Николай сидел на диване и держал на коленях небольшой чемодан.
Николай волновался.
«Говорить или не говорить? — думал он. — Поступить, как должен поступить порядочный, честный муж? Или всё же наплевать на честность и сделать так, как велит мне сердце?
Господи, ну почему мне так тяжело? За что ты, Господи, посылаешь мне столь тяжёлые, столь непростые мне испытания? Не затем ли, чтобы я прошёл его! Прошёл это испытание.
Ведь это именно испытание... И я должен... Нет! Я просто обязан пройти его с честью. Иначе я просто не смогу жить. Я не вынесу».
И с этими мыслями Николай вскочил с дивана и побежал искать жену.
Он нашёл Веронику на кухне. Она делала котлеты.
— Вот! — решительно произнёс Николай и положил небольшой чемодан на стол.
— Ну куда ты всякую грязь кладёшь? — сердито произнесла Вероника. — Не видишь, что ли, я котлеты здесь делаю. А ты? Суёшь свой грязный чемодан мне под нос. Чего ты хочешь?
— Открой.
— Что открыть?
— Чемодан открой, и ты увидишь.
— Сам открывай свой грязный чемодан, у меня руки в фарше.
Николай открыл чемодан, и Вероника увидела, что в нём полно денег. Николай видел, что Вероника начала глубоко и взволнованно дышать, а глаза её стали очень большими.
— Сколько здесь? — жадно произнесла Вероника и облизнулась.
— Двадцать, — ответил Николай.
— Миллионов?
— Да.
— Откуда столько денег?
Николай рассказал, что несколько месяцев назад ему повезло и он выиграл.
— Представляешь! — захлёбываясь от восторга, рассказывал Николай. — В магазине на кассе уговорили купить. Всего один билет. И надо же... Повезло!
— А почему раньше не рассказал? Утаить хотел? От жены и от дочери утаить? Один хотел владеть?
— Да бог с тобой, Вероника. Что ты такое говоришь. Боялся, что это окажется неправдой. Не верилось в такое счастье. Вот и не говорил. Решил сказать, когда получу деньги. И вот. Я их получил.
Николай с тревогой наблюдал за тем, как Вероника вытерла руки о фартук и начала доставать из чемодана деньги.
— Ты что делаешь? — спросил он.
— Половина этих денег моя! — решительно заявила Вероника. — Могу тратить, как хочу.
Забрав свою половину, Вероника вышла из кухни. Николай пошёл следом за ней.
— А ты куда это собралась? — спросил он, увидев, что жена сняла фартук, надела сапоги, пальто, шапку.
— Мы разводимся, — ответила Вероника.
— Почему?
— Потому что я люблю другого. Не знала, как тебе сказать, потому что у меня не было денег. А тот, кого я люблю, он талантливый, но бедный. А теперь, когда я стала богатой и независимой, я могу позволить себе быть наконец-то и счастливой. Я позабочусь о нём. Прощай. На развод подам сама. Квартиру я оставляю тебе.
— Но за квартиру ещё двадцать лет нужно платить?
— Вот и плати за неё, — ответила Вероника. — Деньги у тебя есть. Я ведь забрала только половину, которая положена мне по закону.
Вероника уже хотела выйти из квартиры, но в это время в прихожую из своей комнаты вышла Анюта, дочка Николая и Вероники.
— Мама, а ты куда-то уходишь? — жалобно произнесла Анюта.
Вероника с удивлением посмотрела на Анюту.
— Да, дочь, я ухожу. Мы с твоим папой разводимся. Я оставляю ему квартиру и ухожу к другому. Я его люблю. А когда ты вырастешь, ты меня поймёшь. А не поймёшь, и не надо.
— А как же я? — спросила Анюта.
— А ты остаёшься с отцом.
— Но, мама!
— С отцом, с отцом. Ты уже взрослая, тебе уже тринадцать лет.
— Мне только недавно двенадцать исполнилось.
