3 августа 1804-го родилась Мария Николаевна Волконская – урожденная Раевская, дочь героя Отечественной войны 1812 года Николая Раевского, правнучка Михаила Ломоносова, будущая жена декабриста Сергея Волконского, добровольно последовавшая за мужем в Сибирь, проведя в изгнании на каторге тридцать долгих лет...
Их было всего одиннадцать- жен и невест декабристов, разделивших тяжелую судьбу своих избранников. Их имена помнят вот уже 200 лет. Большинство поэтических произведений, исторических исследований, повестей и романов, театральных спектаклей и фильмов посвящены Марии Волконской - одной из наиболее загадочных и привлекательных женщин России XIX столетия.
Тайну этой женщины, загадку ее характера и судьбы пытаются разгадать уже несколько поколений историков и просто любителей старины. Ее имя стало легендарным.
Известно, что в юности очаровательная Мария Раевская получила прекрасное домашнее образование. Играла на фортепьяно, обладала красивым голосом,
в совершенстве знала французский и английский языки.
Ранняя юность Марии Раевской ознаменована встречей с Александром Пушкиным в годы его южной ссылки и памятна их совместной поездкой в Гурзуф, где поэт останавливался в доме Раевских.
Раевская и Пушкин – особая тема, породившая устойчивую версию о том, что Мария была большой «потаенной» любовью великого поэта… На закате своей жизни Мария Николаевна, умудренная суровым опытом, вспоминая Пушкина, обронила: «В сущности, он любил лишь свою музу и облекал в поэзию все, что видел». Может быть, княгиня была права.
В октябре 1824-го Александр Сергеевич Пушкин получил письмо от своего давнего знакомого по Киеву и Одессе – Сергея Григорьевича Волконского. «Имев опыты вашей ко мне дружбы, – писал Волконский, – и уверен будучи, что всякое доброе о мне известие будет вам приятным, уведомляю вас о помолвке моей с Марией Николаевною Раевскою – не буду вам говорить о моем счастии, будущая моя жена вам известна».
Зимой 1825-го в Киеве на Печерске в старинной церкви Спаса на Берестове князь Сергей Волконский венчался с юной красавицей Марией Раевской. Невесте не было и двадцати, жениху - исполнилось тридцать семь. Слывший в молодости красавцем и повесой, он в то время, по воспоминаниям современников, уже «зубы носил накладные при одном натуральном переднем верхнем зубе". В своих «Записках» Волконский вспоминал: «Давно влюбленный в нее, я наконец решился просить ее руки». Мария ничего не знала о его колебаниях, как, впрочем, почти не знала и своего жениха. Покорно, по воле отца, она вышла за весьма знатного и богатого князя. Участник значительных сражений, имевший множество орденов и медалей, уже в двадцать четыре года он получил чин генерал-майора за боевые отличия.
«Мои родители думали, что обеспечили мне блестящую, по мнению света, будущность», – писала Мария Николаевна в конце жизни... Еще до замужества она сумела испытать силу своего обаяния. К ней сватался польский граф Олизар, коего отец не захотел видеть своим зятем из-за его национальной принадлежности.
Оказавшись женой немолодого генерала, Мария Николаевна, по-существу, не успела даже как следует узнать его до ареста в январе 1826-го. В первый год они прожили вместе не более трех месяцев. Вскоре после свадьбы она заболела и уехала лечиться в Одессу, Волконский же не получил отпуска из дивизии и не смог сопровождать жену. В ноябре 1825-го, когда Мария Николаевна находилась на последнем месяце беременности, муж отвез ее в имение Раевских, а сам возвратился к месту службы, где был немедленно арестован и препровожден в Петербург. Осуждённый по 1-му разряду, лишённый чинов и дворянства, 10 июня 1826-го он был приговорён к «отсечению головы», но по Высочайшей конфирмации от 10 июля 1826-го смертный приговор был заменён на двадцать лет каторжных работ в Сибири.
Марии, только что родившей сына, долго не говорили об истинном положении дел, но она заподозрила неладное, а узнав истину, твердо решила разделить участь мужа. Волконскую изолировали от жен других декабристов, на первое свидание с Сергеем Григорьевичем она пошла не одна, а в сопровождении родственника. Генерал Николай Раевский, который в 1812-м, не колеблясь, бросался в огонь неприятеля, не выдержал. «Я прокляну тебя, если ты не вернешься через год!» – прокричал он, сжав кулаки. Хотя перед смертью старик Раевский, показывая на портрет дочери Марии, произнес: «Вот самая удивительная женщина, которую я знал!»
Решение Марии Волконской об отъезде в Сибирь было по-существу первым проявлением ее незаурядного характера. Мария восстала не только против окружающих, но прежде всего против себя самой, своей дочерней покорности, женского послушания, привитого ей с детства. А ведь она рвала пополам собственное сердце: сына взять с собой не разрешили, со стариком-отцом, которого горячо любили все дети Раевские, приходилось прощаться навсегда. Но она решилась! Не помогли ни мольбы отца, ни интриги брата Александра, ставшего ее настоящим тюремщиком.
