Счета главы Следственного комитета по Челябинской области Алексея Колбасина арестованы. Сумма — почти 4 миллиарда рублей. Происхождение капитала — формально «не установлено». А неформально — всем всё ясно. В регионе, где этническая преступность чувствует себя, как дома, следователи почему-то «не замечали» ни преступлений, ни крышующих структур. Всё потому, что замалчивание — дело прибыльное. Очень прибыльное.
Следователь с миллиардными сбережениями — кого он не расследовал?
Когда СК объявил об аресте счетов Колбасина, официальная формулировка звучала нейтрально:
«Проводятся проверочные мероприятия по факту обнаружения подозрительных активов».
Но 4 миллиарда — это не «подозрение». Это диагноз системе.
Челябинская область давно — зона молчаливого комфорта для этнической преступности. Торговля, рынки, «решалы» из этнических диаспор, фиктивные фирмы, игорный бизнес под обложкой культовых учреждений.
Как говорят местные правозащитники, в регионе уже давно действует «ценник на бездействие"»:
- Преступление без шума — 500 тыс.
- Игнор дела об изнасиловании — 1 млн.
- Нежелание заводить на диаспору — от 3 млн и выше.
Пока обычный следователь получает 70 тысяч в месяц, господин Колбасин оказался владельцем активов, которые не может объяснить даже формально. Никаких инвестиций. Никаких выигрышей. Только непрозрачные переводы, обналичка и схемы, ведущие к «независимым фондам развития национальных культур».
Откуда у чиновника федерального уровня миллиарды?
Ответ: за каждое «ничего не вижу» — платили конкретно.
На фоне громкого скандала СК пытается отыграть ситуацию как «исключение из правил». Но региональные инсайдеры утверждают: Колбасин — не один. Он — один из многих, кто знал, что за крышу платят наличными.
Более того, его «покровители» в силовой вертикали до сих пор пытаются замять дело, чтобы не «раскрутить» цепочку выше.
Пока Колбасин под следствием, диаспоры продолжают работать. На рынках, в ТЦ, в чайханах и пунктах помощи мигрантам. Они знают, как подкормить аппарат, чтобы тот стал ручным.
А общество — молчит. Потому что это стало нормой.
Колбасин — это не персона. Это прототип всей вертикали, в которой этноэлиты платят, а силовики не трогают.
Если завтра таких «Колбасиных» найдётся ещё десяток — удивится ли кто-нибудь?