— Да? — удивилась Вероника. — Надо же. Я думала, что ты старше. Но в любом случае, дочь, я уверена, что ты справишься. Мы, женщины, такой живучий народ.
Николай, поговори с дочерью. В конце концов, ты отец или кто? Видишь ведь, ребёнок переживает.
Выходя из квартиры, Вероника оглянулась.
— Что-то я ещё хотела сказать? — задумчиво произнесла она. — Ах да. Спасибо тебе, Николай. Другого такого, как ты, честное слово, днём с огнём не найти. Другой бы на твоём месте всё себе забрал, а ты — нет.
Глупый, конечно, поступок, но... Всё равно спасибо. А ты, Анюта, будь умницей. Веди себя хорошо. Слушайся папу.
И Вероника вышла из квартиры, громко хлопнув дверью.
Анюта посмотрела на Николая, и её глаза были широко раскрыты и блестели от сдерживаемых слёз.
И в этот момент он проснулся...
***
«Так это был сон! — радостно подумал Николай. — Предобеденный сон! Слава богу. Господи, как представлю, что такое могло быть на самом деле... Нет, но... Вероника?!
Хм... Какова! Её тон. Её мимика. Жесты! А слова, которые она говорила мне? И в целом то, как она себя вела, это было, конечно, более чем возмутительно... А её лицо? И это после тринадцати лет брака.
Выражение лица у неё было такое, как будто она готова была меня заклевать... И всё ради чего? Ради каких-то денег?
Никогда бы не подумал, что она у меня такая. Никогда. Теперь даже не знаю, как и быть. Даже и не знаю. После всего, что я сейчас увидел... Мне почему-то стало немножко даже страшно жить».
Николай поднялся с дивана и пошёл на кухню. Увидел, что Вероника делает котлеты.
«Котлеты! — подумал Николай. — А сон-то в руку! Вот не случайно люди говорят, что предобеденный сон в воскресенье — это вещий сон. Не случайно!»
— Через час всё будет готово, — сказала Вероника. — Суп уже сварен. Остались только котлеты и картошка.
— Ага, — ответил Николай и пошёл в ванную.
А после обеда, когда Вероника ушла в магазин, Николай быстро собрал свои вещи и тоже ушёл.
А уже когда сидел в поезде «Челябинск — Москва», отправил Веронике сообщение.
Из этого сообщения Вероника поняла, что Николай больше так жить не может, что Челябинск ему надоел, а он всегда мечтал жить в Москве, что он уже давно чувствует, что Вероника его не любит, что они уже чужие друг другу люди, и поэтому он решил не мучить ни её, ни себя и ушёл.
***
Вечером Вероника сообщила об этом дочери.
— Как ушёл? — не поняла Анюта. — Куда ушёл?
— Совсем ушёл, дочка, — грустно ответила Вероника. — Прислал сообщение. Почитай.
Анюта прочитала сообщение и всё поняла.
— Он вернётся, мама, — сказала она.
— Нет, доченька, — грустно ответила Вероника. — Не вернётся. Я чувствую. Ты же видишь, он всегда мечтал жить в Москве.
— А если он вернётся, ты его простишь?
— Нет, — решительно ответила Вероника. — Не прощу. Потому что такое не прощают. А почему ты так на меня смотришь?
— Как так? Нормально смотрю.
— Нет, ты смотришь недоверчиво. Думаешь, я его прощу и пущу обратно?
— Время покажет, — ответила Анюта и ушла в свою комнату.
А через два дня Вероника сказала Анюте, что с папой случилась неприятность.
— Какая? — удивилась Анюта.
— Он сейчас в Москве, и у него не всё в порядке... с головой. Я сейчас же еду к нему. Вернусь, всё тебе расскажу.
— Ну-ну, — ответила Анюта.
***
Вероника вернулась через три дня.
— В дороге у папы украли его чемодан, — сказала Вероника, — и он так расстроился, что...
