Тишина. Не священная, а та, что наступает после взрыва. Всемирного. Бесшумного. Ровно в 14:00 по Гринвичу Земля лишилась своих артерий. Не нефтепроводов или интернета. А людей. Тех, кто бегал, возил, подавал, принимал и приносил.
День Ноль: Вакуум Сервиса
Марк тыкал в экран смартфона, ожидая трекер доставки суши. "Курьер в 100 метрах". И вдруг – "Курьер недоступен". Карта замерла. Звонки в службу доставки упирались в вечный гудок. Он выглянул в окно. Улица, обычно кишащая курьерами на скутерах, велосипедах, пеших, была пуста. Сюрреалистично пуста. Лишь брошенные скутеры валялись на тротуарах, некоторые с дымящимися коробками еды. У светофора стояло такси с открытой дверью, двигатель работал, радио орало попсу. Водителя не было. Как сквозь землю провалился.
В центре города творился ад. Рестораны – эпицентры хаоса. Голодные посетители пялились на остывающие стейки на пассах. Шеф-повар, красный от ярости и ужаса, орал: "Где мои официанты?!". Люди начали робко, а потом и отчаянно лезть за стойки, хватая тарелки, опрокидывая напитки. Элегантный ужин превратился в фарс фуд-корта апокалипсиса. Кто-то плакал, сидя перед холодным супом, который никто не подал.
Банки захлопнулись. Кассиры, консультанты, охранники – все испарились. Люди бились кулаками в бронированные стекла, не понимая, как снять деньги на хлеб. АТМ молчали, как надгробия. Общественный транспорт встал. Такси исчезло из приложений. Аэропорты замерли – некому было обслуживать багаж, регистрировать, продавать билеты, заправлять самолеты. Мировая логистика – гигантский, прецизионный механизм – рассыпалась в пыль за секунду. Экономика Земли не рухнула – она взорвалась изнутри, как перегретый паровой котел без сварщика, который мог бы ее починить.
День Седьмой: Голод и Шепоты
Паника переросла в гнев, гнев – в отчаяние, отчаяние – в животный голод. Супермаркеты были разграблены в первые часы. Теперь люди рылись в мусорных баках у еще работающих (благодаря автоматике) фастфудов или пытались готовить из того, что нашли. Коммуникации работали с перебоями – интернет трещал по швам от слухов: "Это террористы!", "Божья кара!", "Правительство всех спрятало!". Никто не знал правды. Точнее, почти никто.
День Четырнадцатый: Сигнал из Бездны
Павел, бывший радиолюбитель, копался в эфире на своем стареньком приемнике, пытаясь поймать хоть что-то внятное из-за рубежа. Вместо привычного хаоса и панических передач он поймал странный, модулированный сигнал. Не человеческий. Шипящий, с придыханием. Он подключил декодер, наспех сколоченный из старых деталей. Голос, звучавший как скрежет чешуи по металлу, прорезал тишину его подвала:
"...объект КЗ-774 'Узбек' вышел из строя. Терминальная стадия биодеградации. Согласно Протоколу Эффективности 7-Гамма, подлежит рециклингу. Направьте груз в Сектор Омега, Линия Переработки 9. Помните: десять единиц на один стандартный батончик 'Prime Biomass'. Не допускайте потерь. Экономика Империи превыше всего. Слава Чешуе..."
Павел замер, леденящий ужас сковал его. Он записал передачу. Когда он поделился записью в уцелевших сегментах сети, началась новая волна паники. Узбек? Рециклинг? Батончики? Десять единиц? Это было безумием. Кошмарным, отвратительным безумием.
Правда, Хуже Любой Фантазии
Обрывки данных, слитые анонимными хакерами (или, возможно, самими Рептилоидами по недосмотру, как ненужный мусор), сложились в чудовищную картину. Планета Рептилоидов, Нексус Прайм. Высокоразвитая, холодная, технологичная цивилизация, презирающая органическую "неэффективность". Но даже у них есть прихоти. В моду вошло "органик-ретро". Вместо безупречных киберслуг – живые, "аутентичные" существа. Люди. Особенно ценились выносливые, неприхотливые работяги из Средней Азии – "узбеки" в их жаргоне. Идеальные слуги, официанты, водители, курьеры. Настоящий тренд у рептилоидной элиты.
Их похищали, тихо, с помощью непостижимых технологий телепортации, маскируя под бытовые исчезновения. В тот день, ровно в 14:00, они забрали ВСЕХ. Каждого продавца, каждого таксиста, каждого курьера, каждого официанта, каждого банковского клерка по всему миру. Глобальная облава для удовлетворения внезапно возросшего спроса на "живой товар".
Сектор Омега: Конвейер Вечности
Описания Сектора Омега, просочившиеся в сеть, заставляли кровь стыть в жилах. Это была не бойня. Это был высший пик индустриальной эффективности, доведенной до абсурда ужаса.