В Сибирь княгиня Волконская приехала второй из декабристок. В Иркутске её ожидали мучительные объяснения с местным губернатором который посоветовал княгине вернуться домой, а после отказа - предложил подписать отречение от княжеского титула, дворянства и всех прав. Отныне она – «жена государственного преступника», а дети, которые родятся в Сибири, будут записаны простыми крестьянами. Она подписала эти унизительные условия.
Ей разрешили ехать до Нерчинска, где поставили перед фактом: каторжники лишены права на семейную жизнь. То есть, ее Сергей будет содержаться за решёткой, а ей придётся снимать угол в крестьянской хате. Она согласилась и на это. Назавтра она прибыла на Благодатский рудник, где состоялась их встреча. Увидя жену, закованный в кандалы Сергей Григорьевич, устремился к ней. «Вид его кандалов, – вспоминала через много лет жена декабриста, – так взволновал и растрогал меня, что я бросилась перед ним на колени и поцеловала сначала его кандалы, а потом и его самого». Вместе с Екатериной Трубецкой Мария Волконская постигала азы поварского искусства по привезенным с собой книгам, училась всевозможным бытовым премудростям, в том числе и экономии.
Природа щедро одарила княгиню, дав ей своеобразную красоту, ум и характер, отшлифованный хорошим воспитанием и образованием, замечательный голос и музыкальные способности. Но не это было главным в дочери генерала Раевского. Зинаида Волконская писала когда-то, что жизнь Марии Николаевны «запечатлена долгом и жертвою». Однажды Марию Николаевну отчитали за то, что она приобрела холст и заказала белье для каторжан. «Я не привыкла видеть полуголых людей на улице», – отвечала она. И тогда, смутившийся комендант, резко изменил тон, и ее просьба была выполнена.
Судьба не баловала Марию Волконскую. Самыми тяжелыми были семь месяцев в Благодатском руднике, затем – три года в Читинском остроге и последующие - в Петровском Заводе. За это время она пережила три тяжких утраты: в январе 1828-го умер двухлетний сын Николенька Волконский, оставленный на попечение родственников, о котором Пушкин пишет эпитафию, начертанную на надгробном камне:
«В сиянии и радостном покое,
У трона вечного творца,
С улыбкой он глядит в изгнание земное
Благословляет мать и молит за отца».
В сентябре 1829-го ушел в мир иной отец - генерал Николай Николаевич Раевский, простивший перед смертью свою непокорную дочь Марию. В августе 1830-го, не прожив и трех дней, умерла крошечная дочь Софья Волконская, рожденная в Сибири.
По легенде, ни братья, ни мать так и не простили Марии Николаевне ее «проступок», считая именно ее виновницей смерти шестидесятилетнего отца. После этой семейной утраты Александр, Николай и Софья Алексеевна Раевские не отвечали на письма сестры и дочери. Лишь одно послание, полное упреков, получила Мария Николаевна от матери: «Вы говорите в письмах к сестрам, что я как будто умерла для Вас… А чья вина? Вашего обожаемого мужа… Немного добродетели нужно было, чтобы не жениться, когда человек принадлежит к этому проклятому заговору. Не отвечайте мне, я Вам приказываю!»
Не просто складывались отношения Марии Николаевны с мужем: они оказались очень разными людьми. Но, к чести обоих, – до самых последних дней они отзывались друг о друге с величайшим уважением и в этой традиции воспитали детей.
«…отношения между супругами не складывались, отчуждение становилось все более глубоким и явным для окружающих, – пишет доктор филологических наук Нина Забабурова. – В «Записках», рассказывая о жизни в иркутской ссылке, Мария Николаевна по существу не упоминает о муже… Красота тридцатилетней Марии Николаевны не тускнела: Одоевский воспевал ее в стихах"...
Среди ссыльных декабристов было немало людей одиноких и даже таких, кто пережил трагедию женского предательства. Известно, что жена декабриста А. Поджио после ссылки мужа, расторгла с ним брак и вновь вышла замуж. Мария Николаевна слыла всеобщей спасительницей и покровительницей. Многие искренне восхищались ею, хотя некоторые отзывались неприязненно и резко. Михаил Лунин оказался одним из тех, за кого она вела переписку, запрещенную ссыльному. Большинство его писем сестре Е. С. Уваровой было написано рукой Марии Николаевны. Лунин не скрывал, что испытывал к ней сильное чувство.
Отцом родившегося на каторге в Петровском Заводе у Волконской в 1832-м сына Михаила, многие упорно считали декабриста Александра Викторовича Поджио… И хотя эта версия никак не доказана, необычайная взаимная привязанность и близость Александра Викторовича и Михаила в течение всей последующей жизни имела место быть. В 1835-м у Марии Николаевны родилась дочь Елена, как ее звали близкие - Нелли, отцом которой также считали Александра Поджио. К слову, Елена тоже была любимицей Поджио, и когда он на склоне лет тяжело заболел, поехал умирать к ней, в имение Вороньки, хотя у него была собственная семья.
