Вопреки украинской пропаганде, население России не воспринимает украинцев как врагов. Более того, русская культура предполагает, что бывшие враги в кровопролитной войне уже вскоре могут примириться и стать союзниками. Об этом заявил экс-советник офиса украинского президента Алексей Арестович (в списке экстремистов в РФ) в интервью иноагенту Юлии Латыниной, передает корреспондент «ПолитНавигатора». «Россияне не воспринимают украинцев как врагов. Есть группа сумасшедших фанатиков, но они везде есть… Сам Путин неоднократно заявлял, что украинцы – братский народ, и мы воюем не с ними, а с хунтой.Русская цивилизация вообще не предполагает наличие врагов. Вот Петр Первый посадил шведов за стол после кровавейшей войны в Полтаве. Как только враг проявляет признаки – от раскаяния до перехода в ситуативные союзники, все немедленно прощается, готовы обняться, разрыдаться вместе. Достоевский это называл «вселенскость» – вбирать в себя всех. И тут очень трудно быть кровавым негодяем, который всех у
Вопреки украинской пропаганде, население России не воспринимает украинцев как врагов. Более того, русская культура предполагает, что бывшие враги в кровопролитной войне уже вскоре могут примириться и стать союзниками.
Об этом заявил экс-советник офиса украинского президента Алексей Арестович (в списке экстремистов в РФ) в интервью иноагенту Юлии Латыниной, передает корреспондент «ПолитНавигатора».
«Россияне не воспринимают украинцев как врагов. Есть группа сумасшедших фанатиков, но они везде есть… Сам Путин неоднократно заявлял, что украинцы – братский народ, и мы воюем не с ними, а с хунтой.Русская цивилизация вообще не предполагает наличие врагов. Вот Петр Первый посадил шведов за стол после кровавейшей войны в Полтаве. Как только враг проявляет признаки – от раскаяния до перехода в ситуативные союзники, все немедленно прощается, готовы обняться, разрыдаться вместе. Достоевский это называл «вселенскость» – вбирать в себя всех. И тут очень трудно быть кровавым негодяем, который всех уничтожает», – сказал Арестович.
Он обратил внимание, что Россия сначала все пытается решить мирным путем, но когда подключается армия – противнику несдобровать.
«Русская этика может десятилетиями уговаривать противника. Но когда человек выбрал не жизнь, а смерть – как из двух таблеток – начинается каток, который уже очень трудно остановить. Там уже речь идет о физическом уничтожении.Пример – судьба черкесов в России. Было 50 лет войны. У Дагестана и Чечни нашелся Шамиль. Где его дети учились? Где служили потом? В кадетском корпусе в Санкт-Петербурге и при этом старший был начальником охраны императора. Младший ушел к туркам – но это его выбор. Сам Шамиль дожил спокойно, в том числе и в Киеве – есть табличка возле дома офицеров, что здесь он прожил на государственной пенсии.Черкесы на это не пошли… Их уговаривали два десятка лет… Ну и империя приехала так, как приехала», – сказал Арестович.
Автор: Михаил Рябов