Андрей МУСАЛОВ
Опубликовано в журнале «Пограничник». № 11, 1997 г.
Над Каспийском вновь идут дожди. Порывистый ветер несет со стороны моря седые облака, поднимает на улицах вихри из пыли и мусора. Словно и не было этого года, прошедшего с той дождливой ночи 16 ноября 1996 года. Страшной ночи, в которую не стало пятидесяти четырех наших товарищей. Мы прожили этот год без них. Многое случилось за это время. Многое изменилось. Но мы помним о погибших в Каспийске. Такое нельзя забывать.
ВЗРЫВ
Это был обычный жилой дом на окраине Каспийска. Дом № 58 по улице Ленина. Девяносто квартир, два подъезда, девять этажей. Сколько таких по стране.
В доме жили люди. Жили обычной жизнью, как все мы, — работали, растили детей, любили, ссорились, грустили, веселились. Так, наверное, было и в ту пятницу — накануне 16 ноября 1996 года.
Большинство жильцов было дома, впереди выходные, и их хотелось провести в кругу семьи. Люди укладывали детей, отходили ко сну сами, думая при этом о завтрашнем дне. Но увидеть завтрашний день многим из них оказалось не суждено.
В два часа пять минут в подвале дома раздался мощный взрыв. Половина дома словно приподнялась, а затем обрушилась окутанная клубами дыма и цементной пыли. С грохотом понеслись вниз многотонные железобетонные плиты, хороня под собой десятки жизней. А затем на какое-то мгновение, длившееся бесконечно долго, установилась тишина, нарушаемая лишь шорохом холодного ноябрьского дождя…
Я летел в Дагестан с болью в сердце. Люди, попавшие в беду, не были посторонними для меня. Всего лишь за год до этого, осенью девяносто пятого, мне удалось объехать практически всю республику — от Дербента, до Ботлиха. Довелось тогда побывать мне и в Каспийске. Я помнил имена этих людей, помнил их лица. Многие помогали мне тогда во время той командировки: кормили, давали ночлег, что-то объясняли, выручали из трудных ситуаций, которые во множестве встречаются в работе военного корреспондента. И это несмотря на собственные трудности.
Хотя на фоне страстей, раздиравших республику, Каспийск внешне и казался островком благополучия и спокойствия, подспудно уже тогда в городе происходили события, в которых пограничники играли не последнюю роль. И вот теперь все вырвалось наружу — так страшно и беспощадно. Пришла беда.
Выживших во время взрыва я встретил в пансионате российской академии наук «Чайка». В его полутемных коридорах царила липкая тягостная атмосфера горя, ужаса и какой-то безысходности. Никто не плакал, все словно окаменели. Даже дети походили на взрослых, глядели на мир серьезными глазами.
О потерпевших всячески заботились — кормили, выдавали гуманитарную помощь: одежду, обувь, продукты питания, школьные учебники. Но они, словно ничего не замечая, замыкались в себе или же снова и снова рассказывали о пережитом, словно ища спасения в этой исповеди. И слова их были тяжелыми, как камни.
— Мы ночевали в разных комнатах, — рассказывала пожилая женщина, Галина Терентьевна Корчебная, теща майора Константина Трусова. — Зять в своей комнате, в соседней — я с маленьким внуком Антоном. А дочь Алена с внучкой моей, Надей, в большой комнате. Где-то в два часа ночи меня подбросило на койке. Очень сильно так подбросило. Проснувшись, я подумала, что началось землетрясение. В комнате все заволокло цементной пылью и каким-то особым дымом. Его запах не был похож на дам от костра. То был какой-то другой запах — едкий. Я еще подумала – что же горит? Схватила внука, чтобы выйти из спальни, открыла дверь и замерла — большой комнаты не было. Она обвалилась вместе с Аленой и Надей. Увидела только небо — мы жили на четвертом этаже. Я кричала, звала дочь, внучку… Потом еще несколько дней была на руинах. Надеялась найти их живыми. Были же случаи, когда людям везло. Один мальчик зашел в туалет и остался в живых — плиты сложились над ним… Девочка у меня была — умница, красавица, работала в махачкалинском аэропорту, на ОКПП… Нас с четвертого этажа пожарные сняли. Спасибо людям добрым, помогли. Нас с Антошей отвела к себе завуч гимназии — Людмила Петровна. Заботилась о нас, поила, кормила, вызвала для меня «скорую». Постоянно звонили другие учителя. Спрашивали – как Надя? А Людмила Петровна отвечала — нет больше Надечки!..
