— Верните мои деньги! – отчеканила она.
— Что?! – хором выдохнули Катя с Андреем.
1. Священный конверт
— Ну, за любовь! Чтоб сладко, как в сказке! — громогласно вещала Ирина Борисовна, мама Кати, потрясая бокалом с «Советским» полусладким.
— А ты, Андрюша, зятек мой золотой, Катюшу мою на руках носи! Понял? А то я сама носить буду. Но уже совсем по-другому!
За столиком, рассчитанным на двенадцать персон, раздался сдавленный смешок. Свадьба у Кати с Андреем была в модном стиле «минимализм». Минимальным было всё: количество гостей, блюд и, разумеется, бюджет.
Молодожены расписались в ЗАГСе и позвали самых-самых близких в кафе «Уют». Из уюта там были только герань в горшке на подоконнике и официантка с таким лицом, будто ей лично все присутствующие должны денег.
Но разве это главное? Они сразу решили: никаких дурацких выкупов в их подъезде, никаких тамады с конкурсами «лопни шарик интересным местом». Только родители и пара друзей. Тихо, душевно, по-семейному.
Но мама невесты Ирина Борисовна, едва переступив порог кафе, превратила их тихий вечер в свой личный бенефис. На ней был боевой раскрас, способный отпугнуть мелких хищников, и такая высокая прическа, что казалось, она ловит сигналы из космоса.
— Ой, Семёновна, а вы прямо девочка! — пропела она маме Андрея, женщине тихой и интеллигентной. — Прямо и не скажешь, что сыну уже почти тридцатник стукнул!
Семёновна улыбнулась так, будто жевала лимон, и тихо поправила очки.
Но главным номером программы, конечно, стал подарок. Дождавшись, когда салаты подъели, а гости расслабились, Ирина Борисовна выдержала паузу, достойную сцены МХАТа. Потом с видом фокусника извлекла из необъятной сумки пухлый белый конверт.
— Дети мои! — начала она голосом диктора Левитана. — Главное в семье что? Крепкий фундамент! Вот вам мой материнский кирпичик в основание вашей семейной крепости!
Молодожены с радостью приняли конверт. Внутри, ровными стопочками, лежали сто тысяч. Сто! Для них, обитателей съемной однушки с холодильником «ЗиЛ», который работал громче, чем перфоратор соседа, это было состояние.
— Мама, спасибо! Спасибо огромное! — лепетала Катя.
Ирина Борисовна скромно принимала благодарности, как будто только что вручила им ключи от пентхауса.
Этот конверт стал их семейной реликвией. Он переехал в ящик старого комода, где хранились документы, парадно-выходные носки Андрея и Катин диплом. Деньги решили не трогать. Отложить на «черный день».
Они не догадывались, что их «черный день» будет не совсем черным. А скорее перламутровым, с высоким начесом и легким ароматом лака для волос «Прелесть».
2. Диванные войны
Первые два месяца семейной жизни прошли в подозрительной тишине. Ирина Борисовна звонила всего три раза в день, давала ценные указания по приготовлению борща и ведению семейного бюджета, но в целом вела себя сносно.
А потом Андрей с Катей решили купить диван. Это была их роковая ошибка.
Старый диван, доставшийся им от прошлых жильцов, скрипел, провисал и, кажется, тихо ненавидел всё человечество. Скопив немного денег, супруги выбрали в магазине скромный, но симпатичный серый диванчик. Мечта!
Вечером Катя имела неосторожность поделиться этой новостью с мамой по телефону.
— Диван? В магазине? — в трубке повисла такая тишина, что Андрей услышал ее из другой комнаты.
— Катюша, вы в своем уме? Зачем кормить этих спекулянтов в магазинах? У моей маникюрщицы Людочки знакомые продают диван — закачаешься! Почти не сидели! Царский!
На следующий день начался арт-обстрел фотографиями в мессенджере.
Это был не диван. Это был диванище. Угловой монстр из блестящего кожзама цвета «вырвиглазный бордо». А на концах подлокотников, как вишенка на этом безвкусном торте, красовались две львиные головы, чьи позолоченные носы уже успели пообтереться. Называлось это чудо «Аполлон-7».
— Мам, он нам не подходит, — аккуратно начала Катя. — Он же огромный, он нам всю комнату займет!
