Автор: demid rogue
Телеграм-канал автора: https://t.me/demid_rogue_777
Я лицо и голос поколения, убей меня.
FACE (Иван Тимофеевич Дрёмин.
Признан иностранным агентом). «Салам»
Несмотря на свой относительно небольшой жизненный опыт, мне удавалось словить несколько оваций от людей возраста гораздо старше. Умных и эрудированных, уважаемых, сильных, смелых и добившихся своего. Знаешь, мне это льстило, крайне сильно. Отчасти, развивался навык сохранения лица, то есть показать отсутствие радости и тщеславия, мол, получения похвал для меня нормально. Я лишь кротко склоняю голову с небритым мозгом и тихо благодарю. Нельзя показывать радость, её примут за гордыню. Более того, общение со столь сильными личностями, развивают внутреннюю силу и менталку. Главное, бро, слушать их, вкушать каждое слово, будто Ева запретный плод. Если вслушиваться в слова и мысли людей, то можно заметно поумнеть. Это мне и нужно. Умнеть быстрее, стремительнее, чтобы оставлять за собой Гонщиков, использующих другие методы езды. Деньги, власть, красота… всё, что угодно. Моя тачка – интеллект и менталка, для них не нужны ключи, ибо они всегда заведены, всегда работают. Пускай попробуют обогнать.
Один человек из старшего поколения, который относится ко мне с достоинством и объяснил мне сложные вещи, простыми словами, за относительно короткий срок – мой двоюродный дядя Денис.
Денис – двоюродный брат моей мамы, а значит, мой двоюродный дядя, если рассуждать логически. Ну, ты знаешь меня, бро, я часто рассуждаю логически. Правда, это не всегда удаётся… Ладно, дядя. Где-то в 14 лет его семья переезжает в Германию, подальше от девяностых. Их можно понять, ибо при советах у семьи Дениса, всё было хорошо, а после – ничего хорошего, только разруха. И какая разница, где начинать всё сначала? Окончив школу, Денис пошёл работать в продуктовый магазин. Он работал честно и много, понимал, что получить толковое образование возможности нет (на самом деле, я не знаю, есть ли у него высшее, не хочу обманывать тебя), пахал до потери пульса. Меня всегда поражала эта история, примером честного труда всегда были: отец, оба деда, других два дяди (родных) и Денис. Всё моё мужское поколение работало руками, не покладая их с затянутыми рукавами и поясами. У меня есть огромный стимул положить конец этому крестьянству, к чёрту. В моих жилах кровь семьи, которая стояла подле царей и Императоров в своё время.
Дальше, Денис встаёт на ноги и адаптируется к земле фройлен, пива, колбасок и жёсткого футбола. Он заводит семью (мои братья из Германии: «Hallo»), переезжает в дом и продолжает работу, частенько посещая нашу прабабушку в деревне Колтубанка, Оренбургская область. Он всегда звонил и поздравлял со всеми праздниками, дружил, в случае чего – помогал. Человек с большой буквы в нашей семье, и я горд, что Денис с нами, что мы являемся родственниками, что его семья связана со мной узами.
В более-менее осознанном возрасте я видел Дениса лет в тринадцать, четырнадцать, тогда мы толком не пообщались, больше взаимодействовал с братьями. Но получилось так, что в конце 2019 года, я очутился в Германии. Эта поездка состоялась случайно, мне выдали шенген для путешествия со школой в Швецию и Финляндию, а потом, спустя месяца два или три, отправился на родину Баха, фон Бисмарка и Геббельса. Прилетел в Швейцарию, оттуда меня на машине забрал Денис и его отец – Сергей, по совместительству родной брат моей бабушки по маминой линии. Я поселился у Дениса в самый канун Нового Года на границе со Швейцарией и Францией. Там было солнечно, двухэтажно, зелено и практически не холодно. Мне очень нравилась местная архитектура: сдержанно и красиво, лёгкие для глаза цвета приятно миксовались с окружающей обстановкой зелени и весёлых возгласов немцев. Нельзя сказать, чтобы всё в этом небольшом городишке было по последнему слову техники, но и селом это «добрососедство» назвать язык не повернётся ни на немецком, ни на русском.
