Автор: demid rogue
Телеграм-канал автора: https://t.me/demid_rogue_777
Братья и сёстры!
Бойцы нашей армии и флота!
К вам обращаюсь я, друзья мои!
И.В. Сталин. Выступление по радио 3 июля 1941 года
Ты любишь дождливую погоду? Наверное – да, как и многие. Не знаю в каком месте вы находите такое природное явление, как дождь чем-то крутым. Одно дело, когда сидишь дома, а там, за окном, на улице, среди остановок, фонарей, помоек с бомжами, деревьев, пустых и горящих машин, поливает дождь. Я не зря упомянул остановку.
Как ты можешь знать, я частенько упоминал ситуации и мысли, возникшие именно в этом месте, так как являюсь лояльным пользователем общественного транспорта. У меня даже есть проездной. И вот нелюбимая комбинация – дождь, а я стою на остановке вечером, после работы, календарь собирается сделать сальто на вторник или среду. Пожалуй, «остановка» это слишком общо. Вернее будет сказать перрон, метра три в ширину, справа от перрона огромная стена, уходящая в мост, у стены скамейки и переполненные помойки, на скамейках сидят люди или бомжи. Расклеены этикетки с перечёркнутой сигаретой в красном кружочке. Под мостом холодно, многолюдно и мало автобусов. Расписание кануло в летах вместе с Александрийской библиотекой и приезд рассчитывается по фразе: «дай Бог через 10 минут будет».
Мне нужно выйти из метро, пройти метров двадцать до светофора, простоять на нём, если красный (около минуты) и двинуть под мост, там ещё метров двести-триста до «таблички», я как раз успеваю выдуть сигарету на ходу. «Табличка» – условное обозначение мест, куда подъезжает нужный мне автобус. Перрон штука длинная, большая, как президентский срок и всегда переполнена нежелательными людьми. Иду, проталкиваясь сквозь бабок, школьников, студентов и простых людей, мечтающих оказаться как можно скорее дома. Очереди человек по сто, если не больше. Я не перегибаю, поверь мне. Если ты сам активно ждёшь автобусы, то понимаешь о чём я. Возможно, что ты даже читаешь эти записи из салона общественного транспорта или стоя в очереди.
Уткнулся в чужие спины. Выглянул, а там конца и не видно. Оглянулся, моего автобуса нет. Приходится ждать и только Минтранспорт знает сколько. Ну, и Господь Бог.
В этом эмбиенте из вопросов: «а кто крайний?»; «это на какой автобус очередь?»; «а сигаретки не найдётся, молодой человек?», замечаний, мол, лезет кто-то без очереди, шумов машин, пердежа пролетающих мотоциклов, сигналов мигалок формируется моё терпение. Я скажу тебе сразу: не вижу ничего плохого в использовании общественного транспорта и стояния в очередях. Я вижу плохое в том, что я не могу этого избежать. Сейчас объясню.
Как ты уже понимаешь, в очередях стоят самые разные люди. От хорошо одетых мужчин и женщин, до обычных писателей-студентов вроде меня. Но я считаю, что мы не разные, мы одни, единый организм. Мы разговариваем на одном языке, у нас одинаковые надежда и вера, наш народ требует одинакового. И не важны тут бренды, которыми мы обвешаны, социальные статусы, контакты и связи, внешние данные, возраст, баланс на карточке, долги, фетиши, здоровье. Воистину, мы – мещане. Стоим и дрогнем под мостом, как шавки, в ожидании того, как нас поглотит монстр с мотором, воняющий бензином внутри, в нём всегда жарко, редко холодно. Одна из характерных черт мещанина – отсутствие влечения к культурному и духовному (спасибо Антон Палычу Чехову за это, можете повесить своё ружьё вон на ту стену, кто-нибудь из него обязательно застрелится). Я отрицаю это, не все в очереди тупое быдло, хотя есть и такие. Значит, мы не достаточно рвёмся не только к духовному, но и материальному, раз уж стоим здесь. Ещё раз: не вижу ничего плохого в общественном транспорте, но есть вещи, которые просто называются «жизнь». Людям нравится говорить, что она так устроена. Я предпочту сказать, что её можно изменить.
