— Господи, Вера, ты что там возишься? Помоги хоть багаж занести! — прогремел с порога мужской голос, перекрывая гул дождя за окном.
Вера Николаевна Соколова застыла посреди кухни с тарелкой в руках. Этот голос она узнала бы из тысячи — свёкор, Анатолий Петрович. Но что он делает здесь, в её квартире, в девять вечера воскресенья?
— Сейчас, секунду! — крикнула она, поспешно вытирая руки о кухонное полотенце.
Распахнув входную дверь, Вера ошеломлённо уставилась на представшую перед ней картину. На пороге стоял Анатолий Петрович, в одной руке — чемодан, в другой — дорожная сумка. За его плечом маячила свекровь, Галина Сергеевна, с ещё одним чемоданом. У обоих был такой вид, будто они только что вернулись из долгого путешествия: потрёпанные, уставшие, но при этом с каким-то странным выражением решимости на лицах.
— Вот и мы! — бодро объявил Анатолий Петрович, протискиваясь в прихожую. — Давай, мать, заходи, не стой на пороге. Там такой ливень, что Ноев ковчег впору строить.
Галина Сергеевна, элегантная даже в дорожной одежде, с неизменной толстой золотой цепью на шее, вошла следом, оглядывая прихожую с плохо скрываемым неодобрением.
— Верочка, милая, — проговорила она, целуя невестку в щёку. — А где же Костя? Надеюсь, он хоть дома?
— Костя в душе, — машинально ответила Вера, всё ещё не понимая, что происходит. — Вы... вы приехали в гости? Почему не предупредили?
Анатолий Петрович хмыкнул, стаскивая ботинки.
— Какие гости, Вера? Мы переезжаем к вам. Временно, конечно. Пока новое жильё не найдём. Наш дом продан, документы подписаны. Ключи новым хозяевам передали ещё вчера. Костя в курсе, разве он не сказал?
Вера почувствовала, как земля уходит из-под ног. Костя в курсе? Её муж знал, что его родители продали свой дом и теперь собираются жить с ними? И не сказал ей ни слова?
— Нет, — выдавила она. — Костя ничего не говорил.
— Ну надо же! — театрально всплеснула руками Галина Сергеевна. — Наверное, хотел сделать сюрприз. Ох уж эти мужчины, вечно всё забывают. Верочка, ты не волнуйся, мы не навсегда. Месяц-другой, максимум три, пока подходящую квартиру не подберём.
Три месяца. Три месяца со свекровью, которая считала, что Вера не умеет ни готовить, ни убирать, ни правильно воспитывать их пятилетнюю дочь Алису. И со свёкром, который имел привычку громко комментировать всё, что видел по телевизору, и считал себя экспертом во всех областях жизни.
В этот момент из ванной вышел Костя, с полотенцем на голове и в домашних шортах.
— Пап? Мам? — он застыл в коридоре. — Вы уже приехали? Я думал, вы завтра будете!
Вера медленно повернулась к мужу. Значит, он действительно знал. И молчал.
— Костенька! — Галина Сергеевна бросилась обнимать сына. — Ты такой худой! Вера тебя совсем не кормит, что ли?
— Мам, ну что ты, — смутился Костя. — Я в отличной форме.
— Так, — Анатолий Петрович потёр руки. — Где наша комната? Надо разгрузиться. И, кстати, там ещё пара коробок в машине осталась. Костя, поможешь?
— Комната? — переспросила Вера, чувствуя, как внутри закипает что-то похожее на ярость. — Какая комната, Костя?
— Ну, я думал, они могут пожить в твоём кабинете, — неуверенно произнёс муж. — Временно же...
Вера глубоко вдохнула. Её кабинет. Единственное место в квартире, где она могла спокойно работать над своими переводами. Её территория, её убежище.
— Костя, можно тебя на минутку? — процедила она сквозь зубы, хватая мужа за локоть и утаскивая на кухню.
— Вы располагайтесь, — бросила она через плечо свёкрам. — Мы сейчас.
Закрыв за собой дверь кухни, Вера развернулась к мужу.
— Ты серьёзно? — прошипела она. — Твои родители переезжают к нам, а ты даже не посчитал нужным меня предупредить?
Костя виновато потупился.
— Вера, понимаешь... Они внезапно продали дом. Покупатель нашёлся с хорошей ценой, и они решили не упускать шанс. А новую квартиру ещё не подобрали. Я не знал, как тебе сказать...
