Моя квартира была моей крепостью. Скромная однушка в панельной девятиэтажке, куда я въехала ровно год назад, сбежав от воспоминаний о детдоме и ранней потере родителей. Здесь я сама решала, когда включать свет, что готовить на ужин и как расставлять книги. Здесь был мой порядок. Моя стабильность. Единственный изъян - та проклятая труба в ванной. Небольшая течь, где-то на стыке. Сантехники разводили руками: -Ерунда, барышня. Подтянули, капать перестанет". Но она капала. Методично. Раз в неделю или две под ней появлялось мокрое пятно. Раздражало, но не более. Я ведь рациональный человек. Если проблема решается вызовом мастера и парой сотен рублей - это не проблема, а досадная мелочь.
Первого червя я заметила в среду. Вернулась с работы - бухгалтерия в небольшой логистической фирме, место, за которое я цеплялась зубами после полугода поисков. Устало сняла туфли, потянулась, пошла мыть руки. И увидела его. Обычного, казалось бы, дождевого червяка, медленно извивающегося на кафеле прямо под злополучной капелью. -Откуда выполз?" - мелькнуло в голове. Неприятно, конечно, но не страшно. Я аккуратно сгребла его комком туалетной бумаги и отправила в водопроводные недра. Вечер прошел как обычно: ужин, пара серий сериала, сон.
В четверг их было пятеро. Те же серо-розовые, влажные тела, копошащиеся в том же углу. Уже тревожнее. Я снова убрала их бумагой, смыла. Запах сырости и чего-то… землистого висел в воздухе плотнее обычного. Воспользовалась телефоном, нашла службу, занимающуюся не только насекомыми, но и "прочими бытовыми вредителями". Записалась на завтра. На работе старалась не думать об этом. У меня был важный отчет, да и начальник, Игорь Сергеевич, с утра ходил хмурый - не время показывать нервы.
Дезинсекторы приехали в пятницу утром. Двое парней в униформе, с баллонами. Я взяла отгул - Игорь Сергеевич сквозь зубы процедил: -Софья, это последний раз. Или работа, или ваши бытовые заморочки". Мужики осмотрели ванную, попшикали чем-то дезинфицирующим возле трубы и слива.
-Ничего не видим, девушка. Червячки, говорите? Может, с улицы занесло? Или из канализации сифон плохой. Почистите. ".
-Но их было пять!" - возразила я.
-Бывает. Мы обработали. Если что - звоните. ".
Они ушли. Днем все было чисто. Я даже вздохнула с облегчением. Вечером встретилась с девчонками с работы - Настей и еще парой знакомых. Сидели в кафе, болтали о пустяках. Анастасия, наша "мать-командирша" 36 лет от роду, поучала всех жизни. Я пыталась не думать о ванной. О червях. О пятне под трубой.
Вернулась домой поздно. Свет в ванной щелкнул, и у меня перехватило дыхание.
Червяков не было. Вместо них, прямо на месте протечки, там, где металл трубы уходил в стену, наросло нечто. Розово-красное, влажное и блестящее, с ритмичными ребристыми складками. Оно пульсировало. Слабо, но заметно. Как живое. Как голая спина какого-то гигантского, застрявшего в стене червя. Отвращение скрутило желудок в узел. Я ткнула в нарост шваброй - он был упругим, резиновым. Не отрывался. Паническая мысль позвонить кому-то, крикнуть о помощи, умерла, не родившись. Кому? Насте? Она бы закатила глаза. Сантехникам? Они только вчера были. Арендодателю, Виктору? Его сухой голос в трубке еще звенел в ушах с прошлого раза:Трубу же поменяли. Больше не капает? И слава богу. Ремонт за ваш счет, если испортите стены". Нет. Я справлюсь сама. Вызову сантехников еще раз.
На следующий день пришел Михаил. Тот же, что подтягивал трубу в первый раз. Заношенный комбинезон, запах пота и перегара.
-Ну, где тут у тебя монстр?" - хрипло усмехнулся он.
Я показала на пульсирующий нарост. Михаил наклонился, постучал по нему отверткой. Звук был глухим, мясистым.
-Фигня какая-то, " - буркнул он. -Ржавчина с водой смешалась. Наросло. Видали, как в старых домах трубы обрастают? Вот и у тебя так. ".