В 1837-м закончилась Сибирская каторга, и Волконский вышел на поселение. Семья, покинув Петровский Завод, жила теперь в селе Урик под Иркутском. В 1845-м было получено разрешение Марии Николаевне с детьми переселиться в Иркутск. Через два года разрешили жить там же и Сергею Григорьевичу. Свой дом опальная княгиня стремилась превратить в лучший салон Иркутска. К слову, он сохранился до наших дней. В доме Волконских № 10 по улице Ремесленной (теперь - улице Волконского) сейчас находится музей-усадьба Волконских.
Мария Николаевна жила заботами о детях. Мишеньку определила в гимназию, что в будущем помогло ему стать большим чиновником. На свой лад и наперекор всему Мария Волконская устроила судьбу красавицы дочери. Едва девице исполнилось пятнадцать, выдала ее замуж за преуспевающего сибирского чиновника Л. В. Молчанова, оказавшегося дурным человеком. Растратив казенные деньги, он был отдан под суд, после чего тяжело заболел и умер, разбитый параличом. Второй муж младшей Волконской - Николай Аркадьевич Кочубей - рано скончался от чахотки. Третий брак Елены (Нелли) с Александром Алексеевичем Рахмановым оказался счастливым.
В 1856-м сын Михаил Волконский, живший к тому времени уже в Петербурге, привез декабристам весть об освобождении. После этого из Сибири возвратился его отец. А совсем больная Мария Николаевна уехала в Петербург годом раньше. Вернувшись на родину, она писала воспоминания о пережитом. С первых же строк повествования становится ясным, что брак Волконских был заключен не по взаимной любви... Кстати, Мария Николаевна писала свои «Записки» только для сына и только на французском языке, потому что на русском изъяснялась и писала хуже.
В 1904-м весьма преуспевающий чиновник Михаил Сергеевич Волконский, не без колебаний взялся за публикацию воспоминаний матери. Ее умные и скромные «Записки» выдержали множество изданий. Одним из первых, еще в рукописи, их прочел поэт Николай Александрович Некрасов - автор поэмы «Русские женщины».
Заболев, Мария Николаевна в сопровождении любимой дочери Елены (Нелли) ездила на лечение за границу. 10 августа 1863-го она умерла в Чернигове от болезни сердца. Похоронена княгиня Волконская в селении Вороньки Черниговской губернии, принадлежавшем семье ее дочери Елены. Последние дни с княгиней разделил приехавший проститься навсегда Александр Поджио… В 1975-м на месте захоронения Марии Волконской была установлена гранитная стела с бронзовым барельефным портретом. Мария Николаевна Волконская (Раевская) добровольно провела на сибирской каторге мужа долгие тридцать лет. К слову, как и на сибирской каторге, эти трое снова вместе, теперь уже в загробном мире. Супруги Волконские и декабрист Александр Поджио покоятся в Вороньковском саду - их могилы находятся поблизости.
Жена декабриста
Княгине Марии Волконской посвящается
"Объявлен приговор и завтра исполнение:
На двадцать лет и всю оставшуюся жизнь
На каторгу в Сибирь, в острог на поселение...
И я молю тебя: от брака отрекись!
Там глушь, где нет балов, нарядов и шампанского,
Лишь вьюга будет выть и коршуном кружить...
- Но я люблю тебя, и участь каторжанскую,
Готова, хоть в аду, с тобою разделить!
На край света, на край света за тобой,
Я отправлюсь без раздумья, милый мой,
Верной птицей полечу,
Потому что быть хочу,
Я твоею половинкою второй!
-Ты молода, мила и рода благородного,
Желанный гость на светских вечерах,
Меня ж лишат наград, изгнав, как пса безродного,
Мой рок - в тайге зачахнуть в рудниках!
Перед законом ты ни в чем не виновата
И будешь, как цветок, на воле расцветать..
- Нет, я с тобой сменю дворцы на казематы,
Чтоб кандалы твои ночами целовать!
На край света, на край света за тобой,
Я отправлюсь без раздумья, милый мой,
Верной птицей полечу,
Потому что быть хочу,
Я твоею половинкою второй!
(Поэт Руслан Олесов, найдено на просторах интернета)
Благодарю, что дочитали!
Подготовила Татьяна ГОРОДЕЦКАЯ, фото и факты найдены на просторах интернета
Прочитав статью, поставьте, пожалуйста, лайк, чтобы она нашла новых читателей! Вам не трудно, а каналу полезно! Просьба в комментариях соблюдать корректность к автору и по отношению к собеседникам, даже если ваши точки зрения не совпадают. Подписка на канал приветствуется. Спасибо!