Елена стояла у кассы в продуктовом магазине и разговаривала по телефону с подругой, когда почувствовала на себе пристальный взгляд. Женщина средних лет из очереди смотрела на неё с явным неодобрением.
— Да, Иришь, конечно приду. Давно не встречались, — говорила Елена в трубку, одновременно раскладывая покупки на ленту.
— Мама, а можно мне сок? — спросила восьмилетняя Полина, потягивая мать за рукав.
— Подожди минутку, солнышко. Иришь, перезвоню, хорошо? — Елена убрала телефон, взяла пакет сока с полки. — Какой хочешь, яблочный или апельсиновый?
— Апельсиновый!
Женщина из очереди покачала головой и громко сказала своей спутнице:
— Видишь? Разговаривает по телефону, ребёнка не слушает. А потом удивляются, почему дети невоспитанные растут.
Елена повернулась к ней:
— Простите, вы мне что-то хотели сказать?
— Ничего особенного. Просто заметила, что некоторые матери больше по телефону болтают, чем с детьми общаются.
— А некоторые матери умеют делать несколько дел одновременно.
— Матери-одиночки особенно любят всем показать, какие они занятые и важные.
Елена почувствовала, как лицо горит от злости.
— Откуда вы знаете, что я мать-одиночка?
— А разве не так? Муж бы не позволил жене в магазине по телефону трещать.
— Мой муж умер. И я имею право говорить по телефону где угодно.
Женщина смутилась, но не извинилась.
— Ну извините... Но всё равно при ребёнке неприлично.
Елена расплатилась и вышла из магазина с тяжёлым сердцем. Полина взяла её за руку.
— Мам, а почему эта тётя так сердилась?
— Не знаю, доченька. Наверное, у неё плохое настроение.
На детской площадке возле дома ситуация повторилась. Елена сидела на скамейке и отвечала на рабочие сообщения, пока Полина играла с другими детьми.
— Мама, смотри, как высоко я качаюсь! — крикнула девочка.
— Вижу, умница! Только осторожно! — ответила Елена, не отрываясь от телефона.
Рядом на скамейке сидели две женщины постарше. Одна из них заметила:
— Совсем обнаглели эти матери-одиночки. Ребёнок играет, а она в телефоне сидит.
— Это которая? — спросила вторая.
— Да вон та, в красной куртке. Мужа у неё нет, а ведёт себя как ни в чём не бывало.
— А откуда знаешь, что мужа нет?
— Да всем видно. Одна с ребёнком ходит, одна на собрания в школу приходит.
— Может, муж работает?
— Работает, работает... Не было бы мужа — вела бы себя скромнее.
Елена услышала разговор и подошла к женщинам.
— Извините, а что значит "вела бы себя скромнее"?
— А то, что не стоит привлекать к себе внимание, — сказала первая женщина.
— Каким образом я привлекаю внимание?
— А тем, что громко разговариваете, смеётесь, по телефону болтаете. Не по-вдовьи это.
— По-вдовьи? А как должна вести себя вдова?
— Скромно. Тихо. Не выставляться на показ.
— То есть я должна ходить в чёрном и молчать?
— Не в чёрном, но и не так ярко одеваться. И не хохотать так громко.
Елена посмотрела на свою красную куртку, на яркий шарф.
— А что плохого в яркой одежде?
— Для вдовы неприлично. Люди подумают, что мужа не любила.
— Люди могут думать что угодно. Это их проблемы.
— Не их, а ваши. С такой репутацией в нашем районе нелегко жить.
Елена взяла Полину за руку и пошла домой. Дочка шла молча, чувствуя мамино настроение.
В подъезде они столкнулись с соседкой Валентиной Ивановной.
— А, Елена! Как дела? — спросила та приветливо.
— Нормально. А у вас как?
— Да ничего. Кстати, вчера видела, как к вам мужчина приходил.
— Да, приходил. Это мой коллега, принёс документы.
— Коллега... — протянула Валентина Ивановна. — А долго у вас был?
— Минут двадцать. А что?
— Да так, интересно. Некоторые соседи заметили, что к вам мужчины иногда заходят.
— И что?
— Ну... как бы сказать... Вы же вдова. Нужно аккуратнее быть.
Елена почувствовала, как внутри всё закипает.
— Аккуратнее в чём?
— В репутации. Ребёнок растёт, ей в школе учиться. Не хочется, чтобы про маму плохо говорили.
— А что плохого в том, что ко мне коллеги заходят?
— Ничего плохого. Но люди разное могут подумать.
— Пусть думают. Я ничего плохого не делаю.
— Конечно, не делаете. Просто нужно осторожнее быть.
В квартире Елена села на диван и закрыла лицо руками. Полина подошла к ней.
— Мам, а что такое репутация?
— Это то, что люди о тебе думают.
— А почему они плохо о тебе думают?
— Потому что у меня нет папы. И они считают, что я должна по-другому себя вести.
— А как по-другому?
— Тише говорить, не смеяться громко, тёмную одежду носить.
— А зачем?
— Чтобы показать, что я грущу по папе.
— Но ты же по нему грустишь. Просто не показываешь.