— Как сказать? — Вера едва сдерживалась, чтобы не повысить голос. — Может быть, просто открыть рот и произнести: «Вера, мои родители продали дом и хотят пожить у нас»? Это так сложно?
— Я знал, что ты будешь против, — пробормотал Костя. — Ты всегда так остро реагируешь на мою маму...
— Я остро реагирую? — Вера уже не могла говорить спокойно. — Твоя мама при каждом удобном случае даёт понять, что я никчёмная жена и мать! А твой отец относится к нашей квартире как к гостинице — может прийти и уйти когда вздумается, не считаясь ни с чьим мнением!
— Вера, они мои родители, — в голосе Кости появились стальные нотки. — И у них сейчас нет другого выхода. Я не могу им отказать.
— Но ты мог бы хотя бы обсудить это со мной! — Вера почувствовала, как к горлу подступают слёзы. — Мы ведь семья, Костя. Или я ошибаюсь?
В дверь кухни постучали.
— Дети, у вас всё в порядке? — раздался голос Галины Сергеевны. — Можно войти?
Не дожидаясь ответа, свекровь вплыла на кухню. За эти годы Вера научилась видеть за её приторной улыбкой стальной характер женщины, привыкшей всегда получать своё.
— О чём вы тут шепчетесь? — Галина Сергеевна улыбнулась, но глаза остались холодными. — Верочка, ты же не против, что мы немного поживём с вами? Мы с Толей будем очень тихими и незаметными, обещаю.
Вера посмотрела на мужа, ища поддержки, но тот отвёл глаза. Как всегда. Рядом с матерью он снова превращался в мальчика, который не смел перечить.
— Конечно, не против, — солгала Вера, натягивая улыбку. — Добро пожаловать.
На следующее утро Вера проснулась от звуков на кухне. Часы показывали шесть утра — на два часа раньше, чем она обычно вставала. Алиса ещё спала в своей комнате, Костя тихо сопел рядом. А с кухни доносился звон посуды и негромкий разговор.
Накинув халат, Вера вышла из спальни. На кухне Галина Сергеевна в фартуке (откуда он взялся?) жарила блины, а Анатолий Петрович сидел за столом с газетой.
— А, проснулась! — радостно воскликнула свекровь. — Я подумала, приготовлю завтрак для всех. Ты не против, что я немного похозяйничала в твоём холодильнике?
«В моём холодильнике», — мысленно повторила Вера. Ну конечно, свекровь уже провела ревизию.
— Доброе утро, — сказала она вслух. — Не стоило беспокоиться, Галина Сергеевна.
— Какое беспокойство, Верочка! — свекровь перевернула блин. — Я встаю рано, привыкла готовить завтрак. А ты, я смотрю, поздно встаёшь? Костя-то на работу к восьми уходит, а Алисе в садик...
— Я работаю допоздна, — отрезала Вера. — Вчера до двух ночи переводила текст. У меня дедлайн.
— Ну, теперь, когда мы здесь, тебе будет легче, — улыбнулась Галина Сергеевна. — Я могу присмотреть за Алисой, приготовить ужин. Ты сможешь больше времени уделять работе.
Анатолий Петрович отложил газету.
— Верка, а кофе у вас есть? Чего-то я не нашёл.
«Верка». Она ненавидела, когда свёкор так её называл.
— В верхнем шкафчике, — ответила она, стараясь говорить ровно. — Рядом с чаем.
— Да нет там ничего, — буркнул Анатолий Петрович. — Я уже смотрел.
— Толя, — вмешалась Галина Сергеевна, — я твой кофе в сумку положила. Тот, который ты любишь. Сейчас достану.
Она вышла из кухни, а Вера молча открыла шкафчик и достала банку с кофе.
— Вот, — сказала она, ставя её перед свёкром.
— А, точно, — хмыкнул тот. — Не заметил.
«День первый, — подумала Вера. — И впереди ещё как минимум девяносто таких же».
К концу первой недели совместного проживания Вера поняла, что недооценила ситуацию. Это было не просто неудобство — это была катастрофа.
Галина Сергеевна, несмотря на обещания «не вмешиваться», переставила всю посуду на кухне («так удобнее»), перестирала всё бельё («у тебя неправильный режим на машинке стоял»), и, что хуже всего, полностью переключила на себя внимание Алисы.