Первый разговор наедине произошёл за завтраком на следующее утро моего приезда. Пока братья спали, я вылез в зал, а Денис готовил на кухне. Широкая комната обставлена большущим диваном, плазма Samsung, последняя на то время PlayStation, синие коробки с игровыми дисками вылезали из большой бело-деревянной тумбы. Справа выход на холодный балкон с видом на двухэтажные дома, левее длинный обеденный стол, за ним полка с книгами и настольными играми, названия которых видел впервые. Пока я стоял в середине зала и протирал глаза, из кухни вышел Денис и поздоровался:
– Доброе утро. Завтракать будешь? – Он говорил по-русски с акцентом, но непонятно каким. То ли акцент немецкий, то ли акцент наш. До сих пор прокручиваю его голос в голове, а разобрать никак не могу.
– Доброе. – Ответил я, садясь за стол. – Буду. А что есть? – Всегда так спрашиваю, даже когда мне задают этот вопрос дома. Сожру всё, только надо знать заранее. Не придираюсь к еде, скорее проявляю любознательность.
– Могу дать хлопья, есть мясо. – Он отодвинул стул рядом со мной и опёрся о стол. – Но вообще, я сделал салат. Слежу за питанием и стараюсь кушать больше зелени. Будешь салат? – Денис в хорошей форме. Подкачан, но без фанатизма, его мышцы не походили на «виноград» или результаты химических реакций всяких тренбалонов. Видно, что следит, и правда.
Утром мне тяжело завтракать, чаще всего именно этот приём пищи я пропускаю, иначе живот начинает выпендриваться. А так я держу его в голоде, чтобы усмирять. Выпендриваться должны мозг, сердце и душа. Никак не желудок.
Салат на завтрак звучал крайне заманчиво, учитывая, что я привык завтракать бутербродами или выпечкой. Стоило разнообразить рацион, тем более в новой стране. Может тут так принято? Завтракать салатами-то. Мало ли.
– Давайте, с удовольствием. А из чего салат? – Опять моё любопытство.
– Огурцы, томаты, немного ham, ну, ветчины, греческий йогурт и… – Денис пытался вспомнить продукт на русском, я помогал ему подбирая слова, в итоге он залез в переводчик и договорил, – сельдерей.
– Хорошо. Вы завтракали?
– Нет, как раз с тобой поем. – Он удалился на кухню, я даже не успел рассмотреть корешок одной книжки, как Денис оказался рядом со мной, поделился салатом и принялся есть.
На вкус салат оказался необычным – огурец и помидор давали сок, немного мяса придавало вкус соли, что усиливалось сладкостью сельдерея и нейтральным вкусом йогурта. Очень понравилось, Денис любезно предложил мне доесть ещё пол тарелки. Завтрак для чемпионов, как я окрестил его про себя. Пока ели, я всё-таки разглядел несколько книжек разных цветов, толщины. Некоторые были совсем новые, какие-то потрепало время, словно они пришли с работы и тоже жаждали салата, который приготовил Денис.
– Много читаете? – Спросил я.
– Стараюсь как можно больше. – Подняв глаза и сморщив лоб, ответил Денис. Сразу же опустил голову вниз.
– Смотрю, вам это удаётся, учитывая их количество. – Я кивнул на полный книжек шкаф. Что за книги? Что любите?
– Ах, это ещё не всё. – Скромно сказал он, убирая тарелку подальше. – Я перепродаю книги, а то места совсем бы не осталось. Купил, прочёл и выставил на Ebay, в случае чего – поменялся с человеком. В основном, менеджмент, работа. – Он встал и взял какое-то издание с верхней полки. – Мне очень нравится Илон Маск. – Его имя Денис произнёс с каким-то ещё более особенным акцентом. – Его история… и мысли… очень мотивируют, классный человек. Ты знаешь Илона Маска? – Денис протянул мне книгу с названием на немецком языке синего цвета и относительно молодым создателем PayPal, SpaceX и Tesla. Я рассмотрел обложку, быстро пролистал издание, внутри заметил много пометок карандашом и маркером.
