Один из распространенных сюжетов в искусстве и литературе – мотив «девы в беде»: молодая и прекрасная девушка в плену у чудовища или злодея в ожидании спасения благородным незнакомцем. Одна из самых известных «дев в беде» — Андромеда, которую Персей спас от морского чудовища. В архетипическом сюжете Путешествия героя сражение с драконом и обретение сокровища в виде прекрасной девы может быть финальным испытанием и здесь красавицу следует понимать метафорически – как освобожденную Аниму, чувствующую и чувствительную часть мужской души. В буквальном своем прочтении мотив спасения красавицы, хоть сейчас и критикуемый, остается двигателем сюжета, особенно когда речь идет о романтических линиях. Как правило, это ситуация знакомства персонажей, внезапной вспышки чувств, возможность герою проявить благородную мужественность, а героине – благодарность и восхищение. Иногда это ловушка, где злоумышленники используют беззащитную жертву как приманку для героя, чтобы сюжет вышел на новый уровень.
Термин освежил для нас в романе SNUFF Виктор Пелевин, уточнив в его современной авторской трактовке, что
«damsel in distress предполагает, с одной стороны, угнетенную чистоту, а с другой — нависшее над ней тяжеловооруженное зло».
Дева в беде или дамзель ин дистресс может томиться в плену буквального чудовища или дракона («Кинг Конг»), а может более широко выступать в качестве жертвы – обстоятельств («Супермен»), бюрократической ошибки («Дом из песка и тумана»), каких-то злодеев («Маска»). В повседневной жизни роль спасителя с удовольствием примеряют на себя и мужчины, и женщины, но в варианте спасителя-мужчины в наши дни примером могут выступать отношения типа обеспеченный партнер – сексуальная работница, где мужчина спасает заблудшую в силу несчастных обстоятельств женскую душу («Красотка»).
Есть ли в этом архетипическом сюжете культуральная специфика или он универсален? Этот вопрос пришел в голову, когда в китайском сериале «Эпопея империи Цинь» был использован сюжет «девушка в опасности». Этот ход решал здесь задачу быстрого и эффективного внедрения нужной кандидатуры в близкое окружение Правителя с прицелом на их последующий брак. Так один из кланов мог сохранить свое влияние на Ин Чжэна – будущего императора Цинь, объединившего в дальнейшем Воюющие Царства.
Так, в 23й серии мы видим, как юную красавицу буквально толкают на дорогу, по которой скачет Ин Чжэн – будущий Цинь Шихуан. Конь чудом перескакивает через девушку, Ин Чжэн останавливается и видит, как она хороша и прекрасна. Он хочет было уехать, но отец будущей невесты усиливает обстоятельства «несчастья», вслух сетуя на то, что якобы дочь не может идти, а до повозки далеко. Ин Чжэн, как заправский средневековый рыцарь, подхватывает девушку на коня и уезжает вместе с ней. Уловка сработала – девушка станет одной из супруг Ин Чжэна и матерью первенца.
Этот адаптированный прием можно условно причислить к ситуации данного типа, поскольку мы можем проследить основные ее слагаемые: мужчина-спаситель, девушка, избавляемая от опасности, сближение персонажей. На эмоциональном уровне, хоть в кадре нет драконов или разбойников, безошибочно угадывается именно этот архетипический сюжет. Давайте посмотрим, есть ли различия этого тропа в условиях китайской культурной традиции и какие варианты сюжета с условно «спасаемой» девушкой и героем-«спасителем» мы можем найти в истории и литературе.
Симэнь Бао оставляет Хэ Бо без невест.
Одно из самых первых упоминаний ситуации, где есть живущее в реке чудовище, пожирающее несчастных девушек, мы можем найти в «Исторических записках» Сыма Цяня. Он описывает деяния Симэнь Бао 西門豹 – чиновника 5 в до нэ. Прибыв к новому месту назначения, Симэнь Бао узнал, что ежегодно дух реки Хэ Бо требует жертву в виде красивых девушек. В день очередного «свадьбы» земной девы и духа реки, чиновник прибыл на место, приказав сообщить ему, что можно найти девушек и попривлекательнее. С этими его словами в реку в качестве посланницы была брошена главная шаманка, отвечавшая за церемонию, затем – ее ученицы и трое старейшин деревни – саньлао. Потом Симэнь Бао обратил взор на местных чиновников, которые и допускали подобные бесчинства:
Все потупились, а затем стали биться головой о землю, да так, что кровь потекла ручьями, а лица сделались бледными, как у покойников. Симэнь Бао сказал: «Ну что ж, пока их оставим». Затем Бао сказал: «Чиновники, встаньте! Объявите о том, что гости у Хэ-бо задержались надолго, а теперь все возвращаются по домам. И чиновники, и жители E так перепугались, что с этого момента больше не смели говорить о том, что Хэ-бо требует жену.