Елена обняла дочку.
— Правильно, солнышко. Грустить можно и без чёрной одежды.
В школе на родительском собрании классная руководительница подошла к Елене после официальной части.
— Елена Викторовна, можно с вами поговорить?
— Конечно.
— Видите ли, некоторые родители жалуются...
— На что жалуются?
— На то, что вы слишком... активно участвуете в школьной жизни.
— То есть?
— Ну, предлагаете разные мероприятия, организуете праздники. Некоторые считают, что вы слишком много на себя берёте.
— А разве это плохо?
— Не плохо. Но... как бы сказать... для матери-одиночки это выглядит странно.
— Почему странно?
— Ну, обычно такие мамы более... сдержанные.
— Такие мамы?
— Одинокие. Они обычно держатся в стороне, не привлекают внимания.
Елена почувствовала, как поднимается волна негодования.
— А я должна держаться в стороне?
— Не должны. Просто... некоторые папы жалуются, что их жёны сравнивают себя с вами.
— И что?
— Говорят, мол, вот Елена Викторовна одна с ребёнком, а такая активная. А мы с мужьями сидим как мыши.
— И в чём проблема?
— Проблема в том, что это создаёт напряжение между семейными парами.
— Это их проблемы, а не мои.
— Понимаю. Но может быть, стоит чуть-чуть снизить активность?
— Нет, не стоит. Я имею право участвовать в жизни школы.
— Конечно, имеете. Я просто предупредила.
Дома Елена рассказала о разговоре подруге Ирине по телефону.
— Ир, ты представляешь? Меня просят быть менее активной!
— Бред какой-то. А что ты ответила?
— Что не буду себя ограничивать.
— Правильно. А что они хотят? Чтобы ты в угол забилась?
— Видимо, да. По их мнению, вдова должна быть тихой и незаметной.
— Ерунда. Ты живой человек, имеешь право на полноценную жизнь.
— Имею. Но окружающие думают по-другому.
— А на окружающих наплевать. Главное, что ты и Полинка счастливы.
— Мы счастливы. Просто устала от постоянных замечаний.
— А что замечают?
— Всё. То я громко смеюсь, то ярко одеваюсь, то в телефоне сижу, то слишком активная в школе.
— То есть живёшь нормальной жизнью.
— Получается, что для вдовы это ненормально.
— Лена, а может, переехать в другой район?
— Думала об этом. Но Полинке в школе хорошо, друзья есть.
— Тогда забей на соседей. Пусть языками чешут.
На следующий день Елена пошла в салон красоты. Покрасила волосы в более яркий цвет, сделала новую стрижку. Мастер сказала:
— Вам очень идёт! Яркость вам к лицу.
— Спасибо. А то мне тут говорят, что я слишком ярко выгляжу.
— Кто говорит?
— Соседи, знакомые. Считают, что вдове нужно быть скромнее.
— Ерунда! Жизнь продолжается, нужно её жить.
— Я так и думаю. Но окружающие давят.
— А вы не поддавайтесь. Что вы, в девятнадцатом веке живёте?
Возвращаясь домой, Елена встретила во дворе группу соседок. Они перестали разговаривать, когда она прошла мимо, а потом зашептались за спиной.
Дома Полина сказала:
— Мам, а меня сегодня Машина мама спрашивала, почему ты такая весёлая.
— И что ты ответила?
— Что ты не грустная, а радостная. И что мне нравится, когда ты смеёшься.
— Умница. А что она сказала?
— Сказала, что обычно мамы без пап грустные бывают.
— А ты что думаешь?
— Думаю, что каждая мама разная. И хорошо, что ты не грустная.
Елена обняла дочку и поняла, что больше не будет себя ограничивать. Пусть говорят что хотят. Она будет жить так, как считает правильным.
На следующем родительском собрании она снова предложила организовать экскурсию для детей. Некоторые родители переглянулись, но никто не возразил.
После собрания к ней подошла Анна, мама одноклассника Полины.
— Елена, а можно с вами поговорить?
— Конечно.
— Я хотела сказать спасибо. За то, что не боитесь быть собой.
— Спасибо за что?
— За то, что показываете пример. Моя подруга тоже овдовела недавно. И считает, что теперь должна ходить в чёрном и не улыбаться.
— А вы что ей говорите?
— Говорю, что жизнь продолжается. И что горе не означает, что нужно себя хоронить заживо.
— Правильно говорите.
— Я на вас показываю. Говорю — вот смотри, Елена живёт полной жизнью. И никого не стесняется.
— А что отвечает?
— Сначала возмущалась. Говорила, что это неприлично. А теперь задумалась.
— Значит, есть польза от моей "неприличности".
— Большая польза. Вы показываете, что можно горевать по мужу и при этом не превращаться в живой памятник.
Елена поняла, что её "громкая" жизнь нужна не только ей самой. Возможно, её пример поможет другим женщинам не забывать о себе в трудные времена.
И пусть соседи судачат. Она будет жить так, как считает правильным. Громко, ярко, активно. Потому что жизнь дана для того, чтобы её жить, а не для того, чтобы соответствовать чужим представлениям о том, как должна выглядеть правильная вдова.