Парень из Бостона о русской кухне
В первый раз я попробовал борщ в нью-йоркском ресторане "Татьяна" на Брайтон-Бич. Это был бледный, стыдливый суп цвета розового фламинго, с одиноким кусочком мяса, плавающим как потерпевший кораблекрушение. Мне тогда показалось, что русская кухня — это что-то вроде кулинарного мазохизма.
Меня зовут Майкл Томпсон, мне 34, и я обычный парень из Бостона, выросший на бургерах, замороженных полуфабрикатах и пицце с ананасами (да, я один из тех грешников). Шесть лет назад работа занесла меня в Москву — контракт на два года в IT-компании. Тогда я думал, что буду питаться в "Макдоналдсе" и американских сетевых ресторанах. Как же я ошибался.
Борщ как декларация о намерениях
— Майкл, это не борщ. Это преступление против человечности, — сказала Наташа, наш офис-менеджер, когда я поделился своими впечатлениями о брайтонском супе. — В эту пятницу ты идёшь ко мне домой. Я покажу тебе, что такое настоящий борщ.
Наташе было около пятидесяти, и она относилась ко всем иностранцам в офисе как к беспомощным детям, которых срочно нужно накормить и научить правильно жить. Спорить с ней было бесполезно.
В пятницу я пришёл к ней домой, ожидая увидеть тарелку супа и быстро сбежать. Вместо этого я попал на трёхчасовой спектакль с одной актрисой, достойный Бродвея.
Наташа колдовала над кастрюлей, как ведьма над зельем, бормоча что-то вроде: "Свёколка, свёколка, иди к нам в борщик". Она шинковала, нарезала, обжаривала и помешивала, попутно рассказывая мне историю русской кухни, своей семьи и, кажется, половины Восточной Европы.
— Главный секрет борща знаешь какой? — спросила она заговорщицким тоном.
— Свёкла? — предположил я.
— Любовь! — театрально воскликнула она, взмахнув половником. — И чеснок. Без чеснока никуда.
Когда я наконец получил свою тарелку, передо мной был суп такого насыщенного бордового цвета, что казалось, будто в нём можно утонуть. С белым островком сметаны и ароматом, от которого у меня непроизвольно выделилась слюна.
Первая ложка была откровением. Это был не просто суп — это была симфония вкусов, идеальный баланс кислого, сладкого, острого и умами. Мясо таяло во рту, капуста хрустела, свёкла придавала землистую сладость.
— Святые угодники, — выдохнул я, и, судя по довольной улыбке Наташи, это была правильная реакция.
— То-то же, — кивнула она. — А ты хотел в "Макдоналдс" ходить.
Пельмени: русские равиоли на стероидах
Следующим откровением стали пельмени. В один особенно холодный февральский день я пожаловался коллеге Сергею, что замерзаю до костей.
— Тебе нужны пельмени, — серьёзно сказал он, как врач, выписывающий рецепт. — Моя Лена как раз сегодня лепит. Приходи вечером.
Я ожидал увидеть что-то вроде итальянских равиоли. Но когда я пришёл к Сергею, его кухня напоминала небольшую фабрику. Весь стол был усыпан маленькими тестовыми кружочками, которые его жена Лена ловко наполняла мясной начинкой и защипывала особым образом.
— Присоединяйся, — махнула она рукой в муке. — Семья должна лепить пельмени вместе. Это традиция.
— Но я не семья, — растерянно ответил я.
— Сегодня — семья, — отрезала Лена тоном, не терпящим возражений.
И вот я, программист из Бостона, стою с мукой на носу и пытаюсь защипнуть пельмень так, чтобы он не развалился. Мои первые попытки выглядели как жертвы автокатастрофы — тесто рвалось, начинка вываливалась.
— Не так! — Лена забрала у меня мой кривой пельмень. — Смотри, как надо.
Её пальцы двигались с невероятной скоростью, и через секунду у неё в руке был идеальный полумесяц.
— Теперь ты.
Через час я освоил базовую технику, хотя мои пельмени всё ещё выглядели как дальние родственники настоящих. Но Лена великодушно бросила их в кипящую воду вместе со своими произведениями искусства.
Когда мы сели за стол, передо мной оказалась миска, наполненная пельменями, плавающими в бульоне, со сметаной и укропом сверху.
— А где соус? — спросил я.
Сергей посмотрел на меня как на сумасшедшего:
— Какой соус? Сметана есть. Можешь ещё уксус добавить или горчицу.
Первый пельмень взорвался во рту бульоном и мясным соком. Он был горячим, сочным и каким-то... честным. Никаких изысков, просто идеальное сочетание простых ингредиентов.
— Ну как? — спросила Лена.
— Я понял, почему у вас такая холодная зима, — ответил я, накладывая себе ещё. — Чтобы было оправдание есть это каждый день.
Селёдка под шубой: кулинарный стокгольмский синдром
— Майкл, завтра у нас корпоратив. Будет селёдка под шубой, — предупредил меня Дмитрий, наш тимлид.