Представьте безграничный ангар из черного, не светящего, а поглощающего свет материала. Воздух гудит от неслышимых нано-вибраций и пахнет озоном и... чем-то сладковато-приторным, как испорченный мед. Бесконечные конвейерные ленты, стерильные и холодные, движутся в такт неумолимой логике.
Сюда поступают "единицы", вышедшие из строя. Не только умершие. Заболевшие. Получившие травму. Просто "надоевшие" хозяину. Или партия, признанная "бракованной" (слишком эмоциональные, недостаточно покорные).
1. Приемка и Сортировка: Автоматические манипуляторы, похожие на гигантских скорпионов из хромированной стали, с бесчувственной точностью снимают с конвейера безвольные тела. Сканеры мгновенно определяют биомассу, плотность костной ткани, уровень остаточной влаги. Данные заносятся в центральный "Экономический Мозг".
2. Предварительная Обработка: Мощные поля дезинтеграции разрывают молекулярные связи. Плоть, кости, волосы, зубы – все превращается в однородную, теплую розово-серую субстанцию. Ни крови, ни криков. Только тихий шипящий звук и облачко пара. Эффективность.
3. Наномолекуляризация: Вот где начинается истинный кошмар. Субстанцию пропускают через каскад нано-реакторов. Молекулярные ножницы, управляемые квантовыми алгоритмами, расщепляют органику до базовых компонентов: аминокислоты, простые сахара, липиды, микроэлементы. Ничего не пропадает. Даже следы нейромедиаторов идут на "премиум-линию" энерготоников для рептилоидной молодежи.
4. Синтез и Формовка: Полученный "бульон" насыщается синтетическими витаминами, стабилизаторами и ароматизаторами ("Натуральный Земной Вкус №5"). Затем он поступает в формовочные машины. Под огромным давлением и температурой, за доли секунды, формируются аккуратные, блестящие батончики. Они вылетают на конвейер упаковки – стерильные, яркие, с кричащими логотипами "Prime Biomass!" или "Nexus Power Crunch!".
5. Контроль Качества и Упаковка: Роботы-пауки с множеством глаз-сенсоров сканируют каждый батончик. Вес, плотность, химический состав. Малейшее отклонение – и батончик сбрасывается обратно в переработку. Принятые изделия заворачиваются в неразрушимую биоразлагаемую (на Нексусе) пленку и упаковываются в боксы. Готовый продукт.
Десять. Ровно десять человеческих жизней, перемолотых в нанопыль, уходило на создание одного стандартного батончика размером с ладонь. Экономически выгодно. Экологично (для Рептилоидов). Абсолютно аморально. Апогей технологической цивилизации, утратившей всякое понятие о ценности отдельной жизни, превратившей биологическое существо в цифру в калькуляторе рентабельности.
Финал: Привкус Апокалипсиса
Паника на Земле сменилась ледяным, парализующим ужасом. Мир узнал правду. Он был фермой. Инкубатором слуг и... сырья. Правительства Земли, давно купленные или запуганные Рептилоидами, молчали. Или делали беспомощные заявления. Сопротивление? Против цивилизации, способной вычеркнуть миллионы профессий за секунду? Это было смешно. Горько и черно, как смола.
В опустевших, зловонных городах выжившие сбивались в кучки. Они боялись не только голода и болезней. Они боялись следующей "моды" на Нексусе. Моды на "этнических поваров"? На "опытных инженеров"? На "талантливых музыкантов"?
А потом, в одну из бесконечно долгих ночей, на развалинах бывшего супермаркета, Марк нашел странную, целую коробку. Она была сделана из незнакомого, слегка маслянистого на ощупь материала. На ней красовался яркий, почти неоновый логотип: стилизованная чешуя и надпись на чужом, но интуитивно понятном языке: "Nexus Prime Biomass! Authentic Human Energy! Limited Terra Edition!"
Внутри лежали аккуратные, гладкие батончики. Темно-коричневые. Искрящиеся на срезе мельчайшими, как алмазная пыль, нано-кристаллами. От них исходил слабый, теплый запах. Знакомый? Нет. Чужой. Как мед и медь, смешанные с озоном. Запах десяти перемолотых судеб в одной упаковке.
Марк смотрел на батончик в своей дрожащей руке. Голод сводил ему желудок в болезненный узел. Вокруг смотрели другие. В их глазах читался тот же немой вопрос, смешанный с отвращением и животной потребностью выжить. Людоедство? Нет. Хуже. Это было потребление. Самое циничное, самое технологичное, самое рептилоидное.
Он медленно поднес блестящий брусок ко рту. Зубы сомкнулись на упругой, странно сладковатой массе. Где-то на Нексусе Прайм, какой-то юный рептилоид-аристократ с удовольствием хрустел точно таким же батончиком, хвастаясь сверстникам свежестью "терранского сырья".
А на Земле оставался только вкус праха и бесконечный, всепоглощающий ужас перед будущим, где ты либо слуга, либо... ингредиент. И мода, как известно, переменчива. Особенно у рептилий.
©