— Подвинулся? — спросила Анюта.
— Куда подвинулся? — не поняла Вероника.
— Не куда, а чем. Рассудком.
— Ну зачем так грубо, доченька? Просто у твоего папы некоторое расстройство.
— Ну я и говорю.
— Я уверена, что всё будет хорошо, — сказала Вероника. — Уверена. — Я не сомневаюсь, что с ним такое произошло только потому, что он очень переживал, что бросил нас.
— Ты в этом уверена? — спросила дочь.
— Вне всяких сомнений. Ну не станет же человек переживать так сильно из-за каких-то там вещей и какого-то чемодана.
— Он, мама, не из-за вещей переживает.
— А из-за чего?
Анюта ненадолго вышла, а когда вернулась, положила перед мамой пачки денег.
— Вот из-за этого.
— Это что?
— Деньги. Много. Папа прятал их в чемодане. А чемодан хранил в ванной. У него там был тайник. Я его случайно обнаружила. Но когда я обнаружила тайник, я не знала, что он папин. Это выяснилось позже.
— Я ничего не понимаю, дочка. Ты можешь говорить яснее?
— Куда яснее, мама? За день до его отъезда я принимала ванну и не заметила, как налила в ванну много воды и она вылилась. А когда вытирала пол, залезла под ванну и увидела там неплотно закрытую дверцу тайника. В тайнике обнаружила небольшой чемодан. Открыла, а там деньги.
— А почему эти деньги сейчас у тебя?
— Ночью, когда вы спали, я вынула все деньги из чемодана и положила вместо них книги.
— Зачем?
— Я не знала, зачем это делала. Просто мне показалось это странным. И я даже не знала, чей это тайник, папин или твой.
— Так надо было поговорить с нами.
— И я собиралась с вами поговорить. Но тут выяснилось, что папа от нас ушёл. И я сразу пошла в ванную. Увидела, что тайник пуст, и поняла, что это он деньги там прятал. И сбежал с чемоданом, думая, что там деньги.
— Думаешь, он не открыл и не посмотрел, что в чемодане?
— Думаю — нет, иначе бы не сбежал.
— Даже не знаю, что тебе и сказать, Анюта. С одной стороны, твой поступок — подлый.
— Почему?
— Потому что. И не спорь. По-другому его назвать нельзя.
— Но мама...
— А с другой стороны, если бы ты этого не сделала, у папы бы украли чемодан с деньгами. А так у него украли чемодан с книгами.
— А может, у него ничего не крали, мама?
— Как это?
— А так. Папа сел в поезд, отправил тебе сообщение, а после этого заглянул в свой чемодан и увидел, что вместо денег там книги... И слетел с катушек.
— Тогда тем более твой поступок гадкий, дочка, если всё так и было! Получается, что во всём виновата ты!
— Но я же не хотела, чтобы всё так закончилось? — оправдывалась Анюта.
— А чего ты хотела? О чём ты вообще думала, когда вытворяла такое?
— Я думала, что поговорю с вами двоими и всё выясню. А он сам виноват. Зачем сбежал?
— Нет, дочка. Ты можешь что угодно мне говорить в своё оправдание, но ты совершила подлость.
— Почему подлость?
— Потому что с самого начала ты задумала что-то хитрое. И поэтому засунула в чемодан книги вместо денег.
— Пусть так, — согласилась Анюта. — Но мне это простительно. Мне всего двенадцать лет.
— Твой возраст тебя не оправдывает, Анюта. Поступок гадкий, и ты обязана признать это.
— Ну хорошо, хорошо. Признаю. Гадкий поступок. Но теперь-то чего? Что делать будем?
— Даже не знаю.
— Я вот что предлагаю, мама. Давай сделаем так. Половина денег пойдёт на квартиру. Мы полностью расплатимся за неё. А другая половина — на восстановление папиного душевного здоровья.
И Вероника согласилась. ©Михаил Лекс