То была страшная ночь. Даже видавшие виды спасатели МЧС были поражены увиденным. Кричали раненые и придавленные. Кричали спасатели, отыскивая людей под руинами. Кричали те, кто оставался в чудом устоявшей половине дома.
— В моей семье погибли все, кроме меня и моей дочери, она в то время была в Кисловодске, в госпитале, — со слезами на глазах говорила Валентина Яковлевна Шмыгина. — Погибли все мои внуки: Гена, Олег, Павлик, Шесть, девять и двенадцать лет. Погиб их отец – капитан Андрей Швачев. Он был начальником медпункта отряда… Внуки у меня были славные, росли хорошо. Старший уже пятикилограммовые гантели поднимал, больше ему зять не разрешал, чтобы не надорвался. Они все были в большой комнате, которая упала. Я выскочила в дверной проем, а оттуда детский крик. Крик от боли. Думала, что это кто-то из моих внуков. А то была Кристина, дочь старшего лейтенанта Колоскова. Ей на ногу упала плита.
Прибежали люди из окрестных домов, начали разгребать завалы. Они многих спасли еще до приезда спасателей из МЧС. Дочь подполковника Морозова мужчины сняли с четвертого этажа — встали друг другу на плечи и дотянулись. Мне с седьмого этажа хорошо было видно, как упали комнаты и где кто лежит. Показала спасателям, где придавило Кристину. А потом увидела угол ковра из нашей комнаты, сказала, где искать внуков. Когда плиту подняли, то оказалось, что погибли все… Все, что от них мне осталось — вот эта фотография. — Валентина Яковлевна протянула мне «полароидный» снимок, на котором были изображены трое мальчишек в боксерских перчатках. Позади них виднелся тот самый ковер.
Мы беседовали в присутствии врача — в любой момент у переживших кошмар мог случиться нервный срыв.
— Практически все, кто пережил теракт, находятся в неустойчивом психологическом состоянии, — рассказывала врач-невропатолог Мария Гичиева, дежурившая в пансионате. — Многие испытывают чувство вины за то, что они сами остались в живых, а их родственники погибли. Наблюдается депрессия и бессонница. Многие боятся находиться в здании, опасаются обрушения. Поэтому за пострадавшими постоянно наблюдает дежурный врач — невропатолог либо психиатр. Врачи из разных мест. Есть местные — из Махачкалы, есть и те, кто прибыл на помощь из Москвы, Ставрополя. В первые же дни мои коллеги обошли всех пострадавших, взяли под контроль тех, кто потерял близких. Выдаем лекарства, успокоительное, снотворное. Лекарств много. Их прислали со всей страны. Только почему-то многие местные больницы не оформили их как помощь при взрыве, а перевели в свои фонды социального страхования.
Врач подвела меня к женщине, потерявшей 16 ноября сразу всю семью. Елена Швачева, одетая в стандартный темно-зеленый костюм из гуманитарной помощи, смотрела перед собой невидящими глазами:
— Когда произошел взрыв, меня дома не было. Лежала в больнице, на профилактическом обследовании. А моя семья осталась здесь… Все у нас, с мужем, Андреем, было хорошо. Перевелись из Забайкалья. Море, солнце, фрукты. Андрей незадолго до всего этого свозил мальчиков на каникулы в Минводы, к своим родителям... Получается, что простился… В больнице я обо всем и узнала. Если бы была дома, то была бы вместе с семьей, в одной могиле. Похоронили всех в Минводах. Могила большая, как комната…
Елена сидела на казенном стуле строгая и прямая, не сломленная. Как рассказали коллеги Швачевой — она медик, поэтому после похорон вернулась в Каспийск, работала в медпункте. Сказала, что никуда отсюда не уедет. Нужно истинное мужество для такого поступка.
Мужество, самопожертвование, сострадание… Кажется в наше странное циничное время не должно остаться места подобным человеческим чертам. Но в первые же минуты после беды на помощь пришли многие люди — жители Каспийска. Не дожидаясь техники и профессиональных спасателей, они голыми руками разбирали завалы забыв о сне, голоде и опасности, исходившей от аварийного здания. При этом, двое пришедших на помощь тяжело пострадали от упавших обломков.
