Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

#сепарация ФИГУРА ВТОРАЯ: РОМАНТИЧЕСКАЯ

Сквозь частые снежинки двери Дворца культуры казались темным размытым пятном. Юрий Валерьянович, ожидая трамвай, рассматривал легко впархивающие туда парочки и одинокие фигуры. Сегодня четверг, значит опять идут на танцы. И вроде видно, что не совсем юные, а идут. Всему этому не было места в его размеренной жизни. Естественно и без усилий он из ведущего специалиста получил повышение до начальника отдела. И сам переход на новое назначение дался ему тоже без потрясений. Коллектив и до того его опыт признавал и ценил, а то, что ответственности прибавилось, так он итак ее брал, не задумываясь.
Сегодня, прощаясь с вахтером на проходной, он мельком глянул в зеркало. Тяжелое зимнее пальто сидело неловко, старило его. Особенно по плечам было заметно – выдавались верх и вперед. Седина, которая, как казалось Юрию, его облагораживала, с недавнего времени перевела свою экспансию с висков к затылку.
- Скоро станешь совсем старик. - подумал он, глядя в уставшие глаза своего отражения. На днях ему и

Сквозь частые снежинки двери Дворца культуры казались темным размытым пятном. Юрий Валерьянович, ожидая трамвай, рассматривал легко впархивающие туда парочки и одинокие фигуры. Сегодня четверг, значит опять идут на танцы. И вроде видно, что не совсем юные, а идут.

Всему этому не было места в его размеренной жизни. Естественно и без усилий он из ведущего специалиста получил повышение до начальника отдела. И сам переход на новое назначение дался ему тоже без потрясений. Коллектив и до того его опыт признавал и ценил, а то, что ответственности прибавилось, так он итак ее брал, не задумываясь.

Сегодня, прощаясь с вахтером на проходной, он мельком глянул в зеркало. Тяжелое зимнее пальто сидело неловко, старило его. Особенно по плечам было заметно – выдавались верх и вперед. Седина, которая, как казалось Юрию, его облагораживала, с недавнего времени перевела свою экспансию с висков к затылку.
- Скоро станешь совсем старик. - подумал он, глядя в уставшие глаза своего отражения. На днях ему исполняется сорок. Мама не хотела отмечать, ссылаясь на приметы, а он и не думал настаивать. Обычно в день его рождения мама днем готовила свои невероятные пироги, хлопотала над салатами, прибирала квартиру. Вечером забегала поздравить Настя, дочь. Чмокала отца и бабушку прохладными с мороза губами, помогала с приготовлениями. Угощений всегда оказывалось слишком много, как на Новый год. Позже приходили пара-тройка сослуживцев с женами. Своих женщин, если они и случались, Юра не приглашал.

Дзынькнул трамвай, поворачивая к остановке. Номер маршрута был нужный, до дома. Юра проводил взглядом сначала выходящих, потом входящих, но сам так и не сдвинулся с места.
- Да что ж, в самом деле! Не съедят же! – и мотнув головой, зашагал к виднеющейся двери Дворца.

- Мужчина, проходите. Вы с кем в паре? Не видела вас прежде. – женщина с пышной прической и удивленными бровями сразу заметила нового посетителя.
- Я, собственно…
- Вы без пары, ясно. У Танюши партнер заболел, вставайте с ней. Вальсируете хорошо?
- В институте немного…
- Ясно. Вставайте, разберемся.
Высокая, но хрупкая женщина, видимо, Танюша, протянула ему руку.
- Я тоже только начинаю. Вас как зовут?

Дни до следующего четверга тянулось удивительно долго. Юра подстригся, без особой надобности купил пару новых сорочек, а проходя мимо зеркала в темной прихожей зачем-то втягивал живот и выпрямлял спину. Как там было: левая рука на лопатке партнерши, тела соприкасаются в области живота… В области живота сразу теплело. А руке и вовсе было жарко над аккуратной лопаткой Татьяны. Давно ничего такого серьезный и обычно немного отстраненный с женщинами Юрий Валерьянович не испытывал. С легкими огрехами у них получилось отвальсировать несколько кругов, но, когда пришла очередь фокстрота, руки и ноги стали совсем чужими и никак не хотели попадать в нужные па. Юра конфузился, казнил себя мысленно за дурацкую эту затею, злился. Но Таня, эта удивительная Таня, приостанавливалась, давала ему собраться с мыслями под ритмичный инструктаж пышноволосой дамы и так тепло и понимающе улыбалась, что невольно хотелось рассмеяться над собой.

Только весной он решился Танюшу проводить до дому. Удивляясь собственной говорливости, шутил, философствовал и был так взбудоражен, что не заметил, как Танечка начала ежиться от вечернего, еще бодрого мартовского морозца. Да и как тут заметить что-то кроме ее трогательно внимательных глаз. А как она смеялась, боже, как она смеялась! Как никто больше! Вскидывала бровки, склоняла набок голову с маленьким подбородком, на миг замирала словно в восхищении, и, наконец, расплывалась в широкой ласковой улыбке, проникая нежным хрусталем голоса в самую мякотку.

А однажды Юрий зашел в Танину крошечную уютную комнатку коммуналки и остался на долгий вечер. А потом еще и еще...

С мамой разговор случился спустя пару месяцев. Ему хотелось познакомить своих любимых женщин. После этого он будет счастлив. Теперь уже точно. Он долго откашливался, подбирал слова. Мама как будто уже ждала этого. Она похлопывала сына по руке, видя, как он волнуется, как сбивчиво говорит. Кивала на «у нее тоже не сложилось, не повезло» и «она замечательная».
- Приводи ее, Юрочка, познакомь нас.

*** Продолжение следует