Кто-то написал, что историки пишут или сочинения, или изложения. Не судите строго. Я напишу сочинение...
Виллим Монс родился в 1688 году в Вестфалии. Он был младшим братом фаворитки Петра Первого Анны Монс.
Иоганн-Георг Монс, отец Виллима, к 1690 году имел в Москве собственный дом и входил в круг зажиточных лиц Немецкой слободы (20 июня и 22 октября 1691 на пиру в его доме присутствовал царь Пётр I). После его смерти вдове за долги пришлось отдать мельницу и лавку, но дом с «аустерией» (гостиницей) остался за семьей. Анна Монс познакомилась с царём около 1690 года при содействии Франца Лефорта, с той поры началось возвышение семьи Монсов.
Свою службу русскому царю Виллим начал в 1707 году. Его рекомендовал взять ко двору прусский посланник Георг-Иоанн фон Кейзерлинг, (будущий муж Анны Монс). Юноша был принят сначала на военную службу в августе 1708 года. Шла война со Швецией, и он служил волонтёром, затем генерал-(флигель-) адъютантом при генерале от кавалерии Р. Х. Боуре, участвовал в сражении при Лесной и в Полтавской битве. 30 июня 1709 под Переволочной в качестве парламентёра Виллим Монс вёл переговоры со шведами о капитуляции и добился успеха.
К 1711 году он - лейтенант лейб-гвардии Преображенского полка с исполнением обязанностей адъютанта при государе и "генеральс-адъютант от кавалерии".
***
Не совсем обычная, конечно, карьера, но, в принципе, для времени царя Петра вполне себе нормальная: из ниоткуда сразу в облака... Без оглядки на родню.
***
Государь был доволен им, и так отзывался о Виллиме:
«Во всех ему поверенных делах с такой верностью, радением и прилежанием поступал, что мы тем всемилостивейше довольны были».
Вторая сестра Виллима, Матрёна Балк (в девичестве Монс), позже похлопотала о другой должности: камер-лакея при императрице Екатерине Алексеевне. Не слишком звучная должность, на самом деле, давала большие полномочия и хороший доход. Виллиму Монсу доверили всю бухгалтерию императрицы и её личную переписку. Они виделись каждый день, и молодой человек повсюду сопровождал супругу императора. Ведая дворцовым хозяйством, Виллим сопровождал Екатерину даже в заграничных поездках, включая Европу и персидский поход.
Виллим Монс был довольно хорош собой, образован, изящен, умел держаться в обществе и вести себя с женщинами. В отличие от императора, который был скорее практиком и прагматиком, Монс был не чужд романтики, писал стихи. Всё это не оставило равнодушной молодую императрицу.
Он любил красивые наряды и дорогие парики. Элегантный, с безупречными манерами, а ещё необычайно остроумный. Дамы вздыхали и вились вокруг него, словно стая ярких бабочек. Придворные старались с ним подружиться – ведь влияние Виллима на императрицу росло с каждым днём.
«Там, где появлялся Монс, всегда вспыхивало веселье, - писал историк Михаил Семевский, - раздавались смех и шутки. Он умел создавать вокруг себя атмосферу лёгкости и непринуждённости».
Виллима можно было видеть близ государыни везде, на всех торжественных обедах, на ассамблеях и маскарадах. На нём же, двадцативосьмилетнем, статном, всегда весёлом и пленительном камер-юнкере, состояла обязанность развлекать Екатерину во время частых и продолжительных её разлук со "стариком-батюшкой" - читай с мужем. Всё это входило в область служебных обязанностей Виллима Ивановича, и всё это, разумеется, никак не могло делать его службу скучною, неблагодарною, незаметною.
Уверенность Монса росла оттого, что императрица Екатерина благоволила к нему. Нет точных сведений об их отношениях, и о том, когда они начались. Но все отмечали, что с 1717 года благосостояние Виллима многократно выросло: он обзавелся домами в столице и в Москве, земельными участками и штатом прислуги. Много играл, и со смехом передавал более удачливым, чем он, изрядные суммы.
