Мне было пятнадцать, когда я поняла, что беременна. Я жила в детском доме, родителей не помнила, и мысль о том, что у меня будет свой ребенок — единственный родной человек на свете — казалась и страшной, и безумно радостной.
Как все началось
Я встречалась с Сашей, парнем из соседнего ПТУ. Ему было восемнадцать, он привозил мне шоколадки и говорил, что когда-нибудь мы будем жить вместе. Мы тайком целовались за гаражами, а потом... все случилось само. Я не сопротивлялась — мне так хотелось, чтобы кто-то любил меня по-настоящему.
Когда месячные не пришли второй раз, я испугалась. Втайне купила тест в аптеке — две полоски. Мир рухнул.
Реакция детдома
Воспитательница, заметившая мой растущий живот, вызвала меня «на разговор».
— Ты беременна?! — ее лицо исказилось от злости.
Я кивнула, сжимая руки.
— Д*ра! Ты же еще ребенок! Где отец?
— Он... он любит меня, — прошептала я.
— Любит? — она фыркнула. — Ты его уже неделю не видела, да?
Я опустила голову. Саша исчез, как только узнал.
Беременность в страхе
Меня отправили в спецприемник для беременных из детдомов. Там были такие же, как я — брошенные, напуганные. Врачи смотрели на нас с холодным презрением:
— Опять нарожали, теперь государство за вас расплачиваться будет.
Я ненавидела эти осмотры, ненавидела их руки, их взгляды. Но больше всего боялась одного — что у меня отнимут ребенка.
Роды
Рожала одна. Кричала так, что, казалось, сорву голос. Когда мне положили на грудь маленькое, сморщенное существо — моего сына — я заплакала.
— Данила, — прошептала я.
Но уже через час его забрали на «обследование».
Как у меня отобрали ребенка
— Ты не сможешь его растить, — сказала соцработница через три дня. — У тебя нет жилья, денег, образования.
— Я справлюсь! Я найду работу! — рыдала я.
— В шестнадцать лет? — она покачала головой. — Ребенок будет передан в семью. У него есть шанс на хорошую жизнь.
Мне не разрешили даже попрощаться.
После
Я вернулась в детдом. Каждую ночь просыпалась от того, что мне снился его плач. Мне сказали, что его усыновили «хорошие люди».
Сейчас мне двадцать. Я все еще ищу его. Может быть, когда-нибудь он найдет меня сам.
А пока у меня осталось только одно — старая, потрепанная фотография из роддома.
А как вы думаете, справедливо ли поступают с такими матерями? Напишите в комментариях".