Благодаря русским художникам XIX века мы можем иметь более полную картину быта всех сословий. Вот и на картине Михаила Васильевича Нестерова (1862 -1942) перед нами возникает непростой быт маленького человека, мелкого чиновника, этакого Акакия Акакиевича. Картина «Домашний арест» была написана художником в 1883 году, в годы юности, когда он был увлечён идеями передвижничества.
При всей своей незначительности чиновник, изображённый на картине, мужчина средних лет, видимо проштрафился и попал под домашний арест. Поскольку делать ему теперь нечего, то он сидит и вяжет, сжавшись под суровыми взглядами женщин. Возле окна, скорее всего, сидят его жена и тёща, которые смотрят на него осуждающе, как-бы говоря: «Что же нам теперь делать, того и гляди придётся по миру идти».
На лице у жены застыло выражение безысходности, тёща смотрит с укором, но ничего не поделаешь, теперь им остаётся только ждать, когда кончится время ареста.
В картине много мелких характерных деталей, рассказывающих о быте представителей мелкого чиновничества. О том что арестант служит чиновником, говорят форменная фуражка на ширме и мундир на спинке стула.
Семья живет бедно, хотя прожили они много лет (судя по возрасту) но своего жилья так и приобрели, живут на съёмной квартире, о чём можно судить по заставленной комодом двери. Обычно так соединяли помещения, сдаваемые разным квартирантам.
На стене висит дешёвый оттиск портрета генерала Скобелева, о чём говорит хорошо просматриваемая надпись.
О бедности семьи свидетельствуют обшарпанные обои, скромная мебель, простая одежда, дешёвенькая накидка на сундуке, дырявый носок на ноге у чиновника.
В воспоминаниях мемуариста Михаила Назимова описывается тяжкая жизнь этих маленьких чиновников, полная лишений.
«Проходя ежедневно к своему месту чрез канцелярию, я нагляделся на тогдашних подьячих. Невозможно было без тяжелого, грустного чувства видеть этих оборванных, небритых и изнуренных лишениями бедняков, получавших жалованье от 1-го до 2-х руб. и не более 3 или 4 рублей в месяц, смотря по своему рангу: копииста, подканцеляриста и канцеляриста, и повытчики получали не более 6 или 8 рублей… Холостяки почти и жили в канцелярской комнате, ложились спать на тех же столах, на которых они скрипели перьями днем, переписывая нескончаемые бумаги».
В отрешённом взгляде арестанта сквозит безысходность, но он мучительно пытается найти какой-то выход, его состояние передаётся и кошке, которая тоже как бы задумалась – а что дальше?
Нестеров подчёркивает неспешность течения жизни в этой семье, его герои покорно принимают сложившиеся обстоятельства, картина наполнена невыразимой тоской.