— Звучит, как название детективного романа, — пошутил я. — "Селёдка под шубой: убийство в ресторане".
Дмитрий не улыбнулся:
— Это салат. Очень вкусный. Но не всем нравится с первого раза.
Это было преуменьшение века.
Когда на следующий день я увидел это блюдо, то сначала подумал, что это какой-то десерт — слоёный салат, покрытый ярко-розовой свёклой, напоминал торт. Я храбро положил себе порцию, предвкушая что-то сладкое.
Первая вилка с этим "тортом" стала для меня культурным шоком. Селёдка! В салате! Под свёклой и майонезом! Это был такой неожиданный вкусовой контраст, что я чуть не выплюнул всё обратно.
— Не понравилось? — спросила Наташа, наблюдавшая за моей реакцией.
— Это... необычно, — дипломатично ответил я.
— Съешь ещё кусочек, — настойчиво сказала она. — К селёдке под шубой нужно привыкнуть.
Из вежливости я съел ещё одну вилку. Потом ещё одну. К концу тарелки я обнаружил, что мне начинает... нравиться? Это был классический стокгольмский синдром, только в кулинарии.
Через полгода я уже защищал селёдку под шубой перед новым американским сотрудником с таким же пылом, как Наташа когда-то защищала её передо мной.
Оливье: русская картофельная шкатулка Пандоры
— На Новый год без оливье никуда, — сообщил мне Сергей в декабре. — Это как ваша индейка на День Благодарения, только лучше.
Я уже был готов к тому, что под невинным названием скрывается какое-нибудь кулинарное безумие. Но оливье оказался... обычным картофельным салатом. По крайней мере, так я думал первые пять секунд.
— Подожди, это что, колбаса в картофельном салате? И горошек? И морковь? И яйца? И огурцы?
— Ну да, — пожал плечами Сергей. — А как ещё?
В Америке картофельный салат — это картошка и майонез, иногда с небольшими добавками. Оливье же оказался настоящей коробкой Пандоры, куда русские хозяйки, кажется, кладут всё, что найдут в холодильнике.
— А знаешь, что самое важное в оливье? — спросила меня Лена, когда я попробовал её версию на новогодней вечеринке.
— Майонез? — предположил я.
— Правильно нарезать все ингредиенты! — она показала мне свой салат, где каждый кусочек был идеальным кубиком примерно 5 на 5 миллиметров. — Видишь? Всё должно быть одинакового размера, чтобы вкусы смешивались правильно.
Я посмотрел на свою тарелку новыми глазами. То, что казалось мне просто мешаниной ингредиентов, на самом деле было результатом кропотливой работы и точного расчёта.
— Сколько времени ты потратила на нарезку?
— Часа полтора, — беззаботно ответила Лена. — Но это того стоит, правда?
Я кивнул, внезапно испытывая глубокое уважение к этому бесхитростному на вид блюду.
Блины: русская версия "всё включено"
— Майкл, в это воскресенье Масленица. Приглашаю на блины, — сказала Наташа в феврале.
— О, как блинчики? — обрадовался я, представляя стопку американских панкейков с кленовым сиропом.
Наташа посмотрела на меня с жалостью:
— Русские блины — это не ваши толстые оладьи. Это тонкие, нежные... как сказать... crepes?
В воскресенье я пришёл к Наташе и обнаружил настоящий блинный шведский стол. Тонкие, кружевные блины можно было наполнить чем угодно: красной икрой, творогом, мясом, грибами, вареньем...
— Но как же так? — удивился я. — В одной еде и закуска, и основное блюдо, и десерт?
— Именно! — с гордостью подтвердила Наташа. — Блины — это универсальная еда. Как ваши сэндвичи, только вкуснее.
Я попробовал блин с красной икрой и сметаной. Затем с грибами и сливочным соусом. Потом с творогом и вишнёвым вареньем.
— Это гениально, — признал я. — Одно блюдо, а столько возможностей.
— А главное — никаких столовых приборов, — подмигнула Наташа. — Всё руками. Просто, но элегантно.
Позже я узнал, что блины с разными начинками — это целая философия. Каждая начинка имеет своё время и место. Икра — для особых случаев. Творог — когда нужно что-то питательное. Варенье — для сладкоежек.
Почему русские женщины готовят лучше американок?
Спустя шесть лет в России я могу сказать: средняя русская хозяйка готовит лучше средней американки. И дело не в таланте или генетике. Дело в отношении к еде.
Моя бывшая девушка Джессика в Бостоне считала приготовление ужина досадной необходимостью. Разогреть полуфабрикат? Отлично. Заказать доставку? Ещё лучше. Её мама была такой же.
Русские женщины, которых я встречал, относятся к готовке как к искусству. Как к способу проявить заботу. Как к части своей идентичности.
— У нас говорят: путь к сердцу мужчины лежит через желудок, — объяснила мне Наташа. — Это не просто поговорка. Это жизненная стратегия.
