Знаете, водить ночью — вообще не лучшая идея. Особенно в ноябре, особенно в маленьком городе, где на улицах не души, кроме редких псов и кошек. Но иногда выбора нет — работа есть работа.
Я — Роман, ночной водитель такси. Потому что ночью — тише, меньше пробок и никаких "малыш, до Невского за 250" в пятницу вечером. Обычно я даже музыку не включаю. Еду в тишине, будто лечу. Но той ночью…
Всё началось, как всегда...
Часа в два ночи пришёл заказ. Локация — заброшенный район, частный сектор, где старые дома стоят как призраки из советского прошлого. Там давно никто не живёт, вроде бы. Я аж переспросил в приложении: "Вы уверены, что адрес верный?" Ответ —" да". Ну... Ладно.
Доехал минут за пятнадцать.
Темно, только фары вырезают силуэты покосившихся заборов. Вижу — у калитки стоит женщина. Высокая, в длинной тёмной юбке, волосы будто мокрые, висят прядями. Не двигается. Просто стоит. Не машет, не подходит. Сначала я подумал: ошибка. Хотел разворачиваться — но она вдруг делает шаг. Потом ещё один. И вот уже эта женщина рядом с машиной. Садится молча. Я оборачиваюсь — и тут впервые чувствую этот запах...
Запах гнили.
Как если бы кто-то оставил мясо в пакете под батареей на неделю.
— Доброй ночи, — говорю я, хотя всё внутри кричит: "Уезжай. Сейчас же".
— На кладбище, — шепчет она. Голос хриплый, как у того, кто только что проснулся после комы.
— Какое именно? У нас их три...
Она поворачивается. Лицо бледное, губы почти бесцветные. А вот глаза… Они будто без век. Шарообразные, сухие, с мутной плёнкой. Но не это самое страшное. Я краем глаза замечаю её руки. Тонкие, с выступающими суставами, но ногти… Нет, не ногти — то, что от них осталось. Они ободраны, вырваны, как будто она пыталась выбраться из чего-то. Кожа под ними — чёрно-бордовая. В некоторых местах — просто сухая кровь.
Мне стало дурно. Но я поехал.
Я специально включил радио. Что-то весёлое, фоновое — лишь бы разбавить молчание. Но казалось, что музыка глохнет рядом с ней. Как будто в салоне была тишина глуше любого подземелья. Я слышал только звук собственного дыхания. Да и то с трудом.
Через пару километров не выдержал:
— Слушайте, может, вам помощь нужна? Вы вся… ну, это…
— Я ищу своего мужа, — прошептала она.
— Он там.
— На кладбище?
— Нет, — она повернула голову ко мне.
— В земле.
Честно? Я чуть не врезался в отбойник. Остановился на перекрёстке и сказал:
— Может, вызвать полицию? У вас руки — кровь, ногти… это ненормально. Вас кто-то тронул?
Она улыбнулась. Медленно так. Улыбка... совсем не та, которую ты хочешь видеть ночью в зеркале. Уголки губ поднимаются, но глаза остаются пустыми. И говорит:
— Не беспокойся. Он сам так решил.
Я снова поехал. Потому что… ну а что делать? Высаживать её посреди трассы? В голове крутилось: "Это всё — розыгрыш, пранк, актриса. Сейчас появятся камеры, и кто-нибудь крикнет "Снято!"" . Но вместо этого она вдруг заговорила:
— Мы с мужем жили в этом городе, — сказала она, уставившись в окно. — Я — библиотекарь, он — реставратор. Любили старые вещи. Старинные книги, предметы, фото. Нас манила смерть. Не в буквальном смысле, конечно. Просто… загадочность. Мы даже коллекционировали похоронные таблички. Не спрашивай зачем.
Я, честно, и не собирался.
— Потом он нашёл книгу, — продолжила она.
— Без обложки. С кожаными страницами. Старую, потрёпанную, будто её хранили в земле. Внутри — тексты. На латыни, иврите, арабском, даже на каких-то непонятных символах. Он говорил, что это "артефакт перехода". Смеялся, что мы сможем заглянуть за грань.
— За какую грань?— спросил я.
Она посмотрела на меня.
— За ту, где души не умирают. Только путаются.
Я сглотнул. С улицы дул ветер. Машина чуть дрожала. Мы уже почти приехали.
— А потом... он начал меняться. Сначала говорил с кем-то по ночам. Потом приносил домой странные вещи: зубы, волосы, засушенные пальцы. Говорил, что это "ключи".
Я просто ехал. Молчал. Думал, как бы побыстрее её высадить.
— А потом я его нашла. В подвале. Он сидел в круге из соли. Без кожи. Он сам её снял с себя. Кусками. Говорил, что тело — это мешок. А он хочет выйти. К ним.
— К кому, к чёрту?!
Она вдруг рассмеялась. Сухо. Пусто.
— Я тоже хочу выйти. Потому что… я его люблю.
Наконец мы доехали. Остановились. Кладбище старое.
Самое древнее в городе. Где плиты уже покрыты мхом, а фамилии стерлись до неузнаваемости. Я посмотрел на неё.
— Вам вызвать кого-нибудь? Может, всё-таки в больницу?
— Уже не надо, — ответила она и открыла дверь.
Потом вышла — но не закрыла дверь. Просто пошла, медленно, к воротам. Я не стал дожидаться — закрыл её со своей стороны и поехал назад. Но зеркало заднего вида... я не должен был смотреть. Правда не должен. Но...глянул.
Она стояла у ворот. А за ней, в глубине кладбища, двигались силуэты. Тёмные. Не чёткие. Но было видно — они были там. Не люди. Не животные. Что-то... иное. И они шли к ней. А она — как будто растворялась.
Потом был удар. Машина дёрнулась. Как если бы кто-то резко сел сзади. Я обернулся — пусто.
Но запах. Он вернулся.
Гниль. Только сильнее. Я остановился. Выскочил из машины.
Никого.
Вернулся домой. Сменил одежду, помылся раза три. Рассказывать кому-то? Да вы смеётесь? Мне бы сразу вызвали врачей. Я решил забыть. Просто работа. Просто странная женщина. Ну бывает.
Но запах…
Он остался. Даже после химчистки. Даже после того, как я выкинул коврики, сиденье и весь задний салон.
И вот уже прошло три дня. Я снова вышел на смену. И знаете, кто заказал поездку первым?
— Кладбище. Старое. Срочно.
Номер не определился. Просто слово — "Она" . Я выключил телефон. Снял с линии.
А недавно… мне позвонили. Голос — шепот, хрип. Узнал сразу. Она.
— Мы встретились с мужем. Теперь твоя очередь.
Я не знаю, зачем она выбрала меня. Или это не она. Может, через меня они находят "вход" . Но ночью я не сплю. Потому что в темноте… мне кажется, что кто-то сидит на заднем сиденье. В темноте пахнет гнилью.
И ногти… они стучат. Где-то под полом.
А вы бы взяли пассажира с таким запахом?
---
Хочешь ещё жутких историй? Подписывайся на мой канал в Телеграм — впереди намного страшнее.