пусть и поданном сквозь призму хоррора, то можно вспомнить классического «Дракулу» (Копполы) и ремейк значительной ленты «Носферату».
Здесь мы имеем лишь одну страсть — плотскую, физическую. Не души, а тела действуют. Это моментально понижает градус высказывания, сводя его до какого-нибудь стандартного боди-хоррора (впрочем, это он и есть) — и физиологических трансформаций здесь действительно много.
Мы обязательно увидим монстра, который заставит нас вспомнить о ленте «Субстанция» с Деми Мур. Видели, знаем, сдержали рвоту. Первым же связь психики и сексуальности в кино всерьез начал исследовать великий Дэвид Кроненберг. Об этом его ленты «Муха», «Видеодром» и, конечно, «Автокатастрофа» (по одноименной книге Балларда).
Ясно, что были и до него. Однако в «Одном целом» физиологические трансформации замешаны не на сексуальности, а на инфернальной одержимости, которая, как подпорченное мясо, обильно приправлена специями простенькой философии. И кого они хотели удивить?
Если мы говорим о хорроре, это слишком скучно и однообразно. Если мы ищем некоторую претензию на интеллектуальность высказывания, то очевидно, что здесь все сведено к довольно примитивным трактовкам. Однако это вполне в духе времени, когда тело начинает превалировать над духом и душою.
Человек превращается в биологического робота, но не в одухотворенное существо, которое должно работать как батарейка, которые, как правило, вставляются в пульт или джойстик парами. Тут примерно та же история.
Может быть, я уже пожилой человек, но мне однозначно ближе старая версия: «Бог есть любовь, и пребывающий в Боге пребывает в любви». Если же мы сугубо о физиологии, то определенно стоило бы добавить страсти в этот довольно простенький фильм. Он напомнил мне старые ленты, выходившие еще на кассетах VHS, но в новой обработке.
Что ж, возможно, это веяние времени, когда человечество стало экспериментировать в первую очередь со своим телом, искать ответы у него, понимая, что в мире капитализма это, в общем-то, единственный доступный миллионам людей актив.
Автор: Платон Беседин