Копна блондинистых густых волос ещё белей: За лето выцвела в полуденных лучах, как снег искрится. Под тенью шляпы из соломенных полей На плечи загорелые красивой россыпью ложится. Теряется её кипенно-белый след в полях Густо засеянного колоса пшеницы. Лишь только сарафан из луговых цветов цепляет взгляд, Мелькает вдалеке, как маятник кружится. В руках у августа подсолнухи горят, Как батареи собирают солнца силу, И блеском янтаря обогащается закат, Когда вдруг настаёт черёд менять светило. В ночной тиши над полем зреет аромат Подвызженной сухой травы, что днём была томима, И изредка с деревьев на неё снисходит клад Из урожая разносладостных плодов, За что страда любима.
Копна блондинистых густых волос ещё белей:
За лето выцвела в полуденных лучах, как снег искрится.
Под тенью шляпы из соломенных полей
На плечи загорелые красивой россыпью ложится.
Теряется её кипенно-белый след в полях
Густо засеянного колоса пшеницы.
Лишь только сарафан из луговых цветов цепляет взгляд,
Мелькает вдалеке, как маятник кружится.
В руках у августа подсолнухи горят,
Как батареи собирают солнца силу,
И блеском янтаря обогащается закат,
Когда вдруг настаёт черёд менять светило.
В ночной тиши над полем зреет аромат
Подвызженной сухой травы, что днём была томима,
И изредка с деревьев на неё снисходит клад
Из урожая разносладостных плодов,
За что страда любима.