– Конечно знаю! – Ответил я с энтузиазмом. – Илона очень любят в России. – Тогда гуляли мемы с Маском, который держался за голову и удивлялся запуску ракеты SpaceX в космос и другой, где он раскурил шмаль на подкасте у Джо Рогана.
Денис медленно кивнул, и мы немного поговорили про Илона. Дальше, он полез за книжками по менеджменту, чтобы сказать какие конкретно он читал. Из саморазвития ему нравился Кийосаки, но про это разговор не зашёл. Дело в том, что Денис дошёл до топ-менеджмента в магазине, где работал. А затем, стал руководить даже несколькими. Российский Ашан очень похож на европейскую сеть супермаркетов.
– С самого начала, я испытывал некоторые проблемы на работе. – Начал он, расставляя книжки на место. – Ко мне устроился на работу пожилой человек, на самую обычную должность. И как мне им руководить? Он ровесник моего отца. Да и на контакт этот дедушка не шёл и в этом я могу его понять. Представь, Дéмид, – отчего-то, все знакомые мне немцы ставили ударение на первый слог имени, но я не поправлял их. Это забавляло, – что ты всю жизнь работаешь в одном месте, ты становишься руководителем, тебя все уважают, а потом сокращают из-за преклонного возраста.
Я кивнул, чтобы не прерывать Дениса. Он продолжал:
– Но деньги тебе нужны, нужно кормить семью, – он показал жест, будто ест что-то ложкой, быстро так, резко, – и ты устраиваешься на самую обычную должность туда, куда возьмут. Приходишь, а тут человек, годящийся тебе в сыновья начинает тобой руководить. Твоё миропонимание ломается. Сначала, я был мягок с ним, потом жёстким. Как это говорится? Пряник и кнут?
– Да. И что в итоге? Вы нашли общий язык?
– Представь, да. В книге сказано, что в подобные моменты нужно становиться людьми. Отношения не «босс-подчинённый», а «человек-человек». Мы, Дéмид, в первую очередь все люди. Я подошёл и поговорил с ним. Дал несколько поблажек, в ответ попросил пойти на некоторые уступки с его стороны и всё. Мы дружим.
Мне понравилась эта история. Я поддержал решение Дениса, но тогда, в шестнадцать лет, не осознал её значимости. Бро, из-за бесконечной гонки и самих Гонщиков мы забываем, что в первую очередь все мы люди. Нужно давать себе отчёт в том, что творим в отношении друг друга. Зачастую, мы безжалостны. Денис проявил великодушие к этому пожилому сотруднику. Нам стоит чаще так делать.
Эта конструкция «человек-человек» до сих пор сидит в моей голове. Каждый раз, когда кто-то из преподавателей или на работе начинает качать права просто так, давя на своё социальное положение, я стараюсь не обращать на это внимание и снисхожу до великодушия, ведь человек может встать ни с той ноги или что-то могло произойти, из-за чего он зол. В такие моменты невозможно говорить о «профессионализме» (то есть, нельзя выносить личное на работу), это просто невозможно, злость отразится на работе, ибо эмоция оставляет печати, радость принесёт пользу, оставив след, а печаль поставит шрам, пока будешь заходить в офис. Все мы люди и должны понимать друг друга. Но не получается почему-то... в гонке нет людей, лишь хитрость и безжалостность, если человек ведёт в соответствии с собственными принципами, воспитанием, неким моральным кодексом, то таких людей принимают за изгоев. К сожалению, чтобы добиться чего-то, необходимо принять правила игры – отбросить устои, мораль, принципы. Сила заключается не в достижении цели, а в достижении цели с сохранением собственного «я», включающего «положительные» нормы. Хотя бы их часть.
Другой важный, на мой взгляд, разговор с Денисом произошёл, когда мы сидели в машине и ждали кого-то. Очень поздний вечер, фонари оранжевым светом раскрывали узкую дорогу, приоткрывали взор на чёрные и отчего-то грустные дома с жёлтыми витринами. Дворники на машине Дениса успешно отражали дождь со снегом. Из радио вырывалась весёлая немецкая речь, изредка ведущие над чем-то смеялись. Фары светили вперёд и поддерживали городские фонари в борьбе с предстоящей ночью. Я сидел на заднем, посерединке, выдвинув голову в капюшоне вперёд, ближе к сиденью водителя. Денис был за рулём, в подстаканнике стоял стаканчик из-под кофе, который он взял ещё утром, но забыл допить и выкинуть. Разговор зашёл про алкоголь и он упомянул следующее:
– Эйзехель не говорил тебе про то, как вернулся домой пьяным? – Так зовут его старшего сына и моего дальнего брата.
