Говоря об экологическом кризисе и надвигающемся глобальном коллапсе, мы естественно в тревоге за судьбу человечества, за судьбу нашей цивилизации, за судьбу каждого из нас.
По большому счёту тревожимся не так сильно, как надо бы для спасения. Автор по этому поводу более полувека неустанно бьёт в колокола. И в научной, и в научно-популярной литературе (Гордин И.В. «Игнорирование экологических угроз», Физматлит, 2007).
А о чём-то и совсем не думаем. Не задаёмся, например, вопросом «А что станет с Черепахой и тремя Слонами, если поверить (или, если вдруг действительно окажется), что всё-таки именно они держат на себе нашу планету?» Давайте, ненадолго забыв о победно пройденных ступеньках своего школьного образования, задумаемся и об этом.
Скорее всего, с приближением экологической катастрофы и угрозы исчезновения Земли все многочисленные религии и верования человечества забудут свои разногласия и станут вместе напряжённо искать выход.
В настоящей композиции мы видим, как к Будде в полном отчаянии от происходящего пришли за советом Черепаха и три Слона.
За их, теперь уже не нагруженными плечами, рушится Земля. Прямо на нас: и Эйфелевой башней, и поездами, сходящими с рельсов, и падающими с неба самолётами…Кто-то в нечеловеческом крике вскинул голову к небу, кто-то уже замолк, задохнувшись в не спасшем его противогазе…
Божественный мыслитель сидит в окружении оленей и ланей. Поскольку первую проповедь Будда Шакьямуни прочитал в «Оленьем лесу», эти грациозные животные стали традиционным сопровождением в изображениях буддийских подвижников.
Что скажет мудрец Слонам и Черепахе, так трагически «уволенным» со своей великой космической службы? Какое иное предназначение может быть у этого странного «Союза четырёх»? Можно ли разлучить их, «трудоустроить» поодиночке после миллионов лет, которые мчались они в одной мистической упряжке?
Мы видим, что Будда молчит, глядя в неведомую даль.
Я обвинил нас, что думаем только о себе, не задаёмся вопросом о судьбе Слонов и Черепахи. А о судьбе Будды? Он ведь не сверхъестественное небесное существо, как Иисус или Аллах, у него, как у всех людей, только один дом, Земля. И дом его разорён и уничтожен человеческой цивилизацией. Он сам не знает, где теперь придётся быть. И будет ли вообще это «Быть». Иль суждено «Не быть». «Вот в чём вопрос», который задаёт себе Будда, «глядя в неведомую даль».
А есть ли другой дом у Иисуса Христа и Аллаха? Не человеческие ли души их истинный дом, который тоже разорён? Или ещё где-то, в какой-то иной галактике через распятие и воскресенье обрёл Бог отеческую власть над душами какого-то иного, нечеловеческого, племени? И удалится туда, разгневанный самомнением и самоубийством землян. И никогда более не рискнёт наделять кого-либо Свободой Воли.
А лани драматизма происходящего старательно не замечают, снисходительно взирают на этих так жалко жалующихся слонов. Что гордым ланям все эти катаклизмы, когда рядом сам Будда, взгляд которого пронизывает тысячелетия грядущего! Недопонимают…
Очень похожи на нас…