«Экскурсия одного дня» – так я решил, изучая карту вокруг Бушера. Один пункт манил сильнее других: Бишапур. Древний город Шапура I, победителя римских цезарей. Но на это день тратить не хотел. Впереди длинные выходные, решил поехать в прекрасный город Шираз, а порции заглянуть в Бишапур.
Дорога заняла чуть больше двух часов – ровный асфальт вился меж гор, как змея. Я уже поднимался здесь к статуе Шапура, в пещере на горе (это отдельная, выматывающая история), но сам город… Город ждал.
Он встретил меня не парадными воротами, а тишиной.
Тишиной, которая густеет над руинами. Вход – билет и сразу – ощущение масштаба. Не Персеполь, нет. Бишапур иной. Он молчалив, рассыпан по земле, как кости гиганта.
Ни одного целого здания. Лишь фундаменты, остовы стен, выступающие из земли.
Территория огромна. Обойти все за несколько часов? Нелепая мысль. Праздничные дни поджимали, Шираз звал своими садами и поэзией. Я решил: только главное. Только то, что кричит из прошлого громче всего.
Первое, что бросалось в глаза – остовы обороны. Мои ноги ступали по стратегии давно умерших инженеров.
Вот она, продуманная защита: с севера – река Шапур, когда-то полноводный барьер (ныне лишь тень былой мощи). С востока – сама гора Шапур, неприступный страж со своей пещерой и каменным царем внутри.
А там, где природа не дотянулась, вставали стены и рвы.
На юге и западе – глубокий ров, словно шрам на земле. А на востоке, у царских покоев, – остатки башен и стен, некогда вздымавшихся на 10 метров.
Я представил римских легионеров в плену, кладущих камень на камень под палящим солнцем, их ненависть, смешанную с профессиональной гордостью. Стены видели триумфы и падение.
Теперь они были лишь тенью, но тенью непокорной. Ветер свистел в их щелях – старый, как само время.
Я двинулся к центру. Туда, где некогда сходились главные улицы, проложенные с римской прямотой – гипподамова сетка, чужеродная в Персии, но так любимая Шапуром.
И там, на перекрестке времен, возвышались две колонны. Двойные мемориальные стелы.
Шесть с лишним метров в высоту, на ступенчатых платформах. Капители, отдаленно напоминающие коринфские, но без изящества Эллады – мощные, сасанидские. На одной из них – надпись. Шестнадцать строк на мертвых языках: парфянском и пехлеви. Официальный акт рождения города. И имя создателя: Ипсай, секретарь из Харана. Сириец. Пленный? Наемник? Гений, увековеченный в камне по воле царя-победителя.
Я положил ладонь на шершавый камень. Прохлада, несмотря на зной. Казалось, сквозь века доносится шепот писца, диктующего буквы: «По велению Шапура, Царя Царей…».
Между колонн когда-то стояла его статуя. Теперь – пустота, втягивающая взгляд. Врата в никуда? Или алтарь забытому величию?
Но самое сильное ждало в стороне. Храм Анахиты.
Или то, что считают его водной частью. Неприметное с виду квадратное здание. Оно уходило под землю. Шаг за шагом по крутым ступеням – и мир менялся. Жара отступала, сменяясь могильным холодом и влажным дыханием земли. Шесть метров вниз.
Я спустился в подземные коридоры.
Те самые, что питались от реки. Теперь они были сухи. Каменные своды давили. Воздух был тяжел, пропитан запахом сырости и… чего-то древнего, минерального, почти крови земли. Фонарик выхватывал грубо отесанные стены. Где-то здесь вода текла бесшумно, как требовал ритуал, создавая идеальное зеркало для богини.
Легенды говорят, что в полнолуние здесь можно увидеть отражение не звезд, а иных миров, или услышать шепот самой Анахиты в журчании подземных струй.
Ученые спорят: храм ли это или место для ритуальных омовений перед входом в святилище огня? В этой глубине, в этом молчании камней, разница стиралась. Это было место силы. Я вышел в центральный зал. Пустота. Высокие стены. Казалось, само время замерло здесь, запертое в каменной ловушке.
Самое захватывающее место. Не руины наверху, а это подземное чрево, где рождались и умирали молитвы. Здесь верилось во все: в богиню, в духов воды, в то, что тени прошлого еще бродят по этим коридорам, невидимые, но ощутимые. Мурашки бежали по спине не от холода, а от осязаемой древности и тайны.
Выход наверх был возвращением в реальность, слишком яркую.
У входа в комплекс лежали обломки барельефов – сбитые лица, стертые сцены триумфа.
Молчаливые свидетели того, что даже камень не вечен.
Оборонительные стены напоминали: город был крепостью. Крепость пала.
Время поджимало. Я бросил последний взгляд на море руин. Значительная площадь. Требует дня, нет – души, отданной без остатка.
Моей души сегодня не хватило. Для полноценного погружения нужен отдельный день, полный энергии, с раннего утра. Лучше – не совмещая с изматывающим подъемом к пещере Шапура. Я не стал обходить все.
Где-то рядом, в ущелье, на скалах ждали свои зрителей барельефы – немые спектакли победы над Римом.
Но и их я оставил для другого раза.
Тень Шапура, казалось, наблюдала с горы. «Торопишься, путник? Город ждал 1700 лет. Подождет еще.»
Я сел в транспорт. Дорога на Шираз. Бишапур остался позади – миражом в мареве жары. Я прикоснулся к истории. Мимоходом. По касательной. Рад ли я? Да. Но ощущение было странным: не удовлетворение, а голод. Голод по тому, что осталось недосказанным, неисследованным. Город не отпустил меня. Он впустил на час, оставив в душе холодок подземелья Анахиты, тень колонн Ипсая и навязчивый шепот: «Вернись. Узнай. Услышь.»
Это была не просто экскурсия. Это была краткая встреча с Призраком Империи. И призрак этот последовал за мной.