Он с силой ткнул отверткой. Нарост сжался, из трещинки брызнула мутно-розовая жидкость. Я вскрикнула. Михаил лишь фыркнул.
-Ой, напугали! Думали, труба сожрет?" - Он содрал кусок резиновой массы. Под ней был чистый металл. -Ладно, поменяю кусок. А ты не парься, девочка. Труба новая – живи спокойно. Лучше парня найди - меньше чепуха в голову лезть будет. ".
Он поменял участок трубы, забрал старый, с налипшей гадостью. Уходя, бросил: -Не выдумывай страшилки". И я, глупая, почти поверила ему. Весь день субботы я провела вне дома - старалась отвлечься. Но в воскресенье утром, когда я зашла в ванную чистить зубы, меня бросило в ледяной пот.
Наросты вернулись. Но теперь это были не просто бугорки на трубе. Это были жилки. Пульсирующие, красно-розовые, похожие на обнаженные вены или корни какого-то чудовищного растения. Они расходились веером от места протечки по стене и полу, углубляясь в плиточные швы, заполняя угол. Они дышали. Влажно блестели. И пахли. Сыростью подвала, гнилыми грибами и чем-то еще... чем-то странным. Мысли зашевелились:Плесень. Грибок. Надо купить средства посильнее". -Вечером разберусь, " - сказала я себе.
Вернувшись вечером, я застыла на пороге коридора. Жилки переползли через порог ванной. Тонкие, но невероятно живучие нити тянулись по линолеуму, ковыляя к входной двери. Они пульсировали в такт моему учащенному сердцебиению. Я не кричала. Не плакала. Внутри все сжалось в холодный, твердый комок. Завтра воскресенье. Завтра я уничтожу эту гадость. Рационально. Методично. Как я всегда делаю.
Воскресенье началось на рассвете. Я надела старые джинсы и кофту, резиновые перчатки. Мой арсенал: ведро с едким "Доместосом", по совету Насти:Купи "Доместос", залей на ночь - утром грязюку смоешь!", пачка крупной соли, жесткая щетка для ковров и металлический шпатель. Я была хирургом, готовящимся к сложной операции. Хирургом без страха.
Я начала с заливки "Доместоса". Едкий хлорный запах ударил в нос, заставив слезиться глаза. Жилки зашипели, заволновались, как обожженные, и побледнели. Победа? Нет. Они лишь сжались, становясь плотнее. Я щедро сыпала соль, втирая ее щеткой до хруста. Нити сморщивались, покрываясь белесой коркой. Потом в ход пошел шпатель. Я соскребала резиновую массу с кафеля, с линолеума, выковыривала ее из швов. Под ней, на бетоне стены, проступала тончайшая розовая сеточка – словно корневая система. Я работала частями. Сектор за сектором. Ванная. Коридор. Угол у входной двери. Руки ныли, спина гудела. Запах хлора смешивался с тошнотворной сладостью плоти паразита, создавая невыносимую вонь. Я игнорировала все. Только скрести, лить, сыпать.
К пяти вечера я отступила. Ведро пусто. Соль израсходована. Щетка и шпатель покрыты липкой розовой слизью. Я стояла, опершись о косяк ванной, и смотрела на поле боя. Стены были исцарапаны, пол мокрый, но… чистый. Казалось чистым. Я выдохнула. Усталость накрыла меня волной. И тогда я увидела. В самом дальнем углу ванной, у стыка стены и потолка, где я соскоблила все до блеска, пульсировал свежий узелок. Маленький, но невероятно живой. А на полу, там, где я только что прошлась щеткой с солью, проступила капля алой влаги. Потом еще одна. Как кровь из раны. Но рана была в стене. Или в полу.
-Нет…" - прошептала я, и голос мой прозвучал чужим, надтреснутым. -Я же все убрала!".
Я ткнула шпателем в новый узелок на потолке. Он лопнул. Теплая, солоноватая жидкость брызнула мне на щеку и в уголок губ. Я почувствовала легкое жжение и странный металлический привкус. Усталость стала абсолютной. Влажность в квартире была такой, что дышать стало тяжело.Завтра…" - подумала я, вытирая лицо рукавом. -Завтра куплю что-нибудь посильнее. ".