— Бабушка разрешает мне смотреть мультики перед сном, — заявила дочь, когда Вера попыталась придерживаться привычного распорядка.
— Бабушка делает мне косички лучше, чем ты.
— Бабушка сказала, что эта каша полезнее, чем твои хлопья.
Каждое «бабушка сказала» было как удар под дых.
Анатолий Петрович тем временем обосновался в гостиной. Теперь телевизор с утра до вечера был настроен на новостные каналы, а любая попытка переключить вызывала бурю негодования.
— Верка, ты что делаешь? Я смотрю!
— Но вы же спали, Анатолий Петрович...
— Я не спал, а думал! Верни обратно!
Её кабинет, превращённый в спальню для свёкров, стал запретной зоной. Чтобы взять нужные для работы книги или документы, приходилось спрашивать разрешения, словно она была гостьей в собственном доме.
Костя делал вид, что ничего не происходит. Уходил рано, возвращался поздно, а дома проводил время с отцом, обсуждая новости и футбол. На попытки Веры поговорить отвечал стандартно:
— Вера, это ненадолго. Потерпи немного. Они же мои родители.
В пятницу вечером, после особенно изнурительного дня, когда Галина Сергеевна решила «навести порядок» в шкафу с одеждой Веры («У тебя столько старья, Верочка, надо выбросить»), терпение лопнуло.
— Костя, нам нужно серьёзно поговорить, — сказала она, когда они наконец остались одни в спальне.
Муж вздохнул.
— Опять о родителях? Вера, я устал это обсуждать.
— А я устала жить как приживалка в собственном доме! — она старалась говорить тихо, но эмоции переполняли. — Твоя мать перекроила весь наш быт под себя. Твой отец командует, как генерал на плацу. А ты делаешь вид, что всё нормально!
— Они немолодые люди, у них свои привычки, — Костя потёр переносицу. — Чего ты от них хочешь?
— Я хочу уважения, Костя! — Вера чувствовала, как дрожат руки. — Уважения к моему пространству, к моим правилам, к моей работе наконец! Я три дня не могу закончить перевод, потому что у меня нет места, где можно спокойно посидеть!
— Работай в спальне, — пожал плечами муж.
— В спальне? Серьёзно? А куда мне деть компьютер, документы, словари? Всё осталось в кабинете, который теперь не мой!
— Вера, — Костя смотрел устало и раздражённо, — ты ведёшь себя как ребёнок. Это всего на пару месяцев. Неужели нельзя просто перетерпеть?
Вера застыла. Вот оно что. Она ведёт себя как ребёнок. А позволить родителям вторгнуться в их жизнь без предупреждения — это, конечно, очень взрослый поступок.
— Знаешь что, — медленно проговорила она, — я больше не буду поднимать эту тему. Делай что хочешь. Но и я буду делать то, что считаю нужным.
Костя нахмурился.
— Это что ещё значит?
— Увидишь, — Вера повернулась к нему спиной и натянула одеяло до подбородка. — Спокойной ночи.
В понедельник утром, когда все завтракали, Вера объявила:
— Я сняла офис.
Костя поперхнулся чаем.
— Что?
— Офис. Небольшое помещение в коворкинге. Буду работать там, — спокойно пояснила Вера. — Раз уж дома нет места для моей работы.
— Но это же дополнительные расходы! — возмутился Костя. — У нас и так ипотека, садик...
— Не беспокойся о деньгах, — Вера улыбнулась. — Я взяла ещё один проект. Перевожу техническую документацию для фармацевтической компании. Оплата очень хорошая. Хватит и на офис, и на кое-что ещё.
— На что — ещё? — осторожно поинтересовалась Галина Сергеевна.
— На билеты в Таиланд, — Вера намазала тост джемом. — Я давно хотела свозить Алису на море. Через две недели у неё каникулы в саду, вот и поедем.
— В Таиланд? — Костя уставился на неё. — Ты шутишь?
— Нисколько, — Вера откусила кусочек тоста. — Уже забронировала отель и купила билеты. На меня и Алису.
— А я? — растерянно спросил Костя.
— А ты останешься с родителями. Им же нужна помощь с поиском жилья, верно? — Вера повернулась к свекрови. — Галина Сергеевна, не волнуйтесь, я всё записала — и режим Алисы, и что она любит есть, и какие мультики ей можно смотреть. Хотя... вы же лучше знаете, как с ней обращаться, правда?
