В череде огромного множества загадочных смертей 1937 года особняком (и несколько в тени) стоит гибель многолетнего и старейшего сталинского соратника Серго Орджоникидзе. Сам факт насильственной смерти могущественного наркомтяжпрома долгие годы тщательно скрывался и стал достоянием партийной общественности лишь на ХХ съезде. По горячим же следам стране лукаво объявили, что пылкий Серго скончался от "паралича сердца". Правда, думающие люди уже тогда обратили внимание на зловещий пассаж о коварных "троцкистах-зиновьевцах", якобы "сбивших с пути" и ускоривших своей "подлой деятельностью" кончину всенародного любимца (Орджоникидзе действительно любили и уважали в рабочей среде). Ведь просто так в те грозные времена в официальных бюллетенях о подобных вещах никогда не писали. То есть это было своеобразным маркером того, что на самом верху отношение к Серго несколько изменилось, а значит...
Уже после распада СССР историки потонули в распрях о причинах гибели столь близкого Сталину человека. Сталинисты попытались отстоять официальную версию естественной смерти наркома, а их оппоненты пошли ещё дальше. Именно тогда в полный рост встала версия о прямом убийстве Серго Орджоникидзе сталинскими подручными. Некоторые, даже вполне себе именитые историки, уверяли, будто убийца проник в жилище наркома через... лифт (он действительно выходил прямиком в его квартиру). Сегодня поклонников у данной крайней версии, больше напоминающей теорию заговора, среди серьёзных историков немного. Большинство всё же склоняется к самоубийству, тем более, что поводов в последний год жизни Серго для этого хватало...
Роковую роль в его судьбе сыграла импульсивность и пылкость. К тому же Орджоникидзе оставался одним из немногих истинных романтиков большевистской Партии. Человечный и легко увлекающийся член РСДРП с 1903 года, выпускник знаменитой партшколы в Лонжюмо (то есть плоть от плоти "ленинец"), априори не мог быть другим. Он очень тяжело переживал большевистский раскол в 20-30-х гг., прикладывая немало усилий, чтобы преодолеть его. В разное время он даже наивно и искренне пытался примирить и Троцкого, и Зиновьева, и Бухарина со Сталиным!
Но тому, разумеется, это было не нужно, тем более, что такие "примирения" шли вразрез с его игрой по полному подчинению Партии, а также выдавливанию, изгнанию и уничтожению всех мало-мальски значимых оппонентов и конкурентов (к слову, в "партийном романтизме" Серго некоторые историки видят расчётливую игру и прагматизм: таким образом он якобы исподволь стремился ограничить властные амбиции Сталина и сохранить в партии остатки "коллективного руководства").
Оставаясь по-сути сталинистом и личным другом вождя (они познакомились в далёком 1907-м в бакинской Баиловской тюрьме), Орджоникидзе тем не менее демонстрировал большую степень строптивости и самостоятельности. Он открыто заступался за многих "гонимых" партийцев, продолжая дружбу с опальными Бухариным и Енукидзе (обоих расстреляют в годы Большого террора). "Пригрел" Серго под крылом и такого страшного фракционера, как Виссарион Ломинадзе, создавшего с Сырцовым в 1930-м настоящую антисталинскую группу (они реально попытались сместить вождя с должности Генсека — читайте про "дело Сырцова-Ломинадзе" в сети). В 1935 году Ломинадзе покончит с собой, а Серго, к неудовольствию Сталина, бесстрашно возьмёт на попечение его жену и сына (разумеется, после смерти защитника их быстро арестуют). Воистину благородный и бесстрашный поступок!
С высоты сегодняшних дней понятно, что вечно так продолжаться не могло, и по мере нарастания внутрипартийных репрессий, столкновение Сталина и Орджоникидзе становилось просто неизбежным. Это буквально было лишь вопросом времени.
"Началом конца" в отношениях двух старых кавказских друзей историки называют 1936 год, когда после Первого московского процесса над Каменевым и Зиновьевым Сталин в полной мере (уже открыто) начал разворачивать избиение партийных и хозяйственных кадров в стране...
К тому времени Серго — "отец тяжёлой промышленности СССР", то есть один из самых могущественных людей в стране. Его имя прочно ассоциируется с индустриализацией, заводами-гигантами и ударным трудом "стахановцев". При этом он горой стоит за родное ведомство, с большими скандалами отстаивая его интересы в Политбюро. Особенно пристальное внимание наркомтяжпром уделяет кадрам, понимая, что "они решают всё".