– Хах, нет. Он что-то упоминал, но так, между делом. Там есть какая-то история, которой он стыдится? – Я выдвинулся ещё ближе, чтобы всё слышать и уселся поудобнее.
– Особой истории нет. Просто пошёл на какую-то вечеринку, опоздал, завалился домой и уснул в ванной, одетым. Знаешь, мы с Леной (жена Дениса), не стали ему помогать, потому что нужно научить его ответственности. Попросили не перебирать, вернуться вовремя. А он и вернулся пьяным, так ещё и поздно ночью. Пускай пожинает плоды. – Денис в принципе был довольно строгим, но справедливым родителем. Не то чтобы я поощрял это, но и не осуждал. Ему виднее, как воспитывать своих детей. – Мы сфоткали его и сняли несколько видео, как он себя вёл и показали ему наутро. Естественно было стыдно. Этого я и добивался. – Он помолчал немного, потряс стакан с кофе, быстро допил остаток и поставил на место. – Сейчас старается не пить.
– Жестоко вы с ним. – Сказал я.
– А как иначе? Я не хочу, чтобы он в своём возрасте заигрывался с алкоголем. Это ведь пропасть сущая. Пьяный человек способен потерять всё. Тем более, мы сидели и ждали его, волновались. Видимо, не зря. – Выдохнул наконец Денис.
– Не знаю. – Начал я, смотря на то, как дворники раскидывают капли в разные стороны. – Я ни разу не приходил домой в таком состоянии. Не понимаю как, но умею себя контролировать. Просто чувствую, что мне хватит и перестаю пить. А домой мне в дрова пьяным не позволяет приходить совесть. Ну, как, я могу вернуться «на веселе», знаете, но чтоб, как Эйзехель. Такого не было.
– Это правильно. – Выпалил он. – Очень правильно, что ты уважаешь своих родителей, просто понимаешь, когда ты ограничиваешь себя в этой мерзости, родители спокойны за тебя, они чувствуют это. Очень важно, чтобы родители были спокойны, молодец, Дéмид. – На этих словах он протянул мне руку и пожал мою. – Я знаю, что Эйзехель нас уважает и очень любит, но какой пример он подаёт Илье (младший сын в семье)? Почему он не проявляет уважения? Я всегда учил его этому и Лена тоже, в ответ мы закрываем его потребности, не держим в…
– Ежовых рукавицах? – Подсказал я.
– Да. А он вот так позволяет себя вести. Я хочу научить его уважению. Знаешь, Дéмид, человек, который уважает других, всегда сильнее того, кто относится ко всем с пренебрежением. Уважение – качество уверенного в себе человека, вот как я считаю. Я хочу, чтобы мой сын был уверенным и сильным.
– Это правильно, Денис. Но не перебарщивайте с ним, ладно? – Улыбаясь, сказал я.
– Да и не думал. Я всё понимаю, сам был в вашем возрасте.
Мы поговорили ещё немного про уважение, словно два крёстных отца, дождь усилился, дверь открылась, вошёл человек, которого мы ждали (кажется, это была тётя Лена, жена Дениса, как я уже сказал тебе) и мы поехали домой.
Ещё я помню, как мы играли в покер, ходили в боулинг, на шоппинг, посетили несколько красивых мест, гор, природу, встречали Рождество, а потом и Новый Год. Эти обрывки воспоминаний, я планирую засунуть в отдельную книгу про мои путешествия. Сейчас ничего детального вспомнить не могу… пишу тебе то, что помню.