Именно благодаря оперативности начатых работ удалось спасти многих.
— Я жила в соседнем подъезде этого же дома, который устоял, — рассказывала старший лейтенант медслужбы Каспийского погранотряда Вероника Бурдина. — Ночью от взрыва здание сильно качнуло, как при землетрясении. Я с дочками выбежала на улицу. Шел дождь, было холодно. Мы – в том, в чем спали. На улице едва не столкнулась с генералом Александром Даниленко, начальником оперативно-войскового отдела. Он был в «домашнем», в тапочках на босу ногу. Мы с Даниленко жили в одном подъезде.
Где-то через тридцать минут из отряда прибыли машины с солдатами, поднятыми по тревоге. А мне тогда показалось, что к тому моменту пошло несколько часов. На одной из прибывших машин я отправилась в отряд, на ПМП, взяла там фельдшеров, вскрыла комнату, в которой хранились обезболивающие вещества. Взяла промедол. Думала, потребуется много – взяла почти двести упаковок. Но из-под завалов удалось спасти лишь шесть человек. Первой достали Кристину Колоскову. «Скорой помощи» еще не было. В больницу ее отвез начальник тыла. Затем, в следующие двое суток, удалось вытащить живыми: Яну Шевердову, Оксану Колоскову, Зульфиру Рамазанову, ее дочь Роксану и Наташу Таланкину. Остальных жителей доставали уже мертвыми…
Последней достали из живых Наташу Таланкину. Ее отвезли в Махачкалу, в реанимацию. У нее был травматический шок и синдром длительного сдавливания. Ноги пришлось ампутировать. Но самое страшное — из-за синдрома отказали почки. Дочки Таланкиных — Лара и Милана — погибли. Их отец, Дмитрий, был на службе. Вернулся, а дома нет, и семьи нет… Люди работали на разборе завалов по нескольку суток подряд, забывая о сне и еде. Я колола сильнодействующие успокоительные, но они не помогали стресс у многих был очень сильный. Все мы до самого последнего надеялись, что удастся найти живыми кого-то еще, кроме этих шестерых. Но доставали только погибших. Многих невозможно было узнать. Одного офицера опознали лишь по татуировке на пальце. Еще запомнился майор по фамилии Акулов. Он трое суток не уходил, разбирал завалы. У него погиб друг — майор Сергей Власенко, из военкомата. Погиб в месте с женой. Двое их детей, мальчики, выжили, но остались круглыми сиротами.
ТЕХНОЛОГИЯ МАССОВОГО УБИЙСТВА
19 ноября работы по ликвидации последствий «обрушения дома» были завершены. Впервые дом №58 по улице Ленина я увидел в 1995-м. Я тогда собирался в Ботлих и потому из Махачкалы поехал на аэродром Каспийска, где тогда базировалась пограничная вертолетная эскадрилья. Попутчиками оказались офицеры оперативно-войскового отдела, жившие в этом самом доме. Перед командировкой им дали время собраться, попрощаться с семьями.
Пока мои офицеры собирались, я сидел у одного из подъездов. Был яркий солнечный день. Во дворе шумела детвора. Запомнился совсем еще молодой солдат-часовой. Приняв меня за гражданского, он подошел и попросил закурить.
Я ответил, что не курю, но часовой не уходил. Видать, ему было скучно, хотелось поболтать. Жаловался на кормежку, на сержантов, вообще — на солдатскую долю. Среди всего прочего проскочило:
— Вот объясните, зачем я торчу у этого дома?
Я ответил, что ему необходимо обеспечивать безопасность пограничников и их семей, сохранность этого дома, в котором они живут. Видимо, солдату много раз приходилось слышать что-то подобное, поэтому он поспешил оборвать скучную тему:
— Да кому, этот дом нужен!
Оказалось, что нужен…
Спустя год я вновь оказался на том же месте. От дома остался обломок с первым подъездом. Пустые глазницы окон тоскливо смотрели на серые облака, затянувшие осеннее небо. На месте второго подъезда — ровная площадка, засыпанная песком, на которой возились играющие дети.