Как и многие придворные чиновники того времени, Виллим Монс часто брал взятки за предоставление различных привилегий. Посредницей между ним и его "клиентами" выступала обычно сестра - Матрёна Балк. Постепенно Монс стал так популярен, что к нему начали обращаться за решением различных вопросов члены императорской семьи и сам светлейший князь Меншиков. За свои услуги он, как правило, получал подношения, многие заискивали перед ним.
Разумеется, нашлись и завистники.
В мае 1724 года Пётр короновал жену в Москве, а Виллим Монс пожалован в камергеры. К этому времени блестящий 36-летний царедворец уже владел особняком в Петербурге, двумя домами в Москве, поместьем в Стрельне и сотнями крепостных крестьян.
Кредит доверия камергера рос и возрос "до столпов геркулесовых". И вот уже сильным и незаменимым стал при Дворе этот человек, ибо все знали: уж коли Виллим Иванович постарается, всё будет исполнено "в аккурат точно" и без проволочки.
«Вокруг Монса, — пишет историк Михаил Семевский, — группируется огромная партия, которая из эгоистических целей оберегает его, как зеницу ока».
Однако над головой его сгустились тучи.
Императору уже несколько раз анонимно доносили на любовников. Он не верил. Пока ему не показали их свидание.
5 ноября 1724 года некий таинственный незнакомец, встретив на Невском проспекте дворцового лакея Ширяева, передал ему анонимное письмо на имя государя. Поскольку пакет был запечатан, Ширяев решил отнести его кабинет-секретарю Макарову. В конце концов он всё же попал в руки самого императора.
В письме говорилось, что Виллим Монс, Иван Суворов (дядя будущего великого полководца), а также царский шут Иван Балакирев и стряпчий Егор Столетов, так сказать, используя служебное положение, активно занимались мздоимством и составили заговор с целью отравить государя. Точное содержание текста неизвестно, но, скорее всего, в нём шла речь и об отношениях Монса и Екатерины.
В наличие заговора Пётр, похоже, не очень поверил, но вот известие о любовной связи жены с щеголеватым чиновником его буквально взбесило. 5 ноября Виллима Монса арестовали. Палачи даже не успели приступить к пыткам: камер-юнкер сразу же начал признаваться во всех грехах.
8 ноября государь соблаговолил отужинать с царствующей супругой. Монс, естественно, был здесь же и, ни о чем не подозревая, долго разговаривал с Петром, который был дружелюбен и весел.
После ужина и необходимых хозяйских хлопот Виллим вернулся домой и уже ложился спать, когда к нему без стука вошёл начальник Тайной канцелярии Андрей Ушаков и предъявил ордер на арест. Монса отвезли к Ушакову в дом, предварительно опечатав все бумаги и изъяв шпагу. Все письма и другие документы уже утром были на столе у царя. А затем и Виллима доставили пред царевы очи. Петр был страшен в гневе, его всегда выдавали глаза. Монс при виде царя рухнул, как подкошенный, в обморок.https://basmania.ru/favorit-brat-favoritki/
На суде, состоявшемся 13 ноября, были выдвинуты лишь обвинения экономического характера. Монса обвинили в присвоении оброка с вотчинных деревень, взяточничестве и казнокрадстве. Вместе с ним судили также и предполагаемых сообщников. Но только одному Монсу был вынесен смертный приговор - казнь через отсечение головы.
26 ноября предполагаемого любовника императрицы казнили. Камер-юнкер Берхгольц в своих записках описывает казнь.