Второй по величине в Европе парк развлечений находится на юго-западе Германии, городке Руст. Первый, как ты можешь догадаться – Диснейленд. Парк находится севернее Базеля и северо-западнее Цуриха. Туда съезжаются немцы, швейцарцы, англичане, прилетевшие на выходные, французы и такие «залётные туристы», как я. Я, Эйзехель и Денис встали рано, оделись потеплее и поехали в Руст. Будний день, машин мало, ехали без проблем. Я слушал музыку и рассматривал плоские и белые заводы, ветряные мельницы, поля, равнины, шоссе без границ, увидел даже фабрику Борка, яркие магазины Лидл (очень популярные супермаркеты Европы), заправки неизвестных мне брендов. В одну из таких мы заехали, не помню зачем, но себе я взял Ред Булла. В те дни я просто обжирался всякой заморской всячиной. Мармелады, чипсы, энергетики, газировки, фрэши, соки, шоколад, всё на любой вкус… и естественно, лучшее пиво в мире. Когда вернулся в Россию, месяца два не мог воспринимать наше пиво, в сравнении с тем, что пил, оно казалось мне мочёй осла.
К сожалению, в нашей необъятной такой праздник желудка устроить не могу. Я очень любил брать Ред Буллы разных вкусов, хотя энергетики почти не пью. Денис пьёт их редко и по-русски забавно называет его «Ред Булль».
– Дéмид, что ты возьмёшь? Ах, Ред Булль…
Каждый раз я с этого смеялся и умилялся этому мягкому знаку на конце, который появлялся благодаря непонятному акценту русско-немецкого Дениса.
Заходя в парк, стало совсем холодно. Ветер был просто ледяной и у меня создалось впечатление, что мы находимся в каком-то мёртвом городке, несмотря на очереди размером с американские горки. Готичность Европы показалась во всей красе. Серое небо затянуто тучами, часть аттракционов не работает, холодный ветер рвётся изо всех щелей, словно вода из трещин плотины, цвета тускнеют, становятся неинтересными, непривлекательными, скучными, старыми. Но наше трио не унывало. Отношения Эйзехеля и Дениса меня заставляли верить в дружбу между отцом и сыном. Вот то, о чём мне говорил раньше: уважение и понимание, великодушие. Они подкалывали друг друга, стоя в очереди, бегали вокруг меня в шутку, заедались, Денис пугал Эйзехеля в комнате страха, делился с ним перчатками, шарфом, специально сажал вперёд на американских горках, чтобы посмеяться над ним и остальное. Эйзехель не отставал. Он говорил, что Денис «Angst wie ein Mädchen» (боится, как девочка), «zu alt für Spaß» (слишком стар для развлечений) и всё в таком духе. Более того, они брали и меня в эту игру. Честно, я чувствовал себя, как полноправный член этой замечательной семьи. И я благодарен им за это, бесконечно.
Парк делится на 17 тематических зон, которые представляют собой страны. Среди них есть и Россия, а одним из главных аттракционов является Blaue Flamme, то есть Голубое пламя, владелец которого Газпром. Господин Абрамович встретил даже в Европе, спасибо, что запустили туда руку, очень приятно видеть что-то отечественное. Как написано на табличке у входа, которую я с горем пополам и при помощи Дениса перевёл, пока стоял в очереди, горка – первая и единственная, которая содержит мёртвые петли. Высота, боюсь тебя обмануть, бро, около 40 метров, не больше. Простояли в очереди минут 30, вдоволь насмеялись и практически не испугались пока ехали, а я очень боюсь высоты. Плюс ко всему, мой вес тогда (как и сейчас в целом) всего лишь 50 кэгэ и мне постоянно кажется, что сейчас вылечу из кресла. Выйдя с Blaue Flamme, Денис сказал:
– Да, Абрамович не скупился на горку. Как вам, парни?
– Круто! – Сердце тогда у меня билось со скоростью звука, от адреналина покраснели щёки, глаза, тело тряслось и хотелось ещё подобной дозы.