"Исторические записки", Сыма Цянь.
То есть формально девушка была спасена, однако никакой личной выгоды из этого Симэнь Бао не извлек, разве что косвенную – заслужив репутацию хитроумного и решительного управленца. Мораль этой истории была в установлении порядков центральной власти и искоренении местных обычаев, которые вместе с поборами деревенских властей вели к несчастью простого народа (百姓 bǎixìng).
«История Лю И» Ли Чаовэя – спасение девушки-дракона.
Еще один вариант комбинации юноша-девушка-дракон: здесь это юноша и девушка-дракон, которую обижает другой дракон. Сюжет знаменитого романа эпохи Тан "История Лю И" ("柳毅传书") повествует о незадачливом заглавном герое, который по пути в столицу встретил плачущую на берегу озера девушку. Несчастная оказалась девушкой-драконом, которую обижал злой супруг. Ученый вызвался отнести ее письмо дяде – могущественному дракону, который ее освободил. Пришлось ему для этого отказаться от экзамена, куда он направлялся. Девушка-дракон была тронута добротой простого ученого, но он отверг возможность их союза, чтобы не показаться корыстолюбивым человеком, который воспользовался ситуацией. Чувства девушки были так велики, что они с отцом в людском обличье поселились неподалеку от дома Лю И и стали вести простую жизнь. Со временем она открылась возлюбленному, и они поженились.
Здесь мы видим, что спасение девушки скорее свидетельствует о высоком моральном облике главного героя. Хоть союз в конечном итоге и складывается, но на втором этапе повествования. Здесь уже девушке нужно играть активную роль, чтобы добиться своего счастья. Вознаграждение здесь непрямое, поскольку в земной девушке герой сначала не узнает спасенную принцессу и не связывает отношения с совершенным в прошлом благородном поступке. Здесь мораль скорее «я спасу тебя бескорыстно», то есть подвиг становится частью внутреннего роста героя, укрепления его нравственности и человеколюбия как конфуцианских ценностей.
Пу Сун Лин предупреждает об опасности спасения незнакомых девушек.
В «Раскрашенной коже» Пу Сун Лина спасение – это сцена завязки всего повествования. С самых первых строк мы погружаемся в волнующую ситуацию встречи студента и беззащитной незнакомки («затруднялась ступать», «бежала сиротливо», «одна-одинешенька»).
Студент Ван из Тайюаня шел как - то поутру и встретил на дороге девушку с узелком под мышкой. Она куда - то бежала одна - одинешенька и сильно затруднялась ступать. Ван устремился за ней, нагнал. Оказывается - красавица лет на дважды восемь. В душу Вана проникли любовь и умиление.
- Зачем это вы, как говорится, "в ночную рань совсем, совсем одна бежите сиротливо"? - спросил Ван.
- Вы - прохожий с дороги, не можете рассеять мою грусть, мое горе. Стоит ли давать себе труд меня спрашивать?
- А в чем же ваше горе, милая? Быть может, я мог бы приложить некоторые усилия, чтобы вам помочь?
- Отец мой и мать жадны до денег, - сказала она, темнея печалью, - они продали меня в красные ворота. Там оказалась очень ревнивая жена, которая по утрам меня ругала, а по вечерам секла и всячески позорила. Этого я не в силах была вынести и вот хочу бежать от них подальше!
Как мы узнаем дальше, это была типичная ловушка демона, который искал очередную жертву. Чтобы избавиться от него, студенту пришлось расстаться с жизнью, а воскресили его усилия преданной жены, которой пришлось пройти через унижение и побои. Здесь мораль истории в том, что законные отношения – это опора жизненности и порядка, а легкомысленные связи могут быть смертельно опасными. Троп же инвертируется – вместо несчастной девушки жертвой в конечном итоге становится студент, а его жена совершает моральный подвиг, чтобы вернуть его к жизни. Здесь мы видим, что поиск личной выгоды и сластолюбие – это прямой путь не только к моральному падению, но и физической смерти. А спас бы девушку бескорыстно, не приводя домой – глядишь, и избежал бы демона.
Ученый спасает женщину по дороге на экзамены (赶考路上救妇人的状元郎).