" (Вместе с Монсом) в тот пасмурный и промозглый день были наказаны кнутом и батогами его сестра Матрёна (сослана в Тобольск), секретарь Монса Егор Столетов (сослан в Рогервик на 10 лет), Иван Балакирев (сослан в Рогервик на 3 года). Пажа Соловова (12 лет) высекли в суде и записали в солдаты. Приговор подписали: Иван Бахметев, Александр Бредихин, Иван Дмитриев-Мамонов, Андрей Ушаков, Иван Мусин-Пушкин, Иван Бутурлин и Яков Брюс. На полях Петр начертал: "Учинить по приговору".
***
Нет, ну кто спорит, тема казнокрадства и взяточничества и сегодня жива и здорова и фактически применяема к любому чиновнику любого ранга, если только захотеть этого. Но все прекрасно понимали, за что арестован Виллим Монс и почему его приговор так жесток.
***
***
Как вам такое письмецо Виллима Ивановича к императрице:
«Здравствуй, моя государыня, кланяюся на письмо и на верном сердце Вашем. И как я прочел письмо от Вашей милости присланное, то я не мог удержать слёз своих от жалости, что Ваша милость в печали пребываешь и так сердечно желаешь письма от меня к себе. Ах, счастье мое нечаянное!.. Я плакал о том, что Ваше сердце рудой (кровью) облилось… Ах, печальны мне эти вести от Вашей милости, да и печальнее всего мне то, что Ваша милость не веру держишь, и будто моё сердце в радости, а не в тоске по Вашей милости, так как сердце Ваше, в письме дано знать, тоскливое. И я бы рад писать повседневно к Вашей милости, только истинно не могу и не знаю, как зачать писать с великой любви и опаси, чтоб не пронеслось и людям бы не дать знать наше тайное обхожденье. Да прошу и, коли желаешь, Ваша милость, чтобы нам называть друг друга "радостью", то мы должны друг друга обрадовать, а не опечалить. Да и мне сердечно жаль, что Ваша милость так тоскуешь и напрасно изволишь молодость свою поработить. Верь, Ваша милость; правда, я иноземец, так правда и то, что я Вашей милости раб и на сём свете верный Тебе, государыне сердечной. А остануся и пока жив, остаюся в верности и передаю сердце своё [далее следовало изображение червонного значка, пронзённое с двух сторон стрелами]. Прими недостойное моё сердце своими белыми руками и подсоби за тревогу верного и услужливого сердца. Прости, радость моя, со всего света любимая!»
Ну как было не поверить такому письму? Таким красивым словам? Это вам не с императором Петром Первым общаться... Слаба была Екатерина Алексеевна, ох слаба...
***
А дальше - только легенда, поскольку подтверждения ей нет. Ну не найдена могила Виллима Ивановича Монса!
А легенда-то страшненькая...
Говорят, что голову Виллима Монса Пётр Первый велел заспиртовать и принёс лично в спальню к жене-императрице: чтобы виделась с любовником каждую минуту... Потом, якобы этот "артефакт" оказался в Кунсткамере... Однако её там никогда не было, этой головы Монса. Это сказки!
На самом деле после отсечения головы тр.уп Виллима оставили на эшафоте, и только через несколько дней перенесли на колесо: догнивать без возможности за.хо.ронения. А вот голова его красивая была помещена здесь же, у эшафота, просто на кол. Всем в назидание...
Но в Питере со времён императора Петра Первого живёт легенда о безголовом привидении Монса, которое бродит по подвалам Эрмитажа в поисках своей головы…
***
Император Пётр Великий пережил любовника своей жены Виллима Монса всего на 3 месяца. После этого править в России начала его супруга, императрица Екатерина Алексеевна. Она помиловала всех осуждённых по делу Монса. А в спальне хранила его табакерку, трубку и лорнет. Процарствовала Екатерина недолго, всего два с лишним года, и скончалась в мае 1727-го.
И, кстати, портретов Виллима Ивановича Монса в России не сохранилось. И вы ещё спрашиваете почему???
Вот так как-то сегодня...
Спасибо тем, кто дочитал до конца! Лайки помогают развитию канала! И не пропустите новые Истории, ведь продолжение следует!