Я выносила мусор, как обычно делала это по вечерам, когда на лестничной площадке появилась соседка Зинаида Петровна. Она жила этажом выше и всегда находила повод для разговора, особенно если видела меня одну.
— О, Людочка! — воскликнула она, спускаясь с пакетом в руках. — Как дела? Как жизнь личная?
— Здравствуйте, Зинаида Петровна. Всё нормально.
— Нормально... А мужика всё нет?
Я почувствовала, как внутри что-то сжимается. Этот вопрос она задавала регулярно, и каждый раз он резал по живому.
— Нет пока.
— Эх, Людочка... А ведь тебе уже под сорок. Время-то идёт.
— Время идёт у всех.
— У всех, да не у всех так быстро. У тебя вон уже морщинки появились.
Я посмотрела на себя в отражение стеклянной двери мусоропровода. Действительно, возле глаз были заметны первые морщинки.
— Возраст даёт о себе знать.
— Даёт, даёт... А ты ничего не предпринимаешь? Не ищешь никого?
— Ищу. Но пока не складывается.
— Не складывается... А может, дело не в том, что не складывается, а в том, что ты слишком привередливая?
Я бросила пакет в мусоропровод, повернулась к соседке.
— Привередливая? В каком смысле?
— Да в прямом. Помню, как тот молодой человек к тебе ходил. Симпатичный такой, работящий. А ты его отшила.
— Андрей? Мы просто не подошли друг другу.
— Не подошли... А чего не подошли? Не пил, не курил, работал хорошо.
— Зинаида Петровна, совместимость — это не только отсутствие вредных привычек.
— А что ещё? Красота? Богатство?
— Понимание, общие интересы, чувства.
— Чувства... — протянула соседка. — В твоём возрасте не до чувств уже. Надо на практичность смотреть.
Я почувствовала, как лицо горит от обиды.
— Почему в моём возрасте не до чувств?
— Потому что время упущено. В двадцать можно разбирать, а в сорок брать то, что дают.
— А если то, что дают, не подходит?
— Подходит или не подходит — не так важно. Важно не остаться одной.
— А вдруг я не боюсь остаться одной?
Зинаида Петровна посмотрела на меня с сожалением.
— Не боишься? Людочка, да ты же жалуешься постоянно!
— Когда я жалуюсь?
— Да всё время! То лампочку некому поменять, то полку повесить, то в магазин тяжести носить.
— Это не жалобы на одиночество. Это просто бытовые трудности.
— Бытовые... А если бы муж был, разве были бы трудности?
— Были бы другие трудности.
— Другие, да не такие. Мужчина в доме — это опора.
— Не всякий мужчина опора.
— Всякий лучше, чем никакого.
Я открыла было рот, чтобы возразить, но соседка продолжила:
— Знаешь, Людочка, в чём твоя проблема?
— В чём?
— В характере. Ты слишком колючая.
— Колючая?
— Ну да. Всегда споришь, всегда своё мнение имеешь. Мужчины такого не любят.
— А что они любят?
— Покладистость. Мягкость. Умение промолчать, когда надо.
— То есть я должна стать бесхребетной?
— Не бесхребетной, а женственной. А ты какая-то мужиковатая.
Я почувствовала, как внутри закипает злость.
— В чём я мужиковатая?
— Во всём. В разговоре, в поведении. Вечно споришь, доказываешь что-то.
— А что, женщины не имеют права на собственное мнение?
— Имеют. Но не должны его навязывать.
— Я никому не навязываю.
— Навязываешь. Вот сейчас навязываешь.
— Я просто защищаю свою точку зрения.
— Вот видишь! Опять защищаешься! А надо соглашаться.
— Соглашаться с чем?
— С тем, что тебе говорят. Мужчины любят, когда их слушают.
— А если они несут чушь?
— Всё равно слушать. И кивать.
— Зинаида Петровна, но это же глупо!
— Не глупо, а мудро. Семейная мудрость.
— Какая семейная мудрость в том, чтобы соглашаться с глупостью?
— Людочка, ты опять споришь! Вот поэтому и одна!
Я стояла возле мусоропровода и чувствовала, как слова соседки бьют по самому больному месту.
— То есть я одна, потому что имею собственное мнение?
— Не только поэтому. Ещё и потому, что слишком требовательная.
— В чём требовательная?
— Во всём. Помню, рассказывала про того программиста. Хороший человек был, а ты к нему придиралась.
— Я не придиралась. Мне не нравилось, что он невоспитанный.
— Невоспитанный? А что он такого делал?
— Громко чавкал, когда ел. В театре засыпал. На мои рассказы не реагировал.
— И что? Мелочи же!
— Для меня не мелочи.
— Вот видишь! Слишком привередливая! А с таким характером с тобой кто вообще жить будет?
Эти слова ударили меня как пощёчина. Я стояла и не знала, что ответить.
— Зинаида Петровна, а почему вы думаете, что знаете, какой у меня характер?
— Да я же с тобой пять лет живу по соседству! Вижу, как ты себя ведёшь!
— И как я себя веду?
— Гордо. Высокомерно. Будто все тебе должны.
— Когда я так себя вела?
— Да постоянно! Помнишь, как управляющую отчитывала за грязь в подъезде?
— Я не отчитывала. Я высказала претензию.
— Высказала... А тон какой был! Как начальница с подчинённой разговаривала!
— А разве неправильно требовать чистоты в подъезде?