Люди постарались скрыть следы недавнего кошмара, но он навязчиво напоминал о себе. Повсюду вокруг мертвого дома можно было наткнуться на вещи, принадлежавшие его прежним жильцам — головку от резиновой куклы с широко открытыми нарисованными глазами, игральную карту, неожиданно поднятую ветром…
Почему это произошло? Что послужило причиной? Странно, но эти вопросы нет ответа даже спустя год. Зато сколько спекуляций появилось сразу после взрыва. Какие нелепейшие версии довелось услышать. Создалось впечатление, что общественность восприняла случившееся, как очередное стихийное бедствие, вроде землетрясения, в котором нет виновных. Даже ставилось под сомнение, что в Каспийске произошел именно террористический акт. Утверждалось, что это был «самопроизвольный взрыв боеприпасов, которые пограничники хранили в подвале здания».
— Один из достаточно высокопоставленных чиновников МВД Дагестана очень настойчиво высказывал такую мысль в своих многочисленных интервью, — рассказал в беседе со мной генерал-майор Александр Даниленко. — Больших трудов стоило его убедить воздержаться от подобных высказываний.
Была даже теория о «самопроизвольном обрушении здания из-за ветхости», а также о том, что никакого взрыва на самом деле не было.
Но взрыв был, о чем говорит ряд фактов. Дом, находившийся на территории пансионата «Волга», был негазифицированным, панельным. Чтобы обрушить такое здание, необходимо перебить несущие конструкции. Изучить его устройство не представляло сложности — рядом стояло еще несколько однотипных.
В разрушенном доме было 90 квартир. Из них 54 занимали семьи пограничников – офицеров и прапорщиков Каспийского отряда, отдельной авиаэскадрильи, ОКПП «Махачкала», оперативно-войскового отдела, военной прокуратуры. В остальных квартирах жили беженцы и местные жители. Первые два этажа занимали отдел социального страхования, архив, спортклуб, нотариальная контора и ресторан. Часть подвальных помещений была отведена под склады этих учреждений.
Непосредственно в дом террористы поникнуть не могли — подъезды охранялись автоматчиками (двое их них — рядовой Виталий Агеев и Сергей Серов – погибли на своих постах). А вот подвалы оказались более доступны. Дети, игравшие накануне взрыва около злополучного здания, видели, как туда прошел человек в куртке с глубоко натянутым капюшоном, который нес большой белый мешок. Кроме того, выяснилось, что замок на двери, ведшей в подвал, был аккуратно выпилен (дверь сохранилась в устоявшей половине дома).
Взрыв был мощным. По оценкам следователей – около ста килограммов тротила. Воронка, образовавшаяся на его месте, достигала четырех метро в диаметре. При этом не только перебило несущие конструкции, но и вырвало кусок прочного фундамента.
СПАСИБО ВАМ, ЛЮДИ!
Покидал я Каспийск с чувством, что Дагестан в частности, и Россия – вообще, не скатятся к средневековому мракобесию. Что настанут лучшие времена. И вот почему.
Боль Каспийска вся страна восприняла как свою. Несмотря на Чечню, забастовки, невыплаты денег, и множество других горестей, люди стремились помочь тем, кто пострадал в Каспийске. Пожертвования шли со всей России, от организаций и рядовых граждан.
Пограничники, как всегда, проявили братскую взаимовыручку. Со всех округов пришли денежные пожертвования. Один только Забайкальский округ собрал 200 миллионов рублей. Мои коллеги — журналисты пограничных изданий, внесли в фонд жертв теракта четыре миллиона рублей.
Но куда важнее была помощь, оказанная самыми обычными людьми – жителми Дагестана. Наблюдал, как они приходили в штаб по ликвидации последствий теракта, приносили еду и деньги. Запомнились две одинокие пенсионерки — Шичкина и Гуциева (простите, что не догадался тогда спросить ваших имен-отчеств) принесли по 10 тысяч рублей, как-то выцарапанных из мизерных пенсий.
Другой мужчина, из местных, передал в фонд пострадавших сразу 200 тысяч рублей и молча ушел, не назвавшись. Я догнал его уже на улице с вопросами:
— Как вас зовут? Что заставило вас это сделать?
