Первая леди, которой не было
В мире, который создал «Великолепный век», все просто и понятно. Есть Сулейман, и есть его женщины. И среди этих женщин есть две главные планеты, вокруг которых вращаются все остальные спутники и астероиды, — Махидевран, мать первого наследника, и Хюррем, мать всех остальных. Сериал с первых же серий задает эту бинарную оппозицию, эту дуэль черной и рыжей королев. Но реальная история, как это часто бывает, была куда более многолюдной и менее мелодраматичной. До появления на сцене рыжеволосой бестии из Рогатина у Сулеймана была не одна, а как минимум две другие важные женщины, чьи судьбы сериал либо проигнорировал, либо беззастенчиво переписал.
Первой в этом списке стоит Фюлане-хатун. Историки до сих пор спорят, было ли это ее настоящее имя или просто прозвище, означающее «такая-то». Она вошла в гарем Сулеймана, когда тот был еще совсем юным шехзаде, наместником в Кефе (современная Феодосия). Ей было около 17 лет, и она, по всем правилам, должна была стать его первой и главной женщиной. В 1512 году она родила ему сына, Махмуда. Появление на свет первенца — событие огромной важности. Оно превращало Фюлане из простой наложницы в мать наследника, давало ей статус и привилегии. Но ее триумф был недолгим. Мальчик умер в 1521 году от оспы, и вместе с ним умерли и все амбиции его матери. Потеряв единственного сына, она потеряла и свое место под солнцем. Сулейман, к тому времени уже поглощенный своей новой любовью к Хюррем, отправил Фюлане в Старый дворец, где она и провела остаток своих дней в забвении. Сериал просто вычеркнул ее из истории, отдав ее трагическую судьбу — потерю ребенка — вымышленным или второстепенным персонажам.
Второй, и куда более важной фигурой, была Гюльфем-хатун. В сериале она показана как верная подруга Хатидже-султан, тихая и набожная женщина, которая когда-то была фавориткой Сулеймана, но после смерти их сына отошла в тень. В реальности же Гюльфем была второй официальной женой Сулеймана, матерью его второго сына, шехзаде Мурада, который также умер в младенчестве. Ее статус был гораздо выше, чем у простой наложницы. Она была не просто бывшей любовницей, а госпожой, имевшей свой штат прислуги и получавшей большое жалование. Ее соперничество с Махидевран, а затем и с Хюррем, было не просто женской ревностью, а борьбой за место в иерархии. Но сценаристы предпочли убрать эту сложность, превратив Гюльфем в удобный фон для главных героинь.
Таким образом, картина гарема Сулеймана в первые годы его правления была не черно-белой дуэлью, а сложным многоугольником, где за внимание и ресурсы султана боролись как минимум три влиятельные женщины. Возвышение Хюррем было не просто победой над одной Махидевран. Это была победа над всей старой системой, над всеми своими предшественницами. Она не просто заняла чужое место, она создала для себя новое, уникальное положение, которого до нее не имела ни одна женщина. И чтобы подчеркнуть уникальность Хюррем, сценаристы просто «убрали» со сцены тех, кто делал ее историю более сложной и менее сказочной.
Дворец иллюзий: почему гарем Сулеймана никогда не жил в Топкапы
Одним из самых сильных образов, созданных «Великолепным веком», стал сам дворец Топкапы. Эти мраморные залы, золотые решетки, тайные коридоры и роскошные покои гарема стали не просто декорацией, а полноценным действующим лицом. Именно здесь, в сердце империи, разворачивались все главные события: любовь, интриги, рождение наследников и их смерть. Зритель привык думать, что Хюррем, Махидевран, Ибрагим-паша и все остальные жили бок о бок, в одном гигантском здании, постоянно сталкиваясь друг с другом на узких дворцовых дорожках. Но это, пожалуй, самое главное и самое фундаментальное историческое допущение, которое сделали создатели сериала.