Я видел, как Лена после восьмичасового рабочего дня приходила домой и начинала готовить ужин из трёх блюд. Не потому, что Сергей требовал, а потому что ей это нравилось.
— Готовка — это медитация, — сказала она мне однажды. — Когда я режу овощи, замешиваю тесто, пробую соус — я отключаюсь от проблем. Это моё время для себя.
Американки, с которыми я встречался, часто гордились тем, что не тратят время на готовку. "У меня карьера, я не собираюсь стоять у плиты!" — это была распространённая позиция. В России же умение вкусно готовить не противоречит карьерным амбициям — оно сосуществует с ними.
И ещё одна важная деталь: русские готовят с душой. Это звучит как клише, но это правда. Когда Наташа готовит борщ, она не просто следует рецепту — она вкладывает в него частичку себя.
Я на русской кухне: комедия ошибок
Через три года в Москве я решил, что достаточно освоил русскую кухню, чтобы пригласить друзей на ужин. Я хотел приготовить настоящий борщ, пельмени и, совсем уж осмелев, селёдку под шубой.
Закупив все ингредиенты, я позвонил Наташе:
— Какой сорт свёклы лучше для борща? Я купил две разные.
В трубке повисла тишина.
— Майкл, — наконец сказала она, — у свёклы нет сортов. То есть они есть, но... Что конкретно ты купил?
— Одна такая круглая, тёмно-бордовая. А вторая продолговатая, больше похожа на морковь, — гордо описал я свои покупки.
— Это свёкла и редька! — расхохоталась Наташа. — Ради бога, не клади редьку в борщ!
Это было только начало моих злоключений. Я забыл добавить зажарку из лука и моркови. Пересолил бульон. Нарезал капусту слишком крупно. К моменту, когда пришли гости, мой борщ имел странный бледно-розовый цвет и кисло-сладкий вкус, который не был предусмотрен ни одним рецептом.
Пельмени я решил купить замороженные — мудрое решение. А вот селёдка под шубой превратилась в моё личное кулинарное Ватерлоо.
— Почему твоя "шуба" жёлтая? — осторожно спросил Сергей, глядя на мой шедевр.
— Я подумал, что свёкла придаёт слишком сильный вкус, и заменил её морковью, — объяснил я.
Наташа закрыла лицо руками:
— Майкл, это уже не селёдка под шубой. Это... селёдка под дождевиком.
Все смеялись, но съели всё до последней крошки. И это был ещё один урок русской кухни — важен не только результат, но и усилие. То, что ты старался, иногда ценится выше, чем идеальный вкус.
Что я привезу с собой в Америку
Мой контракт в Москве подходит к концу, и скоро я вернусь в Бостон. Друзья спрашивают, что я буду вспоминать о России. Кремль? Большой театр? Метро?
Но я знаю, что буду скучать по борщу с чесночными пампушками. По домашним пельменям. По блинам с икрой. По оливье на Новый год.
В моём чемодане уже лежит специальная тёрка для морковки — с такими мелкими отверстиями, что морковь превращается практически в пюре. Лена говорит, что без неё настоящий борщ не сделаешь. Там же — деревянная толкушка для картофельного пюре, формочка для пельменей и баночка аджики, которую делает бабушка Сергея.
А ещё я везу с собой рецепты. Не просто инструкции из поваренной книги, а настоящие семейные сокровища. Наташин борщ. Ленины пельмени. Салат "Оливье" от бухгалтера Марины Петровны, которая на каждый корпоратив приносила его в огромной миске, и он заканчивался первым.
Когда я сказал об этом Наташе, она серьёзно покачала головой:
— Рецепт — это только половина дела, Майкл. Главное — правильное настроение. Если готовишь с любовью — будет вкусно. Если готовишь на отвяжись — хоть трижды по рецепту делай, всё равно не то.
Я понимаю, что она права. Но я всё равно буду пытаться. И, может быть, однажды я приглашу свою новую девушку в Бостоне на ужин и приготовлю ей настоящий русский борщ. И когда она спросит, где я научился так готовить, я расскажу ей о Наташе, Лене и других русских женщинах, которые показали мне, что еда — это не просто топливо. Это способ сказать "я забочусь о тебе" без слов.
А пока я наслаждаюсь последними неделями в Москве и планирую прощальный ужин для всех, кто научил меня ценить русскую кухню. Я не буду готовить сам — я заказал всё в ресторане. Потому что есть вещи, которые лучше оставить профессионалам. По крайней мере, пока.
Как сказала Наташа, узнав о моих планах: "Правильное решение, Майкл. Уважай традиции, но знай свои границы. В этом вся мудрость".
И, пожалуй, не только кулинарная.
А как вы относитесь к домашней кулинарии? Я, например, готовлю с удовольствием, а вы?)
Ставьте лайк, комментируйте,подписывайтесь на канал -- здесь будет много интересного!