— Ничего ты не понимаешь в роскошных интерьерах! — гремело в ответ. — Это вещь! Статус! А то, что вы выбрали, эта серая мышь, — это психология бедности! Так и будете всю жизнь по съемным углам с серыми диванами прозябать!
Андрей, слушавший этот разговор по громкой связи, молча показывал Кате кулак и шептал: «Держись! Стоим насмерть!».
Осада длилась три дня. Ирина Борисовна присылала голосовые сообщения, в которых плакала и говорила, что они не ценят ее заботу. Она скидывала ссылки на статьи «Как правильно выбрать диван, чтобы в доме были деньги». Звонила в одиннадцать вечера и спрашивала, не передумали ли они.
На третий день Катя с Андреем сидели на своей крошечной кухне, где можно было одновременно и чайник ставить, и в холодильник лезть, не вставая со стула. Пили чай из пакетиков и смотрели друг на друга, как два побитых енота.
— Всё, — сказал Андрей. — Завтра едем и покупаем наш. Серый. Психологию бедности.
— Она нас убьет, — выдохнула Катя.
— Переживем. Главное — продержаться.
Они и не догадывались, что Ирина Борисовна уже готовит решающее наступление.
3. Окончательный расчет
Субботнее утро было прекрасным. Наконец-то привезли диван. Правда, пока это был не совсем диван, а скорее, «конструктор для взрослых».
Несколько огромных коробок и запакованные в полиэтилен мягкие части заняли половину комнаты. Андрей, полный энтузиазма, собирался вечером, под футбол, заняться его сборкой.
Они как раз обсуждали, в какой угол его лучше поставить, когда в дверь позвонили. Коротко и требовательно, как будто не звонили, а стреляли.
— Мама, — выдохнула Катя, и лицо ее приобрело оттенок будущего дивана.
Андрей открыл. Действительно, на пороге стояла Ирина Борисовна с лицом оскорбленной императрицы. Не поздоровавшись, она проследовала в комнату. Ее взгляд-сканер тут же наткнулся на эти коробки и серые подушки, сиротливо лежащие на полу.
— А-а-а, — протянула она, и в этом звуке было столько яда, что хватило бы на небольшую армию. — Значит, все-таки по-своему. Притащили эту серую убогость. Ну что ж. Дело ваше.
— Мам, ну почему убогость? Он очень симпатичный будет, когда соберем... — пискнула Катя.
— Молчи! — отрезала Ирина Борисовна. — Я все вижу. Моя забота, мои советы — вам на все наплевать. Особенно тебе, — она пробуравила взглядом Андрея.
— Это ведь ты ее науськиваешь, да? Решил показать, кто в этой хрущевке хозяин?
Андрей молчал, переваривая услышанное. Но потом понял – отступать некуда.
— Ирина Борисовна, — начал он так спокойно, как только мог. — Мы вас любим и уважаем. Но это наша семья. И мы сами будем решать, на чем нам сидеть.
Это был ядерный взрыв. Глаза тещи превратились в две узкие щелочки.
— Ваша семья? — прошипела она. — Ах, вот как... Ну хорошо. Я все поняла.
Она сделала шаг в центр комнаты, выдержала театральную паузу, как на вручении «Оскара», и, вскинув подбородок, отчеканила:
— Верните мои деньги.
— Что? — хором выдохнули Катя с Андреем.
— Мой свадебный подарок. Сто тысяч. Немедленно. Я не намерена вкладываться в семью, где мое мнение ни в грош не ставят! Считайте это… компенсацией за моральный ущерб!
Катя побледнела, потом покраснела. В ней боролись обида, унижение и шок.
Андрей смотрел на жену, потом на тещу. И в голове у него пронеслась очень ясная и неприятная мысль. Вот сейчас она заберет деньги. А завтра? Что помешает ей прийти и заявить, что они ей ничего не отдавали? И придется доказывать, что ты не мошенник.
Нужно было хоть какое-то подтверждение.
Пока Ирина Борисовна, не сводя глаз, следила за каждым шагом Кати, идущей к комоду, Андрей шагнул к серванту. Он достал из кармана телефон, включил видеозапись и поставил его на полку, небрежно прислонив к стопке старых журналов. Объектив камеры теперь смотрел прямо в центр комнаты.
Катя вернулась с белым конвертом. Молча протянула его матери.
Ирина Борисовна выхватила пачку денег и, глядя Андрею прямо в глаза, принялась их пересчитывать. Она демонстративно, смачно послюнявив палец, отсчитывала купюру за купюрой. С таким видом, будто принимает долг у злостного неплательщика.
