В детстве и подростковом возрасте я очень хотел знать, сколько зарабатывает мой отец. Он никогда об этом не говорил со мной. Ни в лоб, ни намёком.
На все мои детские вопросы вроде «А у нас много денег?» он неизменно отвечал:
— Достаточно.
— А на что не хватает?
— На лишнее.
Всю жизнь я рос в уверенности, что деньги — это что-то закрытое, взрослое, почти интимное. Как будто цифры на зарплатной ведомости — это не просто цифры, а нечто, о чём не принято говорить даже в семье. А "культура молчания о финансах" у меня даже начала ассоциироваться с чем-то мужским: вроде, мужик должен быть молчаливым. Должен делать своё дело и приносить еду домой.
Это не казалось чем-то странным. Просто так было принято в нашей, а я думаю, и во многих других обычных рязанских семьях.
Мы ели нормально, вещи были в порядке, в отдыхать ездили раз или два в год. Жили в своём хорошем жилье. Жили не шикарно, но и не бедно. Все было в достатке. И не сказать что мне чего-то в детстве не хватало.
Но я всё равно долго задавался вопросом: почему мы никогда не обсуждали деньги дома?
Спустя десятилетие, когда у меня появилась собственная семья и дочка, я снова вспомнил этот вопрос. Только теперь — с другой стороны.
Теперь я сам был тем, кто зарабатывает. Тем, кто решает, что покупать, сколько откладывать, говорить ли ребёнку «на это нужно накопить», или просто промолчать.
И вот, однажды, моя дочь спросила:
— Пап, а мы богатые?
Я замолчал.
Не потому что не знал ответа.
А потому что вдруг понял своего отца.
Он не говорил, сколько зарабатывает, не потому что хотел что-то скрыть или просто не вел учёт и просто не знал. А потому что хотел защитить.
От сравнения.
От зависти.
От давления.
От комплексов.
Когда ребёнок знает, что «папа получает сто тысяч» — это звучит гордо. Но потом он узнаёт, что у машиного папы — в два раза больше. Или в три.
И тогда цифра перестаёт быть просто цифрой для ребенка. Она становится его рамкой. Его ограничением И, возможно, разочарованием. Но не потому что это мало или недостаточно, а потому что в деньгах легко оценить кто больше, а кто меньше. И ребенок легко переключится на простоту денежного восприятия, а вместе с этим приобретет и возможные комплексы. При этом когда доходы небольшие или когда сверх большие — это всегда плохо. Это не то простое сравнение, которое должен на оценку которого должен переключаться молодой, только формирующийся человечек.
А ещё, если в семье денег мало — ребёнок это чувствует. Если их много — он может не понимать, почему не получает всё, что хочет. В любом случае, без контекста цифра ничего не объясняет. И, воспитание должно быть таким, чтобы ребенок чувствовал этот контекст.
Теперь, когда мы с женой обсуждаем семейные финансы, я стараюсь говорить иначе. Не про суммы. А про суть.
Я объясняю:
— Мы тратим вот столько, потому что это важно.
— А вот это — подождёт.
— У нас есть запас. Мы спокойны.
— Мы не покупаем новую вещь, потому что любим то, что есть.
Я не хочу, чтобы София росла в страхе, что денег не хватит. Но и не хочу, чтобы она думала, что деньги — это то, что просто берут с карточки.
Я хочу, чтобы она чувствовала: у нас есть система, стабильность и уважение к деньгам.
Сегодня я понимаю, что мой отец не просто молчал. Он выбирал, как говорить о деньгах — поведением, а не цифрами.
Он не кричал «я много работаю». Он просто приходил домой и не жаловался.
Он не объяснял, сколько стоит отпуск. Он просто делал так, чтобы мы туда поехали.
Он не говорил, что нам чего-то не хватает. Он учил нас радоваться тому, что есть.
И, как ни странно, это тоже было финансовое воспитание.
---
А вы знали, сколько зарабатывают ваши родители? И как вы сейчас говорите о деньгах со своими детьми?
---
Ставьте лайк, если статья понравилась. Подписывайтесь на наш телеграмм-канал, где мы ежедневно публикуем как мы пополняем портфель "Миллион для дочки" и VK, где мы понемногу собираем материалы, для развития финансовой грамотности. Присоединяйтесь к нам и мы вместе сделаем жизнь наших детей лучше, чтобы они жили в более финансово грамотном обществе чем жили мы.