На кухонном столе лежала стопка документов — ипотека, свидетельства, копии справок. Чайник булькал, но Светлана его не слышала: в голове крутился один-единственный вопрос.
— Да чтоб тебя качелью, Славка… — пробормотала она, листая бумаги. — Вот скажи, ну почему всё так сложно?
В соседней комнате шумел телевизор. Мама Светланы — Валентина Андреевна — сидела в кресле и вязала. Заходить в разговор она не спешила, но её цепкий взгляд говорил: всё видит, всё понимает.
Светлана села за стол и закрыла лицо руками. Квартиру на улице 50 лет Октября они с мужем купили три года назад. Материнский капитал положили в качестве первого взноса. Тогда всё казалось простым: ипотека, документы — «для детей», «семья же». Но теперь семья была только на бумаге. Муж сгинул в неизвестном направлении, алименты шли нерегулярно, а дочь… Дочь Алиса, шестилетняя, жила с ней. Сын же — Егор — от первого брака, учился в техникуме в другом городе, скоро вернётся.
— Квартиру ему оставлю. Он парень. Ему нужна жилплощадь. А Алису можно будет потом как-то… устроить, — Светлана почти вслух рассуждала, смотря на графу в бумагах: «Доли несовершеннолетних».
— Долю дочери не оформлять не получится, — с усталым равнодушием проговорила мать, даже не поднимая глаз. — Деньги-то государственные. И закон тут чёткий.
Светлана молчала. Боялась признаться даже себе: не хочется, чтобы эта квартира когда-то стала общей. Уж больно Алиса ей напоминала бывшего мужа. И взглядом своим тяжёлым, и характером — дерзкая, упрямая. Нет, с сыном всё проще: он её поддержка, он её старший, первый. А Алиса… Алиса — ещё и его дочь.
Вечером Светлана встретилась с риэлтором. Тот, закинув ногу на ногу, просто сказал:
— Если вы покупали с привлечением маткапитала, без выделения долей детям оформлять право собственности не получится. ПФР контролирует это. И сыну, и дочери должны выделить долю. Иначе Росреестр просто не зарегистрирует право.
— А если потом? Ну… после регистрации?
— После — можете продать квартиру. Но и при продаже согласие опеки потребуется, так как доли оформлены на детей.
Светлана выдохнула. Наивно было думать, что можно «устроить всё по-своему». Закон был чёткий: если материнский капитал в сделке — доля ребёнку гарантирована. И никакие личные предпочтения здесь не играли роли.
Дома Светлана долго смотрела на Алису. Та играла с плюшевым зайцем и вдруг подняла на мать взгляд — не такой уж тяжёлый, как ей казалось. Просто взгляд ребёнка.
— Мам, а ты меня любишь? — спросила Алиса, неуверенно сжимая ушастую игрушку.
Светлана села на корточки, взяла дочь за плечи и посмотрела в глаза.
— Люблю, Алис. Прости меня за всё.
И вдруг поняла: дом — это не про бумаги и доли. Дом — это когда в нём ждут.
БУДУ БЛАГОДАРНА ВАШЕЙ ПОДПИСКЕ! ДЗЕН СОВСЕМ НЕ ПРОДВИГАЕТ НОВИЧКОВ, ПОЭТОМУ МОТИВИРУЕТЕ ТОЛЬКО ВЫ - ЧИТАТЕЛИ. ПОМОГИТЕ НАБРАТЬ 1000