В этой статье мне хотелось бы снова коснуться темы тоталитарных сект, следы разрушительной деятельности которых обнаруживаются в России уже в начале 19-го века. Факты приводятся из книги графини Лидии Андреевны Ростопчиной (1838-1915) «Семейная хроника (1812 г.)»
Дед автора, некогда всесильный и влиятельный вельможа граф Федор Васильевич Ростопчин, прославившийся поджогом Москвы, всегда казался современникам фигурой противоречивой. Находясь в опале при Екатерине II, он необычайно возвысился при восшествии на престол Павла I, но прямолинейность и благородство карьерному росту не способствовали и очередная опала не заставила себя ждать. Осознав свою ошибку Павел посылает за старым другом, но поздно и к 1-му марта (1801 г.) Ростопчин в Санкт-Петербург не успевает.
Отечественную войну 1812 Федор Васильевич встретил на посту генерал-губернатора Москвы. По сей день факт личного участия графа в пожаре белокаменной историками оспаривается, ведь он сам отрекся от роли поджигателя на страницах своей книги «Правда о пожаре Москвы», написанной в Париже в 1823 году. Но что заставило его публично оклеветать себя в глазах потомков? Вот что пишет об этом его внучка:
«Утомленный, преждевременно состарившийся от упорных болей, сделавшийся желчным и угрюмым, раздраженный жалобами и сетования москвичей, разоренных пожаром, не щадивших его в угрожающих анонимных письмах, бывший генерал-губернатор желал объяснить, чем был в действительности этот пожар, вызвавший столько противоречивых толков; он взялся за перо … но к сожалению обмакнул его в иезуитские чернила … они находились в изобилии у его домашнего очага».
Так вот в чем причина: оказывается московская аристократия не пожелала признавать в графе Федоре спасителя Отечества и люто возненавидела его за утрату имущества. Шкурные интересы привычно оказались на первом месте, благодарностью стала отставка и, хоть и добровольное, но изгнание. Но о каких «иезуитских чернилах» говорит автор?
«... графиня Екатерина Ростопчина перешла в католичество без ведома супруга. В продолжении нескольких лет она исповедовала новую веру и соблюдала её обрядности рядом с ничего не подозревавшим мужем, не предполагавшем, что сердце жены замкнулось для него навеки, душа от него отвернулась, и для фанатичной души он обратился в «проклятого еретика...
Прямой до беспредельной смелости (он часто рисковал жизнью при императоре Павле), впечатлительный до крайности, искренний без всякой затаенной мысли, он вдруг обнаружил, что хитрость и ложь свили гнездо у его очага, что подруга его жизни, отрекшаяся от всех благ этого мира, вечно с именем Бога на устах, эта «праведница», недостойно лицемерила перед ним, поощряя к тому-же младшую дочь, Софию, и втихомолку ее совращая с одобрения, и при тайном соучастии аббатов, духовников графини...
Нравственные воззрения графини были ей всецело заимствованы у иезуитов, игравших такую важную роль в этой истории...»
Вот вторая и, пожалуй, главная причина, заставившая графа скрывать правду о московском пожаре: его сердце было разбито лицемерием супруги, совращенной представителями ордена иезуитов. Вот что пишет о них министр народного просвещения Дмитрий Толстой:
«При разделе Польши, вместе с Белоруссией, Россия получила в дар орден иезуитов. Находя этот орден более предательским и опасным, чем все остальные католические ордена, Екатерина приказала всем губернаторам иметь за ними неослабное наблюдение. Это происходило в 1773 году, а в следующем году орден был упразднен Климентом XIV. Изгнанные отовсюду, иезуиты пользовались свободой жительства только в России...»
Иными словами представители ордена, который уже более 30-ти лет находился вне закона, на территории России свободно «совращали в католичество юношей, воспитание которых было им поручено, и женщин высшего круга». Каково?
Что же до графа Ростопчина, то полагаю доказанным его непосредственное участие в поджоге Москвы в 1812 году. И никакая альтернативная история не сможет ответить на вопрос: чем бы закончилась Отечественная война 1812 года, если бы французская армия вместо фатального для нее пожара, обнаружила бы в Москве провиант и фураж...
Се ля ви...