Продолжаю свой кинороман.
Сцена 5. Я тебя чувствую.
Маша шла по узкому тротуару, немного пригнувшись под тяжестью чемодана в одной руке. Начиналась гроза. Где-то вдалеке гремело в тучах. Фонари мигали. Она стремительно ворвалась в холл общежития, тяжёлая дверь скрипнула и захлопнулась за ней. Долгожданное тепло и покой накрыли её тело.
Она с облегчением поставила чемодан на пол и подняла глаза. Капельки дождя стекали, словно слёзы, по её щекам.
Вера Сергеевна, вахтёр, отозвалась из своего угла:
— О, явилась, не запылилась! Машка, где тебя черти носят? Кавалер-то твой вон заждался, выгнать его не могу.
К Маше подошёл молодой, даже юный мужчина — высокий, немного худощавый, с мягкими чертами лица, словно у киноактёра. Таких ребят называли хиппи. Он носил модные волосы до плеч, был одет в широкие клёши и чёрную кожаную куртку до пояса.
Маша опешила. Она не ожидала этой встречи.
— Миша... — произнесла она, глядя на него широко открытыми глазами и смущаясь, что её подловили в самый неподходящий момент.
Миша подошёл и нежно обнял её.
— Маш, я ведь тебя потерял... Весь день хотел увидеть, думал, будто что-то случилось. Пришёл сразу после техникума и ждал. Что ты делаешь с чемоданом в такой час?
Маша с болью посмотрела на него.
— Миша, нам нужно поговорить. Вера Сергеевна, милая, можно Мише на полчасика буквально? Очень нужно.
Вера Сергеевна миролюбиво кивнула и уткнулась в вязание на спицах.
Он взял её чемодан, и они пошли на третий этаж в её комнату. Когда они подошли к двери, она остановилась.
— Катя, наверное, уже спит.
Миша поставил чемодан и обнял её. Стал целовать. Она вытянулась, как струнка, чтобы дотянуться до него, и они слились в долгом нежном поцелуе. Сердца их стучали, как два паровоза по рельсам.
— Машенька, милая, что с тобой? Я так долго ждал тебя. Куда ты ездила?
— Я расскажу, Миша, я всё расскажу. Пошли в радиобудку?
Он тихонько открыл дверь, занёс в комнату вещи Маши, и они пошли на пятый этаж. Там, в пролёте между пятым этажом и крышей, была небольшая комната — все называли её радиобудкой, потому что там хранили старые вещи: стол, стулья и кресло, радио и патефон. Время от времени там кто-то уединялся: слушал пластинки или радио, писал письма, а кто-то втайне выпивал.
В этот час почти все в общаге спали, и в будке никого не было.
Маша с Мишей скрылись в будке, словно спрятались от всего мира в исповедальне. Им было в чём признаться друг другу.
Миша посадил Машу к себе на колени. Они сидели в старом кресле. Тихо перешёптываясь, обмениваясь мягкими взглядами и едва касаясь друг друга пальцами, они погрузились в один из самых важных диалогов своей жизни.
— Миша, — сказала Маша, посмотрев ему в глаза, — у нас будет ребёнок.
Она сделала паузу. Миша смотрел на неё и молчал.
— Что же мы будем делать? — тихо спросила Маша.
Миша будто ещё глубже заглянул в её глаза, словно прицеливаясь и посылая точный импульс в самое ядро души Маши. И медленно, уверенно произнёс:
— Будем жениться, Маша.
С этими словами он улыбнулся и крепко обнял её тоненькую фигурку. Они слились в долгом объятии и сидели так в абсолютной тишине.
Общежитие погасило своё последнее окно. На улице ветки деревьев танцевали под музыку ветра, подоконники отстукивали ритм дождя. Вера Сергеевна на вахте задремала над своим вязанием.
Миша нашёл пластинку Мирей Матьё, поставил на патефон «Артель», и по стенам здания, словно волшебство, разлилось её пронзительное пение. Они сидели в кресле и обнимали друг друга до самого утра, не в силах остановить ту невыразимую нежность и счастье, которые буквально склеили их. А между их юными телами, в укромном уголочке, радостно сияла искорка новой жизни.
#КиноРоман