Существует множество вариантов этой легенды, но в большинстве случаев она начинается с путешествия бедного, но талантливого студента (часто из провинции) в столицу. Он направляется туда часто на последние деньги семьи, чтобы сдать императорские экзамены. По пути он встречает женщину (иногда беременную, старушку или даже призрак), попавшую в беду. Ее могут обижать разбойники, она может быть больна или ее хотят пожертвовать духам. Не думая о личной выгоде и пренебрегая возможным опозданием на экзамен, студент помогает несчастной. Волшебной наградой оказывается первое место на экзамене, а ситуация с женщиной – испытанием высших сил. Она сама может оказаться божеством или предсказать, что он сдаст экзамен, может раскрыть заговор против него на экзаменах или просто быть иллюстрацией его высоких моральных качеств, которые и должны быть у настоящего слуги народа. Один из вариантов этой истории был обработан Фу Чжэном (福正) и вошел в сборник народных преданий (民间传说).
Мы опять обращаем внимание, что в этом испытании судьбы женщина не становится призом спасителя, его добродетель и нравственность заключается в благородном спасении несчастной без ожидания личной выгоды. Здесь скорее пример отказа от себя и капитуляции эго через поступок, который не предполагает обретение выгоды или статуса. Чиновничья должность здесь рассматривается в дидактическом аспекте – как возможность служить людям, которой следует одарять только достойных претендентов, способных отказаться от личных целей: 克己奉公 (kè jǐ fèng gōng) - подавлять личные интересы ради общественного блага.
«История Ли Ва» - сначала спаси спасителя.
Роман Бай Синьцзяня «История Ли Ва» ("李娃传") был написан в эпоху Тан. Здесь спасение не такое буквальное, оно случается только во второй части истории. А сначала нужно спасти спасителя! Куртизанка Ли Ва и Ли И, молодой человек из знатной семьи, какое-то время проводят жизнь в увеселениях, но вместе с деньгами заканчиваются и их отношения. Ли И оказывается на улице. В пору крайней нужды он снова встречается с Ли Ва, которая при виде его страданий душевно преображается, уходит из борделя и начинает возрождать несчастного к жизни и возможной карьере. Заботами Ли Ва юноша сдает экзамены и возвращается в свой социальный слой. Плачущая Ли Ва готова отказаться от своей любви. Однако отец юноши признает их брак, и они преодолевают разрыв сословий.
С тех пор Ли Ва заботилась о муже и детях, была почтительна к родителям и принесла процветание всей семье.
Спасению Ли Ва от репутации куртизанки в законном браке с аристократом предшествовало ее моральное перерождение и приложенные усилия. Мы не видим здесь какого-то выдающегося героизма со стороны мужского персонажа, наоборот, акцент сделан на «Путешествие героини», через которое проходит Ли Ва. Она занимает здесь активную позицию и реинтеграция в социум – это следствие ее решительности и смелости. Мораль заключается в вознаграждении добрых дел, которое опять-таки происходит именно тогда, когда героиня готова полностью отказаться от личных желаний.
«Нефритовая зала» - спасение силой властных полномочий.
В популярной пьесе эпохи Мин «Нефритовая зала» ("玉堂春") опять фигурирует куртизанка. Богатый молодой человек Ван Цзиньлунь влюбляется в "фею ветра и пыли" Су Сань и разоряется, тратя на неё деньги. Его выгоняют из борделя, а Су Сань решают продать богатому торговцу в качестве наложницы. В результате козней законной жены торговца, он умирает от отравления, а Су Сань по ложному обвинению заключают под стражу. Позже Ван сдаёт экзамены, становится судьёй и спасает её, а впоследствии и женится.
Мотив спасения здесь и буквальный – из тюрьмы и смерти от навета, и социальный - Ван Цзиньлунь даёт Су Сань честное имя, спасая от позорной судьбы.
В жизни метафорическое «спасение» через брак тоже имело место, но оно не становилось распространенным сюжетом. Одной любви было недостаточно, чтобы изменить жизнь и статус. Нужны были приложенные усилия, добродетель, моральное очищение. Тем не менее, известны несколько случаев, когда известные люди находили спутниц в "цветах и ивах". Позволить себе такое могли не просто чиновники, а люди художественного склада – поэты или литераторы. Даже если девушки входили в дом, в лучшем случае им даровался официальный статус наложницы, но часто и этого не происходило.
Лю Юйси 刘禹锡 (772-842) – Танский чиновник и литератор, взял в наложницы даму Э 鄂姬 после 11 лет одинокой жизни после смерти любимой жены. Встретив Э цзи во время путешествия, он был очарован. Поскольку официальный брак между ними был невозможен, Лю Юйси взял ее в наложницы. Э цзи умерла после 4 лет жизни с поэтом, и он оплакал ее в стихотворении «Две печали», которое иногда приписывают более известному Юань Чжэню 元稹.