Как раз на почве начавшегося в 1936-м избиения кадров Наркомата тяжёлой промышленности Орджоникидзе и столкнётся в теперь уже роковом противостоянии со Сталиным. Причём на этот раз последний тоже пойдёт на принцип и ва-банк, и фактически предложит строптивому другу сделать окончательный выбор. Какой? Очень простой: или абсолютная и безоговорочная поддержка "генеральной линии партии", или...
В 1936 году по Наркомату тяжёлой промышленности прокатывается целая серия арестов, причём среди арестованных и зам Орджоникидзе. На допросах в НКВД многие из них быстро признаются во "вредительстве", связях с зарубежными разведками, а главное — с "троцкистами и зиновьевцами". Под Серго реально начинает шататься стул. По-старинке он ещё пытается заступаться, влезать и ругаться, но это уже не помогает.
Летом-осенью 1936 года прокатывается волна арестов и среди сподвижников и ставленников Орджоникидзе на Кавказе. Некоторые дают разоблачающие показания о том, что Серго с конца 20-х знал об антисталинских настроениях в партии. Вождь ехидно пересылает Орджоникидзе копии их показаний почтой. Апофеозом травли становится арест родного брата Серго, Папулии Орджоникидзе, причём прямо во всенародно празднуемый день 50-летия наркомтяжпрома! Это становится самым тяжёлым ударом по имиджу Серго...
Обложив многолетнего друга со всех сторон и не оставив ему никаких выборов, Сталин в начале 1937-го по-иезуитски предлагает Серго подготовить доклад о "вредительстве" в наркомате тяжёлой промышленности. Фактически от него потребовали собственноручно отправить родное ведомство на плаху. Доклад должен был прозвучать на печально известном февральско-мартовском Пленуме, который ознаменует и благословит начало кровавого 1937-го. Таким образом, это должно было стать и "проверкой на вшивость" Серго, окончательным решением его судьбы.
Орджоникидзе берётся за доклад, но нарочито делает его в нейтральном духе. В основном речь в нём идёт "о предстоящих задачах индустрии", о "вредительстве" же буквально несколько нейтральных абзацев. Более того, оставаясь верным себе, во время подготовки доклада Серго "огрызается": на предприятия, указанные в сводках НКВД, по его приказу направляются специальные проверочные комиссии, которые показывают, что никакого "вредительства" там не было и в помине. Это уже прямой выпад против вождя и его игры (именно поэтому некоторые продолжают считать, что он поспешил убрать строптивого и крайне непредсказуемого дружка до Пленума)...
Историкам доподлинно известно, что Сталин видел черновой вариант доклада Орджоникидзе, более того — якобы даже правил его (естественно, с упором на "вредительство"). Также известно, что в его последний день жизни между ними состоялся тяжёлый разговор, во время которого пылкий Серго буквально кричал на вождя (по некоторым свидетельствам в последний день была сначала личная встреча, а вечером телефонный разговор с руганью)...
Очевидно, не выдержав напряжения, а также не желая окончательно переступать через собственные принципы, за пять дней до рокового Пленума Орджоникидзе застрелился в собственной квартире из револьвера. Подобно Маяковскому, стрелял в сердце, понимая, что предстоит "всенародное прощание".
На Пленуме, который в связи с гибелью Серго перенесут на несколько дней, Сталин обвинит затравленного кавказского друга в "примиренчестве и либерализме". А Молотов много лет спустя скажет в разговоре с поэтом Чуевым: "Это было против Сталина, конечно. И против линии, да, против линии. Это был шаг очень такой плохой. Иначе его нельзя толковать...".
За самоубийственным протестом Серго последует жестокая расправа над семейством Орджоникидзе. Расстреляют его родного брата и племянника, а также арестуют множество других родственников, в том числе и жену Зинаиду (на фото выше она возле тела мужа с вождём, ей дадут 10 лет ИТЛ).
Тайна гибели наркомтяжпрома вскроется лишь на ХХ съезде, где Хрущёв заявит, что причиной самоубийства стало нежелание принципиального Орджоникидзе "разделять со Сталиным ответственность за злоупотребления властью"...