На протяжении почти всего правления Сулеймана его семья — мать Айше Хафса-султан, сестры, наложницы и дети — никогда не жила во дворце Топкапы. Их резиденцией был так называемый Старый дворец, или Эски-сарай. Это был огромный комплекс, построенный еще Мехмедом II Завоевателем на месте старого форума Феодосия. Именно здесь и располагался императорский гарем. Дворец Топкапы же был исключительно мужским миром, административным и политическим центром империи. Здесь находился Диван (государственный совет), казначейство, оружейные палаты и личные покои самого султана. Женщинам, за исключением редких праздничных церемоний, вход сюда был строго воспрещен.
Это означает, что вся та драма, которую нам показывают в сериале, — ежедневные стычки Хюррем и Махидевран, их интриги против Ибрагима-паши, чьи покои находились рядом с покоями султана, — в реальности была невозможна. Хюррем и Сулейман не жили вместе. Он жил и работал в Топкапы, а она — в нескольких километрах оттуда, в Старом дворце. Султан посещал свой гарем, вызывая к себе на ночь ту или иную наложницу, но он не жил там. Это полностью меняет всю динамику отношений. Хюррем боролась за свое влияние не в личных беседах за ужином, а с помощью писем, через верных ей евнухов и слуг. Ее борьба была дистанционной, эпистолярной, что требовало еще большего ума и хитрости.
Все изменилось в 1541 году. И изменила это именно Хюррем. В Старом дворце случился сильный пожар, который уничтожил большую часть помещений гарема. И Хюррем, воспользовавшись этим как предлогом, убедила Сулеймана разрешить ей и ее детям временно переехать в Топкапы, пока Старый дворец будут восстанавливать. Это был гениальный ход. Она прекрасно понимала, что нет ничего более постоянного, чем временное. Попав в Топкапы, она сделала все, чтобы остаться там навсегда. Она перестроила часть помещений, создав новый, роскошный гарем в непосредственной близости к покоям султана. Это была настоящая революция. Впервые в истории Османской империи гарем переехал в административный центр государства.
Этот переезд имел колоссальные политические последствия. Женщины, которые раньше были изолированы от большой политики, теперь оказались в самом ее эпицентре. Они могли подслушивать, влиять, плести интриги, находясь в двух шагах от зала заседаний Дивана. Именно этот шаг, предпринятый Хюррем, и положил начало той самой эпохе, которую историки назовут «Султанатом женщин». Но в сериале этот ключевой, поворотный момент либо не показан вовсе, либо смазан. Сценаристы предпочли пожертвовать исторической правдой ради удобства и зрелищности, поместив всех своих героев в одно пространство с самого начала. Это, безусловно, сделало сюжет более динамичным, но лишило историю Хюррем ее главного стратегического триумфа.
Лицо с миниатюры: какой на самом деле была Хюррем-султан
Для миллионов зрителей по всему миру Хюррем-султан навсегда будет иметь лицо немецко-турецкой актрисы Мерьем Узерли. Ее огненно-рыжие волосы, зеленые глаза, фарфоровая кожа и соблазнительные формы стали каноническим образом Роксоланы. Узерли создала невероятно харизматичный и притягательный образ женщины-вамп, которая покоряет султана не только умом, но и сногсшибательной красотой. Но насколько этот образ соответствует исторической реальности? Ответ: почти ни на сколько.
Все, что мы знаем о внешности реальной Хюррем, — это несколько сохранившихся миниатюр и описания европейских послов, которым доводилось ее видеть. И эти свидетельства рисуют совершенно другой портрет. Венецианские послы, люди наблюдательные и не склонные к комплиментам, описывали ее не как красавицу, а скорее как «милую» и «грациозную». Они отмечали ее невысокий рост и стройную, даже худощавую фигуру. Ни о каких пышных формах, которые демонстрировала Мерьем Узерли, речи не шло.