Су ши 苏轼 (1037-1101), известный нам как поэт времен Северной Сун Су Дунпо, в возрасте 38 лет выкупил 12-летнюю Ван Чжаоюнь 王朝云, а когда ей исполнилось 18, взял её в наложницы. Девушка была не только артистически одарена и привлекательна, она разделяла духовные чаяния Су ши понимала его сокровенные мысли. Она была вместе с Су ши более двадцати лет и сопровождала его в годы упадка его карьеры. Их ребенок умер в возрасте 6 месяцев, сама Ван Чжаоюнь скончалась в возрасте 34 лет во время пребывания в Хуэйчжоу, куда Су ши был отправлен в изгнание. Чжаоюнь была искусна в каллиграфии, изучала буддизм, писала картины. Над ее гробницей решением Су ши монахи храма Цичан построили павильон Люжу – Шести подобий, так как именно буддийские строфы о шести подобиях она, по легенде, произнесла на смертном одре. В своем творчестве поэт неоднократно увековечивал свои чувства к Чжаоюнь, а когда она умерла, выразил свою скорбь в нескольких стихотворениях. Тем не менее, смена официального статуса со служанки на наложницу произошла уже после многих лет совместной жизни, после приезда поэта в Хуанчжоу.
Известная поэтесса и куртизанка Лю Жуши 柳如是（1618年－1664年）в детстве была продана в певицы, а затем стала наложницей отставного премьер-министра Чжоу Даодэна. Обладая живым умом и художественными талантами, она рано научилась каллиграфии и неплохо рисовала. После смерти чиновника девушка была изгнана из семьи и была вынуждена странствовать. Ее роман с поэтом Чэнь Цзилуном завершился расставанием, однако она продолжала вести светскую жизнь. Будучи известной куртизанкой, она обладала художественным и поэтическим талантом, имела политические амбиции и участвовала в собраниях ученых. Она встретилась с Цянь Цяньи, писателем и главой Академии Дунлинь, переодевшись в мужскую одежду. Разница в возрасте составляла 36 лет, но очарование было взаимным и переросло в глубокие одухотворенные отношения. Женитьба на Лю Жуши встретила сначала общественное сопротивление, но все-таки состоялась. Она стала второй женой в семье, где уже была жена и две наложницы, однако Цянь Цяньи велел обращаться к ней «госпожа» - 夫人, а не «вторая жена» 姨太. Она покончила с собой после смерти Цянь Цяньи, оставив после себя каллиграфии и стихотворения. Стиль ее письма описывают как «железный кулак с серебряным крюком, запечатлевший чудесные следы» 铁拳银钩，妙迹永存 (Tiě quán yín gōu, miào jī yǒng cún), подразумевая мощность линий, соединенные с изяществом.
Таким образом, можно сказать, что сюжет спасения «девы в беде» в китайской культуре имеет свои особенности – акцент смещен с индивидуального подвига на коллективные ценности. Сам поступок чаще служит иллюстрацией высоких нравственных качеств главного героя, а спасенная совсем не обязательно становится наградой – наоборот, герой опасается быть заподозренным в корыстолюбии. Как говорится в "Лунь Юй": 君子喻于义，小人喻于利 (jūnzǐ yùyúyì, xiǎo rén yù yú lì) - "Благородный муж прежде всего думает о долге, а маленький человек - о выгоде".
Или же история содержит урок, как у Пу Сунлина. Естественный вывод из нее состоит в том, следование низменным влечениям неизбежно приведет к дурным последствиям. Складывается впечатление, что важнее личной выгоды в общественной мифологии становится следование конфуцианским нормам и ритуалу, а вознаграждение неизбежно выступает результатом не храбрости, а добрых деяний. Спасение становится частным случаем выражения человеколюбия 仁 жэнь – центрального элемента конфуцианской морали или следствием выполнения чиновником своих прямых обязанностей - заботы о вверенном ему населении. Так, для Симэнь Бао девушки вовсе не были главным фокусом внимания. Он прежде всего 为民除害 (wèi mín chú hài) - избавлял народ от бедствий и выполнял свой долг.
Часто девушка часто сама занимает активную позицию, налаживая отношения с будущим супругом (история Лю И) или спасая его от нищеты (История Ли Ва). Спасение же через социальный статус путем женитьбы на куртизанке в иконических случаях связано с талантом и добродетелью женщины – она становится верной спутницей, разделяющей чаяния супруга. В противном случае, если их связывает только физическое притяжение и любовь к удовольствиям, мы попадаем в другой сценарий – «гибельная красота», о чем я планирую написать чуть позже.