Я пришла на новую работу в отдел бухгалтерии с большими надеждами. После института хотелось применить знания на практике, научиться настоящему делу. Меня определили к Валентине Петровне — опытному специалисту, которая должна была ввести меня в курс дела.
Валентина Петровна была женщиной лет пятидесяти, с сухощавым лицом и строгим взглядом из-за очков. Встретила она меня без особого энтузиазма.
— Ну что, новенькая пришла? — сказала она, оторвавшись от документов. — Как зовут?
— Анна. Анна Сергеевна.
— Анна... А в институте что изучала?
— Экономику. Специализация — бухгалтерский учёт.
— Институт... — протянула Валентина Петровна. — Ну посмотрим, чему там учат.
Она указала на стул рядом со своим столом.
— Садись. Будешь сначала смотреть, как я работаю. Потом, может, и доверю что-нибудь простенькое.
Я села и приготовилась внимательно слушать. Валентина Петровна начала объяснять порядок ведения документооборота.
— Вот эти накладные мы обрабатываем в первую очередь. Видишь дату? По дате сортируем.
— А почему именно по дате? В институте говорили, что можно по номеру документа.
Валентина Петровна резко подняла голову.
— В институте говорили? А здесь не институт, здесь работа. Здесь делают так, как я говорю.
— Конечно, я просто хотела понять логику...
— Логика простая — делаешь как наставник говорит. Всё поняла?
— Поняла.
— Вот и хорошо. Продолжаем.
Она продолжила объяснение, но я заметила, что тон стал более сухим, менее терпеливым.
— А теперь смотри, как проводки делаются. Дебет семьдесят один, кредит пятьдесят один.
— А если это материалы для производства? Тогда же дебет должен быть двадцатый?
Валентина Петровна остановилась, посмотрела на меня внимательно.
— Ты думала, ты тут одна умная?
— Нет, я просто...
— Просто что? Решила меня поправлять с первого дня?
— Не поправлять, а уточнять. Мне хочется понять правильно.
— Понять правильно? А ты думаешь, я неправильно делаю?
— Нет, конечно! Просто в разных случаях могут быть разные проводки...
— Разные проводки... Ты мне будешь объяснять, какие проводки бывают?
Я почувствовала, что разговор идёт не туда.
— Валентина Петровна, я не хотела вас обидеть. Просто стараюсь разобраться.
— Разобраться? Вот и разбирайся молча. Слушай и запоминай.
Остаток дня прошёл в напряжённой атмосфере. Валентина Петровна отвечала на мои вопросы односложно, с заметным раздражением.
На следующий день она дала мне первое задание.
— Вот эти документы нужно разнести по счетам. Думаю, справишься.
Я взялась за работу с энтузиазмом. Документов было много, некоторые вызывали сомнения, но я старалась делать всё аккуратно.
Через час Валентина Петровна подошла проверить.
— Что это такое? — спросила она, указывая на одну из проводок.
— Это списание материалов на производство.
— А почему по двадцатому счёту?
— Потому что это затраты основного производства.
— А кто тебе сказал, что это основное производство?
— В документе указано...
— В документе многое указано. Но ты должна думать головой.
— А как правильно?
— Правильно — как я говорю. Это вспомогательное производство, двадцать третий счёт.
— Но в документе же написано...
— В документе написано одно, а делать нужно другое. Или ты мне не доверяешь?
— Доверяю, просто хочу понять логику.
— Логика простая — новичок должен слушать наставника.
Я исправила проводку, но осадок остался. Что-то было не так в объяснениях Валентины Петровны.
На третий день она дала мне более сложное задание — составить оборотную ведомость.
— Думаю, справишься. В институте же учили.
Я работала над ведомостью несколько часов, тщательно проверяя каждую цифру. Когда закончила, отнесла результат Валентине Петровне.
Она посмотрела на мою работу и нахмурилась.
— Что это за ошибки? Тут половина неправильно.
— Где ошибки? Можете показать?
— Вот здесь, здесь и здесь. Всё переделывать.
— А в чём именно ошибка?
— В том, что неправильно сделано.
— Но объясните, пожалуйста, что именно неправильно?
— Тебе объяснили в институте, как работать, а не мне тебя учить заново.
— Валентина Петровна, но ведь вы наставник...
— Наставник — не нянька. Сама должна соображать.
Я взяла ведомость, но не понимала, в чём ошибки. Цифры сходились, проводки были правильными.
Тогда я обратилась к Ирине, которая работала за соседним столом.
— Ира, можете посмотреть? Не пойму, где ошибки.
Ирина взглянула на мою работу.
— А где ошибки? Мне кажется, всё правильно.
— Валентина Петровна сказала, что половина неправильно.
— Странно. По-моему, всё нормально.
В этот момент подошла Валентина Петровна.
— Что тут обсуждаем? — спросила она.
— Анна просила посмотреть ведомость, — ответила Ирина.
— Посмотреть? А зачем? Я же сказала — переделывать.
— Валентина Петровна, а мне кажется, что всё правильно сделано.
— Тебе кажется? А мне не кажется. Я главный специалист, мне виднее.
— Но если указать конкретные ошибки...
— Ира, не вмешивайся. Это мой ученик, я сама разберусь.
Ирина пожала плечами и отошла.
— А ты, — обратилась Валентина Петровна ко мне, — не ищи поддержки у коллег. Работаешь с наставником — с наставником и решай вопросы.
— Я просто хотела понять...
— Понять? Понимать нужно было в институте. А здесь — выполнять.
На следующий день ситуация повторилась. Валентина Петровна давала задание, я его выполняла, а потом она находила множество ошибок, которых я не видела.