Свекровь поджала губы.
— Верочка, мне кажется, это не очень хорошая идея — разлучать ребёнка с отцом...
— Я никого не разлучаю, — Вера пожала плечами. — Костя может поехать с нами, если хочет. Но тогда вам придётся самим заниматься поиском квартиры.
Анатолий Петрович хмыкнул.
— Хитро придумала, Верка. А как же твоя работа? Кто переводы делать будет, пока ты на пляже загораешь?
— О, не беспокойтесь, — Вера лучезарно улыбнулась. — Я всё рассчитала. Буду работать по вечерам, когда Алиса уснёт. В отеле отличный Wi-Fi.
Она встала из-за стола.
— Ладно, мне пора. Офис ждёт. Алиса, детка, не забудь почистить зубы перед садиком.
И, оставив за столом трёх ошеломлённых взрослых, Вера вышла из кухни с таким чувством удовлетворения, какого не испытывала давно.
Коворкинг оказался спасением. Небольшая комната с письменным столом, удобным креслом и главное — тишиной. Никто не заглядывал через плечо, не комментировал её работу, не требовал внимания. Впервые за неделю Вера смогла сосредоточиться и выполнить всё запланированное.
Вернувшись домой вечером, она обнаружила Костю сидящим на кухне в одиночестве.
— Родители ушли смотреть квартиру, — сообщил он. — Алиса с ними. Вера, нам нужно поговорить.
— Я слушаю, — она села напротив.
— Ты действительно купила билеты в Таиланд?
— Да.
— И собираешься улететь через две недели?
— Именно так.
Костя помолчал, барабаня пальцами по столу.
— Это... это шантаж, Вера.
— Нет, Костя. Это мой способ сохранить рассудок, — она посмотрела ему прямо в глаза. — Я не могу больше жить в этой обстановке. Твои родители полностью игнорируют мои границы. Ты их поддерживаешь. Мне нужно пространство и время, чтобы всё обдумать.
— Обдумать что? — в голосе Кости появилась тревога.
— Наши отношения. То, как ты поставил мнение родителей выше моего. То, как легко ты согласился впустить их в нашу жизнь, не спросив меня.
— Вера, они в сложной ситуации...
— А мы? — перебила она. — Разве мы не в сложной ситуации? Ты видишь, что происходит? Твоя мать перекраивает наш быт, твой отец командует в нашей гостиной, а я... я чувствую себя лишней в собственном доме!
Костя опустил глаза.
— Я не думал, что всё будет так плохо.
— Потому что ты не думал обо мне, Костя. Только о своих родителях.
Они замолчали. За окном сгущались сумерки, на кухне стало темно, но никто не вставал, чтобы включить свет.
— И что теперь? — наконец спросил Костя. — Ты просто уедешь с Алисой?
— Да. На две недели. А когда вернусь... — Вера сделала глубокий вдох. — Когда вернусь, я хочу, чтобы твои родители жили отдельно. Если это невозможно, мы с Алисой переедем к моей маме. Временно, конечно, — добавила она с горькой усмешкой. — Пока не найдём другое жильё.
— Ты не можешь забрать у меня дочь! — воскликнул Костя.
— Я и не собираюсь. Ты можешь видеться с ней когда угодно. Но я больше не буду жить в доме, где меня не уважают.
В этот момент входная дверь распахнулась, и в квартиру ворвался вихрь из Алисы, Галины Сергеевны и Анатолия Петровича.
— Мама, мама! — закричала Алиса, бросаясь к Вере. — Мы видели такую красивую квартиру! С большим балконом! Бабушка сказала, что мы все туда переедем!
Вера застыла.
— Что значит — все?
Галина Сергеевна улыбнулась своей фирменной улыбкой, не затрагивающей глаз.
— Верочка, мы нашли чудесную квартиру. Четыре комнаты, просторная кухня, два санузла. И совсем недорого. Мы с Толей подумали — зачем вам платить ипотеку за эту маленькую квартирку, когда мы можем все вместе жить в большой? Там и тебе кабинет будет, и Алисе детская, и нам с Толей спальня, и вам с Костей...
— Подождите, — Вера чувствовала, как у неё кружится голова. — Вы предлагаете нам всем жить вместе? Постоянно?
— Ну да! — радостно подтвердил Анатолий Петрович. — Чего деньги-то зря тратить? Вместе и расходы меньше, и Алиске веселее, и тебе помощь всегда под рукой.
