Несмотря на яркий свет, что лился с потолка, на диванчике, вытянувшись, дремал молодой мужчина в трикотажных шортах и футболке с застиранными пятнами от кетчупа в области груди. Впалые щёки и острая линия скул свидетельствовали о тяжёлом обезвоживании, которому он подвергся в результате отравления слабительным препаратом. Между бровями залегла глубокая складка. Под глазами застыли синие тени. Губы были чуть приоткрыты и с левого уголка тянулся тонкий влажный след слюны. Грудь мужчины мерно поднималась и опускалась. Левая рука мужчины была закинута за голову, а правая покоилась на животе, слабо удерживая сотовый телефон.
Мужчина вздрогнул и распахнул мутные ото сна глаза, когда по квартире разнёсся резкая мелодия дверного звонка. Он провёл левой рукой по лицу ото лба до подбородка. Удивлённо нащупал дорожку слюны. Вытер её. Зевнул и вернул руку обратно, за голову. Снова зевнул. Нет. Он не собирался подниматься с дивана и открывать входную дверь.
"Меня нет дома", - подбодрил сам себя и снова прикрыл глаза, желая вернуться в приятную дрёму, где нет боли, мук совести, стыда и проклятых денег, из-за которых его жизнь наполнена болью, муками совести и стыдом.
Однако, не прошло и минуты, как к трели дверного звонка присоединилось жужжание телефона, который "отдыхал" на его животе.
Только один человек мог вести себя так нагло и настырно.
"А вот и Мишаня явился, - промелькнуло у него в голове. - Спасатель, - ядовито заметил. - И ведь не успокоится просто так..."
- Чего надо? - зевнул Саша, отвечая на звонок.
Дверной звонок стих.
- Открывай, - ответил ему весёлый голос приятеля.
- Не хочу. Я всё ещё на тебя обижен, - но свесил ноги с дивана. Его спина была сгорблена. Голова чуть опущена.
- А я как раз мириться пришёл, - заверил его Миша. - Предлагаю вкусно покушать и выпить за крепкую дружбу.
- Ну, если мириться, - потянулся молодой человек, поднимаясь с дивана. - Сейчас открою, - широко зевнул.
Он пригладил волосы, подтянул шорты и вышел из комнаты, чтобы открыть всё-таки входную дверь.
- Привет, - "гость" бесцеремонно отодвинул его и зашёл в квартиру. - Депрессуешь, - заявил тоном не терпящим возражений. Мужчина был в серых джинсах и белоснежной футболке с изображением черепа и револьверов на передней полочке.
- А, - окинул взглядом приятель, ногой толкнув входную дверь, чтобы она закрылась, - где? - удивлённо смотрел на руки вошедшего, в которых ничего не было.
- Всё будет. Тебе нужно только переодеться... - обернулся Миша, широко улыбаясь.
- Э, нет, - отмахнулся от него хозяин квартиры. - Мы так не договаривались, - замахал руками Саша и подтянул шорты, которые после выздоравления постоянно норовили сползти.
- Мы вообще-то, никак не договаривались, - парировал приятель.
- А, - снова махнул рукой хозяин квартиры и направился на кухню.
- Сашка, - последовал за ним молодой человек, - прошла неделя, а ты всё обиженку из себя разыгрываешь. Хватит дуться. Ну сглупил, - запнулся, - сглупили оба. На то мы и друзья, чтобы всё делить пополам.
- Я не дуюсь, - Саша открыл холодильник и достал зелёное яблоко с блестящей кожурой, будто маслом натёртой. Потёр его бок о рукав футболки и откусил от него довольно большой кусок. Скривился, поскольку яблоко оказалось кислее всякого лимона. Зубы заломило. Десна заныли. На языке разлилась горьковатая кислота.
- А раз не дуешься, то сбрасывай поскорее свою лягушачью шкурку. Тебе нужно взбодриться. Почувствовать вкус жизни.
- Благодаря тебе я оказался по уши... - и поморщился, не договорив, сплёвывая на руку разжёванный кусок яблока, чтобы всё выбросить в урну, что находилась под раковиной.
- Не депрессуй. Чего в жизни только не бывает. Ну, подумаешь...
- Хватит, - вытянул руку вперёд Саша. - Довольно! - повысил голос.
- Вот и я о том же. Раньше, ты бы поржал над ситуацией. И всё забыл, как страшный сон.
- Старею, наверное, - пожал плечами приятель.
- Ещё скажи, при смерти, - фыркнул Михаил.
- Мишка! - не выдержал молодой человек, подскочив к приятелю, до боли сжав руки в кулаки. - Как ты не понимаешь. Мне стыдно. Стыдно! И дело не в том, что у меня случился острый, изнуряющий понос. И я чуть весь в унитаз не смылся. Мне стыдно, что я ради денег опустился на колени. Меня лапали старые перечницы, пороли, я вырядился в пошлые золотистые тряпки... И ладно бы меня заставили. Нет. Я всё делал добровольно. Из-за денег. От осознания своей жадности и гнильцы меня мутит. Как мне сыну в глаза смотреть? Я учу его, - вздохнул. - Тебе всё равно не понять. У тебя ведь нет ребёнка, которому ты должен быть примером, для которого ты должен стать героем. Поэтому я отправил Колю к своим родителям в деревню. Повезло, что у меня сейчас отпуск и не надо ходить на работу.
- Поэтому ты заперся в квартире и пытаешься впасть в спячку, - напирал на него Миша.
- Я ещё слишком слаб после отравления таблетками, - сделал шаг назад молодой человек.
- А на пивко и пиццу у тебя сил достаточно, - Маша кивнул головой на стол, весь заставленный пустыми банками из-под пива и коробками из-под пиццы. Впрочем, пустые банки и коробки были и на столешнице около раковины.
- Должен же я был что-то есть и пить, - пожал плечами Саша, торопливо выходя из кухни. - И не надо изображать из себя мозгоправа.
- Упаси бог, меня копаться в твоих мозгах. Мне своих тараканов в голове хватает. Просто я хочу тебе помочь. По-дружески. Помню, однажды, ты подрался со мной, чтобы вытащить из той норы, в которую я забрался, находясь в депрессии после, - и замолчал. Вспоминать то событие из своей жизни, ему до сих пор было... болезненно...
- Так ты, - опешил Саша и обернулся, - подраться со мной пришёл, - и на всякий случай поднял руки, сжав ладони в кулаки. Правда в одной руке был зажат его телефон.
- Я ещё жить хочу, - расхохотался Миша. - Да и не мой это метод.
- И то верно, - выдохнул Саша, опуская руки.
- Депрессию надо вытравлять потом от танцев в окружении соблазнительных красавиц, запивая сладкие поцелуи чем-нибудь алкогольным.
- Не-е-ет, - протянул молодой человек. - Я после, - запнулся, - потерял в весе. Так что такие встряски не для меня.
- Вес - это тело. А я тебя зову подзарядиться мощной энергией толпы, разгорячённой экстазом расслабленности, - ухмылялся Мишаня.
- Никаких баб, - хмуро произнёс Саша, почувствовав, что он был бы не против сбросить с себя накопившейся негатив. Несколько рюмок алкоголя можно считать лекарством. А ему необходимо было немного подлечиться, чтобы притупить стыд и утихомирить совесть. - Только танцы.
- Говори за себя, - засмеялся Миша, выдохнув с облегчением, осознав, что приятель сдался.
© Copyright: Дёмина Наталья.
Продолжение следует...