Эйзехель согласился, но мы решили, что самая крутая горка это та, которая стоит на входе, в другой зоне. То есть – Silberner Stern (серебряная звезда), спонсор которой никто иной, как Мерседес. Мы шли до неё минут пятнадцать по такому же дикому и тусклому холоду, ветер не только не слабел, но и усиливался, выдувая шарф Эйзехеля из-под куртки! Я подслушал разговор двух пожилых французов, пока мы покупали горячий шоколад у домиков в стиле Рождества. Один из них был довольно чопорный, а второй на француза не похож. Большое пузо, белая борода, хипстерские очки, постоянно кричащие от смеха глаза и огромнейший вэйп, который он парил ни на кого не обращая внимания. Двое обсуждали политику Трампа, касающуюся ситуации на Ближнем Востоке. Оба выражали негодование по поводу убийства какого-то мусульманского генерала или президента, я уж не помню, но и не хотели б, чтоб их страна была заполнены мигрантами. Сейчас, сквозь время я понимаю, что эти двое, как в воду глядели…
Чтобы попасть на горку нужно было пройти целый стенд Мерседеса. Зайти в помещение, где была выставка непонятно чего, в центре крутилась последняя модель машины, вокруг стояли сувениры и отдельные помещения со всякой всячиной, насколько я понял, что-то в роде музея компании. Внутри было тепло, мне запомнился красный потолок, чёрные стены и постоянные логотипы Мерседеса. На стенах развесились, будто на клей, телевизоры, где бесконечно крутилась реклама той самой тачки, стоящей в центре. Промо сопровождалась артистом The Weeknd и его главным хитом «Blinding Lights», здание буквально билось этой музыкой, словно сердце. А выше, на втором этаже, трясся пол, для нас, стоящих внизу – потолок. Это выезжали вагонетки, в которых уже разрывались горла людей из чужих стран. Пока мы поднимались, отогрелись, молчали. Обычно, в такие моменты, стараюсь разглядывать людей, но в этот раз тупо пялился в рекламу мерса, которая была просто везде, будто это здание и есть рекламный креатив. Машина едет по дороге, подчёркивается философия бренда, что тебе обязательно нужно её купить и остальное бла-бла-бла на немецком, всё под «Blinding Lights». Я залез в запрещённую сеть. Наш персонаж-девочка выложила OOTD (outfit of the day). Частая рубрика в её сторисах, всегда с одного ракурса и глупой подписью, читать её было лень. На ней шубка коричневого цвета, широкие штанишки, очки и угги. Волосы завязаны в пучок. Эх, шапочки тебе не хватает, головушку продует. Но это не отменяет того, что ей очень идёт. Я вот всегда стараюсь носить шапку, хоть и буду похож на дурочка в глазах некоторых, но зато не холодно.
Результатом очереди стало не только попадание в вагонетку, но и засевшая в голове песня. Эффект также усиливался и тем, что наверху стояли динамики с трэком. Но вот я подглядываю вперёд. А там дорога высотой метров 70, размером в тридцатиэтажный дом. Настолько я не сходил с ума по высоте никогда. Перед тем, как сесть, я просто стоял и пялился вперёд с открытой челюстью. Меня не докучали ни холод, ни подколы Эйзехеля, ни инструктаж сотрудника. Я видел собственный страх в его животном воплощении, первобытном, словно неадерталец с голыми руками идёт на мамонта. Из оцепенения меня вырвал Денис, взявшись за мой рукав. Основная проблема чёртовых вагонеток в том, что там максимум два места, а не три, как я думал. Обычно, сажусь в середину и не боюсь, что выпаду. Как ты понимаешь, всё было по-другому, я сидел с левого края. Денис и Эйзехель заметили мой страх, я смотрел в левый нижний бок, пока вагонетка медленно поднималась на высоту тридцатого этажа дома, уже представлял как вывалюсь и расшибусь о пол и буду не русский писателем, а лужей мяса. Рвота подступила к горлу, стало в разы холоднее из-за пота, руки вцепились в специальную трубу в устройстве вагонетки. Ещё ничего так крепко никогда не держал, даже свою самую красивую девочку.
– Дéмид, страшно? – Спросил Денис, повернувшись ко мне. Он сидел один впереди нас. С ним никто не захотел ехать, потому что все были семьями или парочками.
– Очень. – Мне хотелось выругаться матом, сильно, так как я не говорил никогда.
– Не бойся, бро. – Поддержал меня Эйзехель. Он иногда говорил со мной по-русски, чаще всего общались мы на английском языке.
– Спасибо, но чего-то, особо не помогает. – Ответил я.