Закончив, она аккуратно сложила деньги в сумочку и звонко щелкнула застежкой. Затем обвела их маленькую квартиру победным взглядом и произнесла фразу, которую телефон на полке аккуратно записал для истории.
— Ну, вот, посмотрим, как вы теперь без моей помощи запоете.
С этими словами она гордо развернулась на каблуках и удалилась, хлопнув входной дверью с такой силой, что в серванте жалобно звякнули свадебные бокалы.
4. Лучшая покупка в их жизни
Когда за Ириной Борисовной захлопнулась дверь, в квартире повисла такая густая тишина, что было слышно, как в холодильнике недовольно крякнул старый «ЗиЛ».
Минуту они просто стояли и смотрели на дверь. Потом Андрей медленно подошел к серванту и выключил запись на телефоне. Он посмотрел на Катю. Катя посмотрела на него.
Ее лицо было абсолютно белым, а в глазах стояли слезы. Андрей уже приготовился ее утешать, как вдруг ее губы дрогнули, и она издала странный звук — что-то среднее между всхлипом и смешком.
А потом ее прорвало.
Она прыснула со смеху, сначала тихо, давясь и прикрывая рот рукой, а потом все громче и громче, запрокидывая голову. Через секунду к ней присоединился и Андрей.
Они хохотали как ненормальные, до слез, до икоты. Сползли по стенке на пол в своей крохотной прихожей и просто выли от смеха, не в силах остановиться.
— Ты видел… видел, как она палец слюнявила? — задыхаясь, выдавила из себя Катя. — Как в сельпо! Один… два…
— А «компенсация за моральный ущерб»! — подхватил Андрей, вытирая слезы. — Надо было еще чек попросить! Для налоговой!
Когда приступ смеха наконец прошел, они еще долго сидели на полу, привалившись друг к другу. И впервые за долгое время в их маленькой квартире было по-настоящему тихо. Не тревожно-тихо, в ожидании звонка, а спокойно. Уютно.
Через неделю, в среду, позвонила Ленка, Катина двоюродная сестра.
— Катюх, привет! — затараторила она в трубку. — Слушай, я с дико странным вопросом… У вас там с тетей Ирой все нормально? Ничего не случилось?
— А что такое? — напряглась Катя.
— Да она тут всем объявила, что эмигрирует! Во Францию! Говорит, не может больше жить в этой «стране неблагодарных людей» и что ее «тонкая душевная организация требует парижского воздуха». Мы все в шоке. Она же по-французски только «шерше ля фам» знает.
Катя прикрыла трубку ладонью и беззвучно, одними губами, пересказала новость Андрею. Тот молча сполз со стула от приступа хохота.
Ирина Борисовна и правда уехала куда-то. Она удалила свои профили во всех соцсетях, сменила номер и просто испарилась, как утренний туман.
С тех пор прошло три года.
Их старенький «ЗиЛ» давно отправился на покой, а его место занял новенький, высокий холодильник. У них родился сын, Ванька — светловолосый ураган, который обожал разбегаться из коридора и с криком «Ба-бах!» прыгать на тот самый, серый и «безвкусный» диван. Диван стоически терпел. Он стал настоящим членом семьи.
А то видео Андрей так и не удалил. Оно хранилось в секретной папке под названием «Фундамент». Иногда, по вечерам, когда Ванька уже сопел в кроватке, они наливали себе по бокалу вина, включали его на ноутбуке и хохотали до слез. Это стало их маленькой семейной традицией.
— Знаешь, Кать, — сказал как-то Андрей, в очередной раз пересматривая сцену пересчета денег. — А ведь твоя мама была права. Это и правда был кирпичик в фундамент нашей семьи. Она просто очень помогла нам, когда вытащила его и унесла с собой.
Катя улыбнулась.
— Почему это?
— Потому что на этом пустом месте мы смогли прорубить окно. Чтобы свежим воздухом дышать.
Она прижалась к его плечу и посмотрела на экран, где Ирина Борисовна произносила свою коронную фразу.
— И всего за сто тысяч, между прочим, — хихикнула Катя. — По-божески взяла.
— Да вообще! — согласился Андрей. — Это была лучшая сделка в нашей жизни. Сразу после покупки этого дивана.
Спасибо, что дочитали до конца! Будем благодарны за ваши лайки и комментарии к рассказу!