Что касается черт лица, то сохранившиеся миниатюры, хоть и являются довольно стилизованными, дают нам некоторое представление. На них мы видим женщину с темными, скорее каштановыми, чем рыжими, волосами, тонкими чертами лица, слегка раскосыми глазами и, что самое характерное, довольно длинным носом с горбинкой. Ничего общего с курносым, кукольным личиком актрисы. Цвет глаз, по некоторым сведениям, был скорее карим, чем зеленым.
Почему же создатели сериала пошли на такое кардинальное искажение внешности? Причин несколько. Во-первых, это современные стандарты красоты. Продюсеры, вкладывая в проект огромные деньги, хотели получить героиню, которая будет нравиться массовому зрителю. И типаж Мерьем Узерли — яркой, эффектной европейской красавицы — идеально подходил для этой цели. Историческая Хюррем, с ее специфической, неклассической красотой, могла бы не вызвать у аудитории такой симпатии.
Во-вторых, это игра с символами. Рыжий цвет волос в европейской культуре часто ассоциируется с силой, страстью, независимостью и даже с колдовством. Сделав Хюррем рыжей, сценаристы с первой же серии заявили ее как «другую», особенную, как женщину, которая принесет с собой хаос и изменит все правила. Это был мощный визуальный ход, который работал на создание ее образа.
И, в-третьих, как говорят, продюсеры очень долго не могли найти актрису на эту роль. Когда они уже почти отчаялись, им показали пробы Мерьем Узерли, которая тогда жила в Германии и почти не говорила по-турецки. Они были настолько очарованы ее харизмой и темпераментом, что решили рискнуть. И не прогадали. Узерли, пусть и не похожая на свою героиню внешне, смогла передать ее внутреннюю суть: ее ум, ее силу воли, ее невероятную жажду жизни. Она создала образ, который, может, и не был исторически точным, но оказался абсолютно убедительным с точки зрения драматургии. Так что в данном случае можно сказать, что искусство победило историю. Но, глядя на экранную красавицу, все же полезно помнить, что реальная женщина, покорившая сердце величайшего из османских султанов, выглядела совсем иначе.
Сценарные вольности и вымышленные герои
Помимо глобальных допущений, вроде места жительства гарема или внешности главной героини, сериал «Великолепный век» изобилует и более мелкими историческими неточностями и откровенными выдумками. Сценаристы, стремясь сделать сюжет более напряженным и интересным, не стеснялись вводить в повествование вымышленных персонажей и придумывать события, которых никогда не было.
Одним из самых ярких примеров такого вымысла является история принцессы Изабеллы Фортуны. Эта кастильская инфанта, попавшая в плен к турецким пиратам и доставленная в гарем Сулеймана, на несколько серий становится главной соперницей Хюррем. Их противостояние, полное интриг, ядов и попыток убийства, безусловно, добавило сериалу остроты. Но проблема в том, что никакой принцессы Изабеллы в гареме Сулеймана никогда не было. Этот персонаж — чистый вымысел от начала и до конца.
Еще один пример — история сестры Сулеймана, Хатидже-султан. Ее трагическая любовь к великому визирю Ибрагиму-паше — одна из центральных сюжетных линий первых сезонов. В сериале она выходит за него замуж, рожает ему детей и после его казни на долгие годы погружается в траур. В реальности же Хатидже-султан была замужем за другим визирем, Искендером-пашой, и умерла задолго до того, как Ибрагим достиг вершин власти. Сценаристы просто «поженили» двух самых близких Сулейману людей, чтобы создать красивую и драматичную историю любви, пожертвовав ради этого историческими фактами.
Иногда сценаристы брали реального исторического персонажа, но придумывали ему совершенно новую биографию. Так случилось с художником Лукой, первой любовью Александры в ее родной деревне. В сериале он, одержимый любовью, отправляется на ее поиски, попадает в Стамбул и становится придворным художником, рисующим портреты султанской семьи. Эта линия, полная тайных встреч и смертельного риска, была нужна, чтобы показать прошлое Хюррем и ее уязвимость. Но в реальности никакого художника Луки, конечно же, не существовало.
