— Да я не сержусь, — говорит мама, хотя Ленька видит, что сердится, сдерживается просто хорошо. — Я волнуюсь. Это другое.
Ленька не понимает, в чем разница. На всякий случай опускает глаза в землю.
— Мы же договаривались, что с гулянок ты возвращаешься в девять часов, — продолжает мама воспитательную речь, затем вдруг замирает возле куста с пионами и опускается на корточки. Поправляет стебли с огромными розовыми бутонами, поникшими после проливного дождя.
Ленька смотрит на это дело с каким-то даже трепетом. Цветы маму любят, слушаются, как будто оживают под ее пальцами. Как не залюбоваться? Ленька же на цветок совсем не похож. Конечно, он не хотел бы, чтобы мама из-за него волновалась, но слушается он не всегда. И причина не в нем, нет, конечно. Это всё Тихон, почти всегда – он.
— Договаривались, — грустно соглашается Ленька.
Мама ласково проводит рукой по розовым лепесткам и распрямляется во весь рост. Смотрит на сына с укоризной.
— И что же тебя задержало?
Ленька мямлит в ответ что-то неразборчивое. А как объяснить маме, что есть Тихон и есть тарзанка. И, чтобы не прослыть последним трусом, Ленька должен был спрыгнуть с тарзанки в речку под проливным дождем. Да еще и после захода солнца, в непроглядную тьму. Но это еще как-то можно объяснить, если хорошенько постараться. А вот как рассказать о том, что он не смог?
Сбежал, как маленький. Еще и слезу пустил от досады. Как объяснить вот это?
День у Леньки выдался паршивый. Он узнал, что он – трус.
Правда Тихон тоже не прыгнул. Посмеивался, стоял с камерой наготове. Подначивал Леньку, скалил зубы.
— Ну? — мама ждет ответа, скрестив руки на груди. — Опять Тихон?
Леньке становится совсем нехорошо. Врать маме он не любит. Нехотя кивает головой.
— Он… хотел, чтоб я спрыгнул с тарзанки, — начинает Ленька, запинаясь. — Сказал… Сказал, что, если я не прыгну, значит, я – трус. И… не настоящий друг.
Ленька смотрит вниз и бурчит себе под нос:
— И все будут смеяться.
Мама вздыхает, но взгляд ее становится мягче. Ей хочется обнять сына, но она сдерживается. Знает, что пока рано.
— Что же было дальше?
— Я испугался, — признается Ленька с тяжелым сердцем. — А потом Тихон стал дразнить меня, и… я убежал.
Он почему-то ждет, что мама начнет сердиться, теперь в полную силу, не сдерживаясь, но этого не происходит. Вместо этого она делает шаг к Леньке и крепко его обнимает.
— Знаешь, кто на самом деле трус? — произносит она тихо. — Тот, кто заставляет других делать то, чего они боятся. А настоящая смелость – это уметь сказать «нет», даже если все вокруг давят.
Ленька прижимается к маме, и ему вдруг становится легче. День больше не кажется таким паршивым. Он больше не станет идти на поводу у Тихона, у него есть своя голова на плечах. Но с тарзанки все-таки спрыгнуть надо. Не для того, чтобы Тихон продолжил с ним дружить, больно нужно. Леньке хочется самому себе доказать, что он – не трус. Вот, что на самом деле важно.
— Ладно, — отстраняется мама, улыбаясь. — Иди мой руки, будем ужинать. А завтра... поговорим о том, как выбирать друзей.
Ленька с готовностью кивает, срывается с места и с широкой улыбкой на губах бежит к дому во весь опор.