Вера посмотрела на Костю. Тот выглядел не менее ошарашенным.
— Мам, пап, — осторожно начал он, — мы... мы не обсуждали такой вариант.
— А чего обсуждать? — удивился Анатолий Петрович. — Всем же выгодно! Верка вон работает много, мать присмотрит за Алиской, обед приготовит. Все в выигрыше!
«Верка». Опять «Верка».
— Нет, — твёрдо сказала Вера, беря Алису за руку. — Это не обсуждается. Мы не будем жить все вместе.
— Но почему? — искренне удивилась Галина Сергеевна. — Верочка, ты же сама жаловалась, что тебе не хватает времени на работу, что ты устаёшь...
— Я не хочу жить с вами под одной крышей, — отчеканила Вера. — Ни сейчас, ни в будущем. Никогда.
В кухне повисла тяжёлая тишина.
— Мама, пойдём, покажу тебе новый рисунок, — Алиса потянула Веру за руку, чувствуя напряжение.
— Сейчас, милая, — Вера погладила дочь по голове. — Иди в свою комнату, я скоро приду.
Когда Алиса ушла, Галина Сергеевна повернулась к сыну.
— Костя, скажи ей! Это же разумное решение! Экономически выгодное!
— Мам, — Костя выглядел измученным, — Вера права. Нам нужно своё пространство. Вам — тоже.
— Да какое пространство! — всплеснула руками Галина Сергеевна. — Мы же семья! Родные люди! Во все времена несколько поколений жили под одной крышей!
— Во все времена невестки не работали переводчиками с тремя языками, — отрезала Вера. — И имели право голоса в собственном доме.
— Ах вот оно что, — протянул Анатолий Петрович. — Гордость свою показываешь. Ну-ну.
— Толя, не начинай, — устало сказал Костя. — Вера права. Нам всем нужно личное пространство.
— Значит, ты на её стороне? — Галина Сергеевна сощурилась. — Против родителей?
— Тут нет сторон, мам, — Костя встал. — Есть здравый смысл. Мы с Верой — семья. У нас свои порядки, свой быт. Вы — тоже семья. Со своими привычками. Лучше жить отдельно и приходить в гости, чем... чем то, что происходит сейчас.
Галина Сергеевна поджала губы.
— Я всё поняла. Вам мешают старики. Ничего, мы уйдём. Прямо сейчас.
— Мам, перестань, — Костя закатил глаза. — Никто не говорит, что вы должны уйти прямо сейчас. Но я согласен с Верой — нам нужно жить отдельно.
— Предатель, — процедил Анатолий Петрович. — Мы для тебя всё, а ты...
— Хватит, — Вера хлопнула ладонью по столу. — Прекратите давить на него. Костя, я ухожу к маме. Сегодня. С Алисой. Ваш билет в Таиланд я отменю — решайте свои семейные вопросы без меня.
— Вера, подожди, — Костя шагнул к ней, но она остановила его жестом.
— Нет. Я дала тебе возможность выбрать, и ты выбрал. Сначала впустил родителей без моего ведома, потом защищал их право командовать в нашем доме. Хватит.
Галина Сергеевна сложила руки на груди:
— Ну вот, начались угрозы. Костя, неужели ты позволишь ей так с нами разговаривать?
Костя посмотрел на мать долгим взглядом.
— Мам, с сегодняшнего дня я сам буду решать, что позволять в своей семье, а что нет, — он повернулся к Вере. — Ты никуда не пойдёшь. Потому что уйдут они.
— Что? — Анатолий Петрович побагровел. — Да как ты...
— Пап, я снял вам квартиру, — спокойно произнёс Костя. — Небольшую, но в хорошем районе. На полгода, пока не найдёте что-то постоянное. Договор подписан, ключи у меня. Собирайте вещи, я отвезу вас туда прямо сейчас.
В кухне повисла звенящая тишина.
— Когда ты успел? — наконец выдавила Галина Сергеевна.
— Вчера, — Костя смотрел прямо на мать. — После того, как увидел, что Вера забронировала этот офис. Я понял, что она не шутит. И... я понял, что она права.
Вера смотрела на мужа, не веря своим ушам. Впервые за их семейную жизнь Костя не просто поддержал её — он действовал. Самостоятельно, решительно.