Каждый раз, когда я оказываюсь в этих очередях, ожидая транспорт, мне думается, что нужно как можно скорее выбираться из этого, иначе я буду тут всегда, а мне этого очень не хочется. Публиковать книгу, раскручивать медийку и брать бабки за рекламу, на них купить квартиру поближе, машину в конце концов. Ебал я каршеринги и такси, там пробки, в них стоять ещё дольше и дороже, но вечно ждать нельзя, иначе всё ускользнёт, улетучится, испариться, исчезнет. Что? Да вот не знаю, а ощущение не покидает, что что-то да ускользнёт… может, сама жизнь простудится на холоде под мостом, в ожидании автобуса.
Нужно бороться везде, даже в незначительных ситуациях, как эта. Если оказывать сопротивление, то шансы на победу возрастают.
Будущий великий русский писатель стреляет какому-то дедку сигареты в очереди. Подобные строчки есть в каждой великой биографии. Горький был чернорабочий, Пелевин делал двигатели для трамваев, Багиров дезертировал и отсидел, а Лимонов вообще хуй отсосал. Мда, у меня, видимо, самый простой путь… Однако, именно на подобных вещах и куётся характер, ты чётче понимаешь, чего ты хочешь. Очереди сворачивают меня в спираль мужчины. Цель далека, но видна. Остаётся закрыть один глаз и лупить по ней из всех орудий, выпускать целые магазины, идти в рукопашную, мёртвой хваткой вонзаться зубами без мысли отпустить, цепляться ногтями. Бог дал мне терпение, и я им пользуюсь, я всегда дожидаюсь, буду стоять хоть до посинения. Не забуду и тех, кто ждёт меня дома. Мама и папа. Благодарю тех, кто пишет и спрашивает доехал ли. Родные. Вспомню людей, которые ждут завтра – в офисе или в баре после работы. Близкие. Необходимо продолжать работу, кропотливо вести заметки, составлять из них текст при любых обстоятельствах, даже чувствуя чужой локоть у ребра под мостом. Ради них и себя.
Дедок благодарит меня, но тут же возвращается и просит зажигалку, протягиваю, не жалко, бери, старец, огонь. Но у него не получается. Я беру жигу, чиркаю и щёлк, пламя! Подкуриваю ему и достаю сижку себе, чего тут, успею выкурить штуки четыре пока автобус приедет. Он окончательно меня поблагодарил и сказал, что зажигалка чисто моя, ведь она работает только в моих руках.
Когда тепло и светло, то я раскрываю книгу и читаю в очереди, чего время зря терять? Но сейчас везде холодная тьма. Поэтому, делаю, как большинство народу, а именно – туплю в телефон. Девочка, за которой слежу в запрещённой соц. сети недавно выехала из СПА, милашка делится впечатлениями и тем, что у женщины-массажистки на редкость сильные руки и она промяла ей всё спортивное тело. Так, конечно, у неё мощные кисти, она ж массажистка, дура ты блять! Было бы странно, если в СПА нихуя не размяли и не расслабили. Ещё ходишь туда каждую неделю, чему удивляться? Если нехуй выложить, то сфотай жопу и выстави её, порадуй дрочил, хачиков, арабов и детей в своём директе, ты аудиторию только благодаря ей и набрала. Может я слишком строг и чего-то не понимаю, рассуди, донеси, я всегда открыт к дискуссии. В соц. сетях больше ничего интересного, новости пресные, никто больше не написал и не ответил. Спустя пару минут убираю телефон и смотрю. Просто рассматриваю наизусть знакомую мне обстановку, думаю над романом, этой повестью, рассказами. Нечто полезное – записываю.
