О планах России на низкоорбитальные дополнения спутниковой системы - в авторской колонке, написанной специально для «Вечерней Казани», рассказывает выпускник аэрокосмического факультета МАИ и инженер-ракетостроитель.
Интервью нового главы Роскосмоса Дмитрия Баканова, прошедшее 28 июля 2025 года, может остаться в истории как поворотная точка российской космонавтики. Он заявил: "В ближайшие два года будет полностью развернута группировка в размере 350 космических аппаратов на низкой орбите. То есть мы за два года развернем столько, сколько у нас есть сегодня". Для сравнения: из примерно 10 тысяч активных спутников на орбите более 7 тысяч принадлежат Starlink Илона Маска. У России — около 300. Баканов признает отставание, но подчеркивает важность собственных технологических решений.
Для развертывания такой масштабной группировки потребуется существенно нарастить запуски — примерно ещё столько же ракет, сколько Россия запустила за весь 2024 год. Тогда было всего 17 запусков, но на орбиту вывели 99 космических аппаратов. Этот пример показывает, что важно не только количество, но и эффективность — сколько полезных нагрузок помещается в каждую ракету. Именно такой подход массовых групповых выведений и планируется использовать для новых низкоорбитальных систем.
Для большинства читателей навигация — это GPS в смартфоне. Реже — ГЛОНАСС. Однако эти системы основаны на спутниках, находящихся на средневысокой орбите (MEO), на высотах около 20 тысяч километров. Там они медленно летают, излучают сигналы с мощностью чуть выше фонового шума, и, тем не менее, обеспечивают глобальное позиционирование. Проблема в том, что в городских кварталах и внутри зданий сигнал теряется, а точность ограничена несколькими метрами.
Новая концепция — это спутники навигации на низкой орбите (LEO), на высотах в 500–1200 километров. Их сигнал сильнее в десятки раз. Такие спутники летают быстро, за 90 минут облетая Землю. Благодаря скорости и частому повторному пролету над одними и теми же точками, LEO обеспечивают высокую обновляемость данных. Это особенно важно для прецизионных алгоритмов позиционирования, таких как PPP (Precise Point Positioning): быстрая смена углов видимости ускоряет сходимость расчётов и повышает точность, особенно в условиях плотной городской застройки. Это не мечта, а уже развернувшаяся гонка.
Причём, по словам Баканова, линия конвейерной сборки аппаратов уже готовится на заводе имени Решетнёва в Красноярском крае. Там будут производиться малые спутники массой до 100 килограмм. И, как уточняет Баканов, скорее всего, именно на этой линии будут собираться низкоорбитальные дополнения системы ГЛОНАСС. Официально запуск линии пока не объявлен, но по риторике руководства и подготовке мощностей можно предположить, что сборка уже находится на раннем этапе или вот-вот начнётся.
Пока в России только начинается развертывание линий массового производства таких спутников, в США уже запущен первый аппарат системы Xona Pulsar — коммерческой LEO-навигации с точностью до 10 сантиметров, совместимой с GPS-приемниками. Интересно, что название этой системы — Pulsar — отсылает не только к технологии, но и к далёкому будущему: в астронавигации давно обсуждается возможность ориентироваться по настоящим пульсарам — нейтронным звёздам, излучающим стабильные радиоимпульсы. Такие объекты могли бы стать навигационными маяками для межпланетных полётов. Пока же Xona предлагает «земную версию» коммерческой LEO-навигации, совместимой с обычными GPS-приемниками. К 2030 году они обещают 258 спутников, каждый — с зашифрованными сигналами и защитой от помех.
Европейское космическое агентство (ESA) тоже не отстаёт от американцев и планирует запустить первые два спутника-демонстратора LEO-PNT уже в декабре 2025 года, а Китай анонсировал расширение BeiDou на низкую орбиту к 2030-му. Даже компания SpaceX Starlink, до недавнего времени ориентированная только на интернет, включается в гонку: летом этого года SpaceX анонсировала запуск навигационной функции в своей сети.
Но почему мир так резко повернулся к низкой орбите?
Во-первых, сигнал. Он в десятки раз мощнее. Это значит, что даже в помещении или под деревьями приём становится возможным. Во-вторых, точность. При большом количестве спутников и быстрой смене геометрии приемник может определять координаты не в метрах, а в сантиметрах. В-третьих — устойчивость. Старые GNSS можно заглушить дешёвой аппаратурой. Мощный LEO-сигнал заглушить труднее. К тому же у большинства систем будут зашифрованные сигналы и межспутниковая координация.
Но главная причина бума LEO-навигации — революция в космической экономике. Если раньше запуск одного килограмма на орбиту стоил десятки тысяч долларов, то сегодня SpaceX снизила эту цифру до 1400—2700 долларов. Многоразовые ракеты и конвейерное производство спутников сделали возможным то, что еще десять лет назад было фантастикой. Одновременно микроэлектроника позволила упаковать в 100-килограммовый спутник функциональность, для которой раньше требовались тонны оборудования. Однако российские планы выглядят крайне амбициозно: быстро развернуть 200—300 спутников — означает дополнительный запуск почти каждый месяц. Для сравнения, Starlink потребовалось два года для развертывания первых 300 спутников, имея при этом самую надежную в мире ракету-носитель и отлаженные производственные процессы.
Чтобы понять масштаб перехода, представьте себе старую ламповую радиостанцию и современный смартфон. Классические навигационные спутники — это как радиостанция: мощная, надёжная, но неповоротливая. А LEO-навигация — это смартфон: лёгкий, гибкий, с миллионом функций. Главное — их можно выпускать десятками, запускать каждый месяц и обновлять как софт на телефоне.
Однако вызовов не меньше. LEO-системы требуют сотни спутников — их нужно производить, запускать, обновлять. Один спутник охватывает меньше территории, чем спутники на высотах в 20 тысяч километров. Значит, для глобального покрытия нужно в разы больше аппаратов. Их срок службы короче. Требуется новая архитектура управления и приёмники с высокой скоростью обработки данных. К тому же, в отличие от GPS, пока ни одна LEO-система не стала стандартом де-факто.
Для России это шанс и вызов одновременно. Старая высотная группировка ГЛОНАСС доживает последние годы, и её тоже планируют обновлять, запуская новые аппараты ГЛОНАСС-К2. Но низкая орбита — это путь в будущее, если будет обеспечена массовость, совместимость и устойчивость к помехам. И если планы будут реализованы — это может стать самым масштабным российским космическим проектом десятилетия. И было бы логично, если бы запуск низкоорбитальной группировки ГЛОНАСС, запланированный только с 2030 года, был синхронизирован с развёртыванием российской системы широкополосного интернета на LEO, которая готовится к запуску. Такое совмещение могло бы снизить затраты, ускорить выведение группировки и обеспечить функциональную синергию: навигация и связь — в одной архитектуре.
Будет ли этот проект успешным? Пока Роскосмос делает ставку не только на государственный ресурс, но и на включение частных игроков. Упрощается сертификация, ускоряются запуски, пересматриваются подходы к проектированию. И если и в этой гонке Россия не отстанет, мы вполне можем увидеть, как в ближайшие 5-7 лет навигаторы в наших телефонах перестанут зависеть от GPS. Возможно, они будут работать даже в метро — не ради туристов с навигатором, а чтобы обеспечить точный трек в подземке для транспортных служб, логистики и сервисов безопасности. Хотя, конечно, и пассажирам это было бы удобно — знать, где пересадка, даже без мобильного интернета, а это сейчас крайне актуально.