— Костя, — начала Галина Сергеевна тем особым тоном, который обычно заставлял сына сдаваться, — мы твои родители. Ты правда выбираешь её... прихоти вместо нашего благополучия?
— Я выбираю свою семью, мам. Свою собственную семью — Веру и Алису. И это не прихоть. Это необходимость, — Костя взглянул на часы. — У вас есть час, чтобы собраться. Я вызову такси.
Он вышел из кухни, оставив родителей в оцепенении. Вера последовала за ним. В спальне Костя методично доставал чемоданы из шкафа.
— Ты действительно снял им квартиру? — тихо спросила она.
— Да, — кивнул он. — Недалеко от их любимого парка. С мебелью и всем необходимым. Я заплатил за полгода вперёд, так что у них будет время найти что-то своё.
— Почему ты не сказал мне?
Костя горько усмехнулся:
— Хотел сделать сюрприз. Как видишь, в нашей семье это традиция.
Вера смотрела на него, не зная, что сказать. Этот человек, её муж, вдруг стал другим — решительным, самостоятельным.
— Знаешь, — сказал он, закрывая чемодан, — ты была права. Во всём. Я должен был посоветоваться с тобой, прежде чем приглашать родителей. Должен был видеть, как они переходят твои границы. Должен был... быть мужем, а не сыном.
— Лучше поздно, чем никогда, — Вера пожала плечами, но в её голосе не было прежней горечи.
— Значит, ты не уедешь к маме? — Костя посмотрел ей в глаза.
Вера помолчала. Потом медленно покачала головой:
— Нет. Не уеду. Но нам предстоит многое обсудить, Костя.
— Согласен, — он кивнул. — И мы обсудим. Всё обсудим. Как только мои родители окажутся в своей квартире.
Три часа спустя, когда Галина Сергеевна и Анатолий Петрович, поджав губы и сухо попрощавшись, покинули их дом, Вера медленно обошла квартиру. После недели родительского вторжения жильё казалось непривычно тихим. В кабинете царил хаос — разбросанные вещи, сдвинутая мебель. Но это был её кабинет. И теперь он снова принадлежал ей.
Алиса, уложенная спать, мирно сопела в своей комнате. Вера заглянула к ней, поправила одеяло. «Бабушка делает косички лучше». Возможно. Но мама есть мама.
На кухне Костя заваривал чай.
— Они доехали нормально? — спросила Вера, присаживаясь за стол.
— Да, — кивнул он. — Квартира им не понравилась. Слишком маленькая, слишком шумный район. Но это лучшее, что я смог найти за такие деньги.
— Они справятся, — Вера взяла чашку, которую он ей протянул. — Они взрослые люди.
— Мама сказала, что я пожалею об этом, — Костя сел напротив. — Что я выбрал неправильно.
— И что ты ответил?
— Что впервые за долгое время я уверен, что поступаю правильно, — он улыбнулся краешком губ. — Знаешь, я всю жизнь боялся их разочаровать. Делал то, что они считали нужным. Женился, когда они решили, что пора. Пошёл работать туда, куда они посоветовали. И только с тобой... только с тобой я начал понимать, что можно жить иначе.
Вера смотрела на него поверх чашки. Этот мужчина, её муж, вдруг стал кем-то новым — человеком со своим мнением, своей позицией.
— Наверное, нам стоит всё-таки поехать в Таиланд, — сказала она. — Втроём. Нам не помешает отдых.
— Думаешь? — Костя поднял брови. — А как же твоя работа? Новый проект?
— Справлюсь, — Вера пожала плечами. — В конце концов, у меня теперь есть офис. И муж, который умеет удивлять.
Костя протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей.
— Спасибо, что не ушла.
— Пока не за что благодарить, — серьёзно ответила она. — Нам предстоит многое изменить, Костя. И дело не только в твоих родителях. Дело в нас. В том, как мы строим отношения, как принимаем решения. Всё это требует работы.
— Я готов работать, — так же серьезно ответил он. — Я не хочу тебя терять.
За окном шумел ночной город. В квартире было тихо — впервые за долгую неделю. Никто не храпел в соседней комнате, не гремел посудой на кухне, не давал непрошеных советов.
Они сидели друг напротив друга — муж и жена, два взрослых человека, впервые за долгое время говорящие начистоту. Впереди было много сложностей — обиженные родители, их собственные неразрешённые проблемы, годы привычек, которые предстояло менять. Но сейчас, в этот момент, они были вдвоём. И это было главным...