Таких примеров в сериале десятки. Вымышленный персонаж Ясеф, привозящий ко двору брата Сафие-султан. Придуманная история о ребенке Хатидже от Искендера Челеби. Все это — инструменты, с помощью которых сценаристы латали дыры в исторической канве, делали сюжет более связным и добавляли ему драматизма. Можно ли их за это осуждать? С точки зрения строгого историка — безусловно. Но с точки зрения создателя популярного шоу — вряд ли. «Великолепный век» — это не документальный фильм, а художественное произведение, историческая драма. И его создатели никогда не скрывали, что их главная цель — не просвещать, а развлекать. И с этой задачей они справились блестяще. Они взяли реальную историю, полную страстей и трагедий, и сделали ее еще более яркой, еще более жестокой и еще более великолепной.
Не та мать, не та судьба: переписанная история Гевхерхан
Если «Великолепный век» позволял себе вольности с историей, то его продолжение, «Империя Кесем», превратило эту практику в систему. И одной из самых вопиющих неточностей, которая вызвала недоумение даже у самых преданных фанатов, стала история Гевхерхан-султан. В сериале она показана как дочь султана Ахмеда I и его главной фаворитки Кесем-султан. Ее трагическая история любви, ее конфликты с матерью и братьями — одна из центральных сюжетных линий. Но проблема в том, что реальная Гевхерхан-султан, скорее всего, не была дочерью Кесем.
Большинство историков сходятся во мнении, что матерью Гевхерхан, как и старшего сына Ахмеда, Османа II, была другая его фаворитка — Махфируз-хатун. Это полностью меняет всю расстановку сил. Гевхерхан в этом случае оказывается не сестрой, а падчерицей Кесем, представительницей враждебного клана. Их отношения должны были быть не сложной материнской любовью, а холодной политической враждой. Но сценаристы, стремясь сделать Кесем центральной фигурой, матерью всех значимых детей Ахмеда, просто «приписали» ей еще одну дочь, проигнорировав исторические факты.
Но даже если закрыть глаза на эту «ошибку в родстве», то дальнейшая биография сериальной Гевхерхан не имеет ничего общего с реальностью. В сериале нам показывают ее несчастный брак, ее тайную любовь, ее метания. В реальной же истории Гевхерхан-султан была одной из самых влиятельных и политически активных женщин своего времени. Она была замужем трижды, и все ее мужья были великими визирями или высокопоставленными пашами. Ее браки были не результатом романтических чувств, а холодным политическим расчетом. Она была важной фигурой в придворных интригах, поддерживая то одного своего брата, то другого.
Она была не пассивной жертвой обстоятельств, как ее показали в сериале, а активным игроком, настоящей дочерью своей эпохи — «Султаната женщин». Сценаристы же предпочли превратить эту сильную, властную женщину в очередную страдающую принцессу из мыльной оперы. Они пожертвовали ее реальной, полной драматизма историей ради стандартного любовного треугольника.
Эта подмена — лишь один из многих примеров того, как «Империя Кесем» обращалась с историей. Сериал, который должен был рассказать о сложной и жестокой эпохе, где женщины правили империей, свел все к банальным гаремным интригам и любовным переживаниям. Он взял реальных исторических персонажей, но выхолостил их, лишив их сложности, мотивации и исторического контекста. И в этом, пожалуй, и кроется главная причина его неудачи. «Великолепный век» был сказкой, но сказкой, основанной на реальной человеческой драме. «Империя Кесем» же стала просто костюмированной мелодрамой, которая забыла, что за красивыми платьями и пышными декорациями должна стоять, прежде всего, хорошая и, по возможности, правдивая история.