– Знаешь как бороться со страхом? – Вагонетка почти подступила к самой высокой точке.
– Нет!
– Надо понять его природу, а если не можешь, то нужно рассмеяться ему в лицо. Дéмид, в чём природа твоего страха?
– Что могу выпасть отсюда, как мешок с дерьмом! Я понимаю, что не выпаду, но, сука, страшно!
– А ну, смотрите сюда, парни. – Сказал Денис и вытащил телефон. Он снимал нас, делал селфи, корчил рожи. – Гляди, Дéмид, какое у тебя смешное лицо пока боишься. Я твоей маме скинул, пускай тоже оценит. – Они с Эйзехелем засмеялись.
Вагонетка остановилась на самой высокой точке. Я лишь вспоминал своё тупое лицо с глазами, будто в них накидали пыли и они тянутся вниз, с обрезанной ухмылкой, вскинутыми бровями. И пока рассматривал парковку, которую прекрасно видно внизу, чтобы найти нашу машину, я засмеялся. Очень и очень сильно, настолько, что аж схватился руками за живот. «Blinding Lights» играл на всю катушку, его было слышно даже на такой высоте. А теперь летим вниз, и сразу же на мёртвую петлю. Под резкий дроп вагонетки и парта The Weeknd: «Uhhh, I blinded by the lights», я орал:
– Ёб твою маааааать! – Присутствие русского следует знать всем. Особенно когда ему страшно или весело.
Потом, мы ходили на эту горку ещё раза четыре, по моей инициативе, настолько она мне понравилась. Воздух обдувает всё, тело трясется, в районе груди приятно щекочет, чужие крики, собственное горло пытается перекричать мир, взлёты, падения, словно в жизни… очень понравилось, будто я прожил чужую, яркую и интересную вселенную. Высоты боюсь не так сильно и умею менять страх на смех. Осталось разучится бояться летать. А то так можно постоянно «очковать» и нихрена не почувствовать. Запомни, бро, либо понимай природу, либо смейся как в последний раз.
Мы едем Бог знает куда. Также рано встал и катимся в горы, наверх, а потом и по прямой, дальше снова наверх, изредка поворачивая. У меня играет «Till I die» в ремиксе Wildways, а потом какой-то незамысловатый рэп. Я рассматриваю заснеженные деревья и поля, представляю как два полубога дерутся в этом пространстве швыряя друг друга вперёд параллельно машине, которую ведёт Денис, на переднем сидит Лена, я сзади. Они хотели показать мне либо французский Лион, либо свозить меня на «природу». В Лион мне ехать было как-то лень, поэтому выбрал природу Германии. Я оглядываюсь в стекло заднего вида и смотрю на шапки Альп. Удивительно… античный Ганнибал перешёл ЭТО на слонах, чтобы напасть на Рим. Я б так не смог.
Доехали до какого-то городка, окружённого деревьями и лесами. В этот день особенно холодно и ветрено, светило солнце. Ещё я помню, что там было огромное озеро, на лице которого бегало марафоном солнышко. Поразительно, как блестела тогда вода, ни разу такого не видел. Ужаснейший мороз перебивался заходом в сувенирные магазинчики. Мне подарили особенную монетку из этого места. К сожалению, не помню, где она лежит дома, нужно её найти. Кофе, как на зло, не помогал спастись от ветра и нихрена не согревал, а только обжигал язык. Прошлись по деревянно-озёрному городу тогда славно. Не помню, что обсуждали втроём, но наш приватный разговор с Денисом, скорее всего, самый важный отложился в голове навсегда. Начали с зарплат в Германии.
– Дéмид, я лучше сэкономлю в каком-то плане. Ну, не будет у меня новых кроссовок, да? Или последнего айфон. – Он сказал не «айфона», а именно «айфон», при этом показав на свое десятое «яблоко». – Я поэкономлю даже на тепле, когда на улице и так не слишком холодно.
– Денис, ну зачем вам экономить постоянно? Синдром отложенной жизни никто не отменял. – Я ответил ему что-то в этом духе.