Мужчина как-то удивленно взглянул на меня и без помпы, просто, ответил:
— Какая разница, как меня зовут. Я человек, я мужчина. А значит, должен помогать соседям…
СПИСОК ЖИТЕЛЕЙ ДОМА №58, ПОГИБШИХ В РЕЗУЛЬТАТЕ ТЕРРОРИСТИЧЕСКОГО АКТА В Г. КАСПИЙСКЕ 16 НОЯБРЯ 1996 ГОДА:
- полковник Блюдик Юрий Васильевич – заместитель начальника отдела штаба округа;
- Блюдик Людмила Георгиевна - жена;
- Блюдик Мария – дочь, 1984 г.р.;
- Герцев Георгий Федорович – отец жены;
- подполковник Морозов Валерий Васильевич – начальник Каспийского погранотряда;
- Морозова Светлана Дмитриевна – жена;
- Морозова Евгения – дочь, 1989 г.р.;
- полковник Шевердов Анатолий Петрович – заместитель начальника Каспийского погранотряда по вооружению;
- Шевердова Наталья Евгеньевна – жена;
- Шевердов Игорь – сын, 1987 г.р.;
- майор Проистин Вадим Петрович – заместитель начальника штаба ОКПП «Махачкала»;
- Проистина Ольга Станиславовна – жена;
- старший лейтенант Богданов Сергей Валлиевич – командир взвода ОВО «Махачкала»;
- Богданова Наталья Николаевна – жена;
- Богданова Анастасия – дочь, 1995 г.р.;
- майор Коротков Игорь Андреевич – старший офицер ОВО «Махачкала»;
- Короткова Светлана Владимировна – жена;
- полковник Вознюк Николай Петрович – заместитель начальника тыла ОВО «Махачкала», прикомандирован;
- старший лейтенант Помазанов Сергей Иванович – старший инженер авиаэскадрильи;
- Помазанова Наталья Станиславовна – жена;
- Помазанов Алексей – сын, 1993 г.р.;
- старший лейтенант Колосков Игорь Вячеславович – старший офицер штаба отряда;
- Колоскова Татьяна Петровна – жена;
- капитан медицинской службы Швачев Андрей Анатольевич – начальник медпункта Каспийского погранотряда;
- Швачев Олег – сын, 1991 г.р.;
- Швачев Геннадий – сын, 1988 г.р.;
- Швачев Павел – сын, 1988 г.р.;
- старший лейтенант Шамсутдинов Албудакар Магомедович – начальник заставы ММГ Каспийского погранотряда;
- Гаджиева Раисат Хамшиевна – жена;
- полковник Анохин Николай Александрович – офицер штаба ОВО «Махачкала»;
- Анохина Ольга Михайловна – жена;
- Анохина Татьяна – дочь, 1976 г.р.;
- старший лейтенант Бекетов Сергей Юрьевич – помощник военного прокурора Каспийского гарнизона;
- капитан Дусенбаев Амантай Байбулович – старший следователь военной прокуратуры;
- майор ВС РФ Власенко Сергей Викторович – офицер военкомата г. Каспийск;
- прапорщик Власенко Елена Юрьевна – инструктор отделения по воспитательной работе Каспийского погранотряда;
- Джалилова Зульфия Айдукалдыровна – жена;
- Джалилов Умар – сын, 1994 г.р.;
- Григорьевская Людмила Фелагеновна – жена;
- Базов Владимир – сын, 1995 г.р.;
- Базова Наталья – дочь, 1982 г.р.;
- Базова Олеся – дочь, 1985 г.р.;
- Овсянникова Анна Владимировна – жена;
- Рамазанова Наира – дочь;
- Рамазанова Роксана – дочь, 1983 г.р.;
- Юзбекова Илет – племянница рядового контрактной службы З. Рамазановой;
- Лисичникова Марина Геннадиевна – жена;
- Таланкина Милана – дочь, 1993 г.р.;
- Таланкина Лара – дочь, 1995 г.р.;
- Трусова Алена Алексеевна – жена;
- Трусова Надежда – дочь, 1989 г.р.;
- рядовой Агеев Виталий Александрович – стрелок Каспийского погранотряда;
- рядовой Серов Сергей Анатольевич – стрелок Каспийского погранотряда.
ВЕЧНАЯ ВАМ ПАМЯТЬ!
Каспийск – Москва
Фото из сети интернет