— Правильно. Но можно же мягче.
— Мягко уже просила. Не помогало.
— Ну и что? Всё равно не стоило так резко.
— Почему не стоило?
— Потому что люди запомнили. И теперь про тебя говорят — вредная.
— Кто говорит?
— Соседи говорят. Мол, Людка та ещё стерва.
Я почувствовала, как по спине прошёл холодок.
— Стерва? За что?
— За то, что характер скверный. Всем недовольна, всех критикуешь.
— Я не всех критикую!
— Критикуешь. И соседей, и управляющую, и мужчин своих.
— Какие мои мужчины?
— Которые к тебе ходили. Всех в чём-то не устраивали.
— А если они действительно не подходили?
— Людочка, да не может быть, чтобы все не подходили! Значит, дело в тебе!
— В чём во мне?
— В завышенных требованиях. В нежелании идти на компромиссы.
— А какие компромиссы?
— Любые. Закрыть глаза на недостатки. Принять человека таким, какой он есть.
— Даже если он мне неприятен?
— Даже если. Потому что идеальных не бывает.
— Я не ищу идеального. Я ищу подходящего.
— А что значит подходящий?
— Того, с кем интересно, комфортно, приятно.
— Людочка, да в сорок лет не до интереса! В сорок лет нужна стабильность!
— А мне нужен интерес.
— Вот видишь! Опять своё! А потом удивляешься, почему одна!
Я поняла, что разговор заходит в тупик.
— Зинаида Петровна, а может, мне и правда лучше одной?
— Лучше одной? Людочка, ты что говоришь!
— Говорю то, что думаю. Может, одиночество — это не приговор, а выбор?
— Какой выбор? Кто же выбирает одиночество?
— Те, кто не готов жертвовать собой ради отношений.
— Жертвовать... А без жертв разве бывают отношения?
— Бывают. Где жертвуют обоюдно, а не только женщина.
— Женщина должна жертвовать больше. Такова природа.
— Чья природа?
— Женская. Мы созданы для семьи, для мужа.
— А для себя мы не созданы?
— Для себя — это эгоизм.
— Почему эгоизм?
— Потому что одинокая женщина никому не нужна.
— А счастливая одинокая женщина?
— Не бывает счастливых одиноких женщин!
— Откуда такая уверенность?
— Из жизни! Все одинокие женщины несчастные!
— Все знаете?
— Не всех, но многих. И все жалуются.
— А может, они жалуются не на одиночество, а на давление общества?
— На какое давление?
— На то, что им постоянно говорят, что они неполноценные.
Зинаида Петровна задумалась.
— А кто говорит, что неполноценные?
— Вы, например. Вот сейчас говорите.
— Я не говорю, что неполноценные. Я говорю, что несчастные.
— А разве это не одно и то же?
— Не одно...
— Зинаида Петровна, а может, каждый сам решает, что такое счастье?
— Может... Но семья — это основа счастья.
— Для кого-то основа. А для кого-то препятствие.
— Препятствие? Как семья может быть препятствием?
— Если в ней нет любви, понимания, уважения.
— А если есть?
— Тогда хорошо. Но если нет — лучше одиночество.
— Людочка, да откуда у тебя такие мысли?
— Из головы. Из наблюдений.
— За кем наблюдений?
— За парами вокруг. Многие ли выглядят счастливыми?
Соседка замолчала, видимо, вспоминая знакомые пары.
— Ну... не все...
— Вот видите. А я не хочу быть несчастной ради статуса замужней.
— А если найдёшь того, с кем будешь счастливой?
— Тогда выйду замуж. С удовольствием.
— А если не найдёшь?
— Буду счастливой одна.
— Но люди будут говорить...
— Пусть говорят. Это их проблемы, а не мои.
Зинаида Петровна посмотрела на меня с каким-то новым пониманием.
— Людочка, а может, ты и права...
— В чём права?
— В том, что лучше быть одной, чем с кем попало.
— Думаете?
— Думаю. У меня вот подруга есть — Галина. Замужем всю жизнь. А счастья не видела.
— Почему?
— Муж пьёт, дерётся. А она терпит. Говорит — замужем же.
— И что?
— А то, что, глядя на неё, думаешь — лучше бы одна была.
— Вот видите.
— Вижу... Прости, Людочка, если обидела.
— Не обидели. Просто заставили подумать.
— О чём подумать?
— О том, что мой характер — это не недостаток. Это моя защита от неподходящих людей.
— Защита...
— Да. И я не буду его менять ради чужого одобрения.
— А если так и останешься одна?
— Останусь. Зато останусь собой.
Мы поднялись по лестнице молча. У своей двери соседка остановилась.
— Людочка, а знаешь что?
— Что?
— Может, с таким характером с тобой и правда жить сложно. Но зато интересно.
Я улыбнулась.
— Спасибо, Зинаида Петровна. Это лучший комплимент за долгое время.
— Пожалуйста. И не слушай никого. Живи как считаешь нужным.
— Буду.
— И если найдёшь того, кто полюбит твой характер, а не попросит его изменить — берегись за него.
— Обязательно.
В ту ночь я долго думала о разговоре с соседкой. И поняла главное — лучше быть одной и настоящей, чем в паре и фальшивой. Мой характер — это я. И если кому-то он не нравится, проблема не во мне, а в совместимости.
А настоящая любовь принимает человека целиком. Со всеми особенностями характера.