– Вот зачем. – Он показал на впереди идущую Лену. – Чтобы потом потратить на то, что тебе важно и дорого. Эйзехелю скоро получать образование, нужно будет помочь ему с жильём, отцу помочь, в отпуск с семьёй съездить… Дéмид, ты сам решаешь на что тратить деньги и время, да ведь? Ты можешь меня не слушать, но я предпочитаю потратить их на то, чтобы зимой, когда действительно холодно, семья сидела в тепле, а не я ходил с новым телефоном, который мне не нужен. Приоритеты, Дéмид.
Я понял его уже тогда. Если бы родители не сдерживали мою тупую подростковую башку, то я бы потратил все свои сбережения на модные тряпки. Он попал в точку с приоритетами. Я неверно их расставлял, жопил деньги и время. Теперь же, когда у меня есть возможность, когда я нормально зарабатываю, когда есть свободное время, мне не влом закрыть стол друзьям, купить матери цветы, поиграть с братом… Моя жадная и эгоистичная сущность сама бы долго до этого доходила. Если бы не Денис.
Сейчас у него рак. Никто не знает, откуда он появился. Человек за всю жизнь сигареты не выкурил, занимался спортом, был Человеком, в конце концов! Пока я пишу эти строки, мой дядька дерётся за собственное выживание. Я видел его на последнем семейном фото. Он похудел, с серым лицом и потухшим взглядом. Несмотря на внешнее отчаяние, я верю, что он не сдаётся, вся семья вокруг него. К сожалению, к моему величайшему стыду, я давно не писал Эйзехелю (контакт Дениса у меня не сохранился). Я передавал поддержку его отцу, но он толком не ответил, брату тяжело переживать такой период, поэтому стараюсь не трогать и не будорожить эту тему лишний раз.
Когда происходит подобное, меня вымораживает эта херня. Конченые нарколыги, подзаборные швали типа алкашей, бандюки, уголовщина и прочий сброд доживает до Бог пойми скольки лет! Насколько она (жизнь) несправедлива, бро. Я думаю, что ты сам понимаешь. А вообще, жизнь – это капризная сучка с СДВГ, листающая свою социальную сеть, аватарами которой являемся мы. У неё было трудное детство, поэтому она любит абьюзеров, которые стучаться к ней в директ, а всех нормальных парней отправляет в бан.
Я жду, когда он выздоровеет и вся ситуация в мире устаканится. Жду, чтобы они приехали к нам в Москву, и я отплатил семье Дениса сполна. Помимо тех любезностей, которые я описал, меня ещё одели и дали денег на Рождество. Мне купили кофту, пару футболок (Хилфигер и какой-то эксклюзивный Найк) и самое крутое, что купил мне именно сам Денис – серые Air Jordan 1 из какого-то необычного материала. Прошло пять лет, а до сих пор я всё ношу, особенно кроссовки. Я хотел заплатить сам, но меня останавливали, как мне потом объяснил сам Денис:
– Ты ведь не каждый день приезжаешь.
Я очень хочу вернуть этот долг. И подарить ему книжку с Илоном Маском, любую, чисто символически. Как знак того, что я помню, как знак того, что его мотивирует Маск, а мне в своё время направил мозги в нужное русло именно он, а не какой-нибудь дурной Гонщик. Человек, как Денис – Гонщик, который не стал Гонщиком, более того, превзошёл их в духовном плане. Сами гонщики богаты карманом, редко когда духом. Его ровесники – это Духлесс, о котором писал Минаев. И Духлессом Денис не стал, хотя я уверен, у такого умного и целеустремлённого человека был вариант. Он выбрал то, что важно. Приоритезация, бро. Ничего ведь со времён Духлесса не поменялось. Грустно это, очень.
Вообще, люди, как Денис – неуслышанные, убитые голоса своего поколения, они были убиты Духлессами. Втоптаны в небытие, в рот им засунули чёртовые глянцевые журналы, глаза закрыли ненужными тряпками, в руки засунули деньги, которые и так уже у них есть и им не нужно больше. Таких людей, как мой дядя очень мало. Если тебе удалось их повстречать, то старайся провести больше времени и научиться у них чему-то. Этой главой я молю Бога о его выздоровлении и мысленно прошу не сдаваться, а также говорю главное слово, которое я повторил ему миллион раз. Спасибо.