— Вот это неправильно, это неправильно, и это тоже.
— А можете объяснить, в чём ошибка?
— Объяснить... Ты что, сама не видишь?
— Не вижу.
— Ну тогда плохо в институте учили.
— Валентина Петровна, но ведь все учатся по-разному...
— По-разному учатся, да одинаково плохо получается.
Коллеги начали замечать, что происходит.
— Валя, ты чего так строго с девочкой? — спросила Галина Ивановна из соседнего отдела.
— Строго? А как надо — нежно сюсюкать?
— Не сюсюкать, но и не придираться же.
— Не придираюсь, а учу. Или ты считаешь, что учить не нужно?
— Учить нужно. Но объяснять тоже нужно.
— Объясняю. Только слушать не хочет.
— Слушаю, — вставила я. — Просто не всегда понимаю.
— Не понимаешь? — переспросила Валентина Петровна. — А что тут понимать? Делай как говорят — и всё.
— Но если я не понимаю, то могу ошибиться в следующий раз.
— Ошибёшься — исправишь. Не ошибается тот, кто ничего не делает.
— Тогда зачем делать правильно с первого раза?
— А затем, что время дорого. И моё терпение тоже дорого.
— Валентина Петровна, может, мы как-то по-другому организуем обучение?
— По-другому? А как по-другому?
— Ну, вы объясняете принципы, я задаю вопросы, мы разбираем ошибки...
— Принципы... Вопросы... Ты думаешь, у меня времени много?
— Не много, но всё-таки я ваш ученик.
— Ученик должен быть благодарным, а не требовательным.
— Я благодарна! Просто хочу научиться правильно!
— Правильно — это как я говорю. А не как ты думаешь.
— Но ведь могут быть разные мнения...
— Разные мнения? У тебя ещё нет права на мнение!
— Почему нет права?
— Потому что опыта нет! Отработаешь лет десять — тогда и мнения будешь иметь!
Разговор услышали другие сотрудники. Некоторые сочувственно смотрели на меня.
— Валя, ну зачем так резко? — сказала Нина Степановна.
— Резко? А мне что, лизать её нужно?
— Не лизать, но и не унижать.
— Унижать? Кто унижает? Я работе учу!
— Учишь, но как учишь...
— Как учу, так и надо. В моё время нас никто не жалел.
— В ваше время было по-другому.
— По-другому? А что изменилось?
— Люди изменились. Подход изменился.
— Подход... Сейчас все нежные стали, ранимые.
— Не нежные, а думающие.
— Думающие? — усмехнулась Валентина Петровна. — Слишком много думают, вот в чём проблема.
Она посмотрела на меня.
— А ты что молчишь? Не согласна с наставником?
— Согласна, — тихо сказала я.
— Вот и хорошо. Молчок — золотой замочек.
Но молчать становилось всё труднее. Каждый день Валентина Петровна находила новые способы показать мою некомпетентность.
— Вот, посмотрите все! — говорила она, размахивая моими документами. — Вот как в институтах учат! Ошибка на ошибке!
Коллеги неловко молчали.
— Валя, ну не надо при всех, — шепнула Ирина.
— А почему не надо? Пусть все видят, кого к нам присылают!
— Но девочка же старается...
— Старается? Мало стараться, нужно ещё и соображать!
— Соображает. Просто опыта нет.
— Опыта нет, а амбиции есть! Думает, умнее всех!
Я сидела красная от стыда и не знала, что делать.
Через месяц такого обучения я решилась поговорить с начальником отдела.
— Игорь Петрович, можно с вами поговорить?
— Конечно. Проходи.
— У меня проблемы с наставником.
— Какие проблемы?
— Валентина Петровна... она меня не учит, а унижает.
— Унижает? Как именно?
— Ругает при всех, не объясняет ошибки, говорит, что я слишком много думаю.
— Может, действительно слишком много думаешь?
— Я думаю потому, что хочу понять.
— Понять... А может, просто выполнять то, что говорят?
— Но как выполнять, если не понимаешь?
— Валентина Петровна — опытный специалист. Ей виднее.
— Но ведь наставник должен объяснять...
— Должен. Но и ученик должен слушаться.
— Я слушаюсь! Но хочу понимать, что делаю!
— Анна, может, ты слишком требовательная?
— Требовательная? К чему?
— К процессу обучения. Не все готовы тратить время на объяснения.
— А как же тогда учиться?
— Методом проб и ошибок.
— Но Валентина Петровна за ошибки ругает.
— Ругает — значит, не делай ошибок.
— А как не делать, если не объясняют, как правильно?
— Анна, я поговорю с Валентиной Петровной. Но и ты будь более покладистой.
Разговор не принёс результата. Валентина Петровна стала ещё более жёсткой.
— Жаловаться пошла? — спросила она на следующий день.
— Не жаловаться, а просить помощи.
— Помощи... А я что, не помогаю?
— Помогаете, но...
— Никаких "но"! Либо учись молча, либо уходи!
И я поняла, что придётся уходить. Потому что такое обучение калечило больше, чем учило.
В последний день работы я подошла к Валентине Петровне.
— Спасибо за науку, — сказала я.
— За какую науку?
— За науку о том, как не надо учить людей.
Она посмотрела на меня удивлённо, но ничего не ответила.
А я ушла с пониманием того, что хороший специалист — это не только тот, кто знает своё дело, но и тот, кто умеет передать знания другим. Без унижения, без травли. С пониманием и терпением.
И когда через несколько лет мне самой пришлось стать наставником, я помнила уроки Валентины Петровны. И делала всё наоборот.