Я налила горячую ванну. Хотела смыть с себя эту липкую усталость, этот запах. Погружаясь в воду, я заметила на внутренней стороне запястья тонкую розовую сеточку. Как лопнувшие капилляры. Я терла ее мочалкой - она не исчезала. -Усталость, " - сказала я себе. -Просто усталость. " Звук капающей из новой трубы воды казался громче обычного. Кап. Кап. Кап. Я заснула почти сразу, как только голова коснулась подушки. Глухо, без снов.
Проснулась я от ощущения… одеревенения. Как будто меня залили бетоном. Я попыталась пошевелить рукой - не получилось. Ногой - то же самое. Паника, острая и слепая, рванула изнутри, но тут же ушла, оставив после себя лишь всепоглощающее недоумение. Я медленно повернула голову на подушке. Зрение было мутным, как будто я смотрела сквозь запотевшее стекло.
Солнечный луч, яркий и беззаботный, пробивался сквозь щель в шторах. Он падал прямо на мою руку, лежащую поверх одеяла. Или то, что от нее осталось. Кожа была полупрозрачной, восковой. Под ней, в глубине тканей, копошились, извивались толстые розовые черви. Они двигались ритмично, методично. Поедали. Мои пальцы были странно распухшими, сросшимися у основания, превращаясь в нелепый, розовый плавник. Я попыталась сглотнуть, но рот был полон теплой, солоноватой жидкости. Язык не слушался.
Я перевела взгляд. Весь потолок надо мной был живым ковром из пульсирующих трубок. Они переплетались, сливались, образовывали узлы, похожие на чудовищные почки. С нескольких свисающих "сталактитов" капала густая, розовая слизь. Одна капля упала мне на лоб. Теплая. Липкая. Я не чувствовала отвращения. Чувства притупились. Я смотрела на луч солнца. Он касался моих склеенных ресниц. За окном, где-то очень далеко, послышался детский смех. Чистый, беззаботный. Мир. Совершенно другой мир.
Потом я почувствовала, как что-то влажное и невесомое опускается на мои глаза. Как теплая, мокрая марля. Она налипала на веки, затягивала их. Я попыталась моргнуть - ресницы слиплись намертво. Сквозь розовую пелену еще не помутненного взгляда я видела искаженный, расплывчатый солнечный круг за массой, покрывавшей окно.
Я вдохнула. Воздух был густым и затхлым. Я почувствовала, как что-то щекотное и холодное поползло по трахее вглубь груди. Как щупальце. Или корень.
-И ведь труба…" - промелькнула последняя мысль. -Все еще течет…".
Страха не было. Совсем. Только пустота. Глубже океана. Веки налились свинцом. В ушах стоял тихий, ритмичный звук - то ли чавканье тысяч невидимых ртов под кожей, то ли вечное кап-кап-кап из ванной. Он заполнял все. Становился мной.
Я перестала дышать. Или дыхание стало другим. Не моим. Я не боролась. Просто… растворилась. Мысли о работе, об Анастасии, о сантехнике Михаиле, о злом Игоре Сергеевиче - всплывали пузырями и лопались в густой, теплой темноте. Нет страха. Нет боли. Только тяжесть. И странное, безграничное ощущение растекания. Как будто я становлюсь влажным пятном на потолке. Становлюсь трубой. Становлюсь каплей. Становлюсь липкой паутиной на диване.
Где-то далеко, на краю исчезающего сознания, завибрировал телефон. Звонок оборвался. Потом пришло СМС. Звук был чужим, ненужным. Как смех детей за окном. Как капля, падающая в вечность. Мир сузился до теплой, пульсирующей, вечной темноты. Объятия, из которых не выбраться. И в которых уже нечего бояться.
Солнечный луч, пробившийся сквозь щель в затянутом массой окне, скользнул по экрану, потом пополз по стене, где когда-то висели фотографии из детдома. Розовые жилки жадно впитывали свет, пульсируя чуть быстрее. Они уже покрывали половину стены, тянулись к потолку, сползали к полу. В дверной щели, ведущей в подъезд, шевельнулся тонкий, упругий росток. Он искал путь наружу. В тишине квартиры, нарушаемой лишь ритмичным кап-кап-кап из ванной, послышался новый звук: тихий, влажный скрежет. Как будто что-то очень большое и голодное пошевелилось за стеной.
Подписаться на Пикабу Познавательный. и Пикабу: Истории из жизни.