Женщина позади меня просит «придержать» её место, пока она сходит в другую очередь и если автобус приедет сюда пораньше, то обязательно вернётся. Просто игнорирую её. И ни за что бы не пустил назад. А с какого хуя? Все стоят в одном месте, не ёрзают, ждут. Нет, мать, так не пойдёт, будешь стоять и ждать, а я скажу, что тебя не видел. На каждую хитрую задницу с замком найдётся ещё более хитрая задница с ключом. Вообще, представляешь, бро, поймал себя на мысли, что мне приятно делать подобные мелкие и низкие гадости, обесценивающие мой социальный статус и гордыню. Но как это веселит. Уже представил её лицо, когда её не пустили бы. Что же, друг, мой персонаж бывает негативен. Интересно, почему так?
Был бы я поэтом, то обязательно был проклят этим местом и обществом. Я бы воспевал их в одах и поэмах, писал четверостишия, матерные частушки себе на потеху, романтизировал курение на перроне рядом с бомжом, описывал мазками глаголов красивых девушек, которых тут встречаю, приписывал себе странные действия (например, сесть на жопу среди очереди) и всё в таком духе. Был бы пьян погодой и этим ором, вонью бензина и помоек, слышал, как капал дождь из трещины моста, что надо мной, капли из которой бьются об мою кожаную куртку. Но я всего лишь писатель и пишу то, что вижу. Думаю, что это и так понятно. Поэт из меня непутёвый, собственные стихи нравятся меньше, чем проза, хотя и она мало кажется хорошей. Однако мои стихотворения годятся только на то, чтобы посвящать их девушкам, потешить их эго и задеть чувства. Поэзия справляется с чувствами беспощаднее и жёстче, чем проза. Крайне редко использую её.
И вот, Длань Господня сошла, подъезжает автобус, пытаюсь разглядеть номер, но ничего не видно среди голов и спин, рюкзаков, сумок, толкучки. Очередь двинулась вперёд, это наш автобус. Слышится громкая и дерзкая команда «На абордаж!». И вот общество мещан распадается, настала революция и она начала жрать собственных детей, ибо все лезут без очереди, толкаются, забивают, кричат что-то мне в ухо, сквозь музыку. Я стремительно, в несколько тяжек докуриваю сигу, отправляю её щелчком в сторону помойки и расставляю локти. Это единственный метод не пустить бывших братьев по оружию туда, где ты должен находиться, а именно – сидячее место. Ехать стоя минут сорок-пятьдесят, с учётом того, что я ехал полтора часа на метро стоя и побыл в роли истукана на перроне минут тридцать – ёбаная пытка, которую мог придумать только Геббельс, Менгеле или Геринг, чтобы мучить честного студента-писателя и остальной мир. Я у дверей, почти загрузился, расчехлил из широких штанин (и правда широкие, я полюбил оверсайз, знаете ли) проездной, а у левого локтя пытается пропихнуться бабка.
В такие моменты я не уважаю возраст, я пришёл раньше, а значит и сидеть буду я, а не ты. Она бурчит что-то про мои локти, возраст, уважение, наверное, и Сталина вспомнила. Я просто молча оплачиваю проезд и сажусь куда-нибудь. Интересно, за подобную выходку бабка бы настучала на меня самому Джугашвили? Хех, самая забавная причина признать изменником Родины и расстрелять. Бродский бы обзавидовался.
Мещанское общество развалилось, все начали бороться за лакомые кусочки. Победили либо терпеливые, либо хитрые. И завтра утром, когда мне нужно будет ехать на работу/учёбу, оно создаться вновь. Здесь затеряются и Гонщики, но сегодня их не было видно. На меня смотрит стрёмная девочка неформалка с пробитой бровью и немытой головой, справа от меня сидит полный мужчина, уткнувшийся в тик-ток. Батарея автобуса уже нагревает рукав. Достаю книгу и проваливаюсь в общество «Бесов». Воняет бензином.