Женское выгорание и материнское самопожертвование сталкиваются с отсутствием уважения, когда право на себя и борьба за личные границы становятся ответом на семейные обязанности и конфликт поколений.
Инна поставила торт на стол и сказала:
— У меня сегодня день рождения.
Все замолчали. Олег с Максимом сидели за ужином в их маленькой кухне, жевали котлеты, которые она приготовила, придя с работы. Старый холодильник с поломанной ручкой гудел в углу. Телевизор в зале бубнил новости. Обычный вечер в обычной трёхкомнатной квартире в панельном доме. Никто не вспомнил про её тридцать девять.
— Ой, Инн, извини, совсем забыл. Работы много, — пробормотал муж, не отрываясь от тарелки.
— Мам, а завтра родительское собрание, ты пойдёшь? — спросил четырнадцатилетний сын, уже думая о своих проблемах.
Вот и всё. Инна купила этот торт на последние деньги, сама себе, потому что хотелось хоть как-то отметить. Выбирала в кондитерской, думала, может, семья удивится, порадуется. А они даже не заметили, что её не было весь день.
Утром Олег ушёл на завод в половине седьмого, даже не сказал "с днём рождения". Просто поцеловал в щёку, как всегда, и побежал к маршрутке. Максим торопился в школу, искал учебник по физике, ругался, что не может найти. Никто не помнил. Никому не было дела.
Для них она была не человеком, а функцией. Кто готовит завтрак к семи утра. Кто стирает, развешивает бельё в ванной на сушилке. Кто убирает, покупает продукты, решает все проблемы. Кто всегда есть, когда нужно.
Инна работала продавцом-консультантом в торговом центре, у стенда с телефонами. Тридцать два тысячи в месяц. Олег — слесарем на заводе, тридцать восемь тысяч. Вместе семьдесят тысяч на семью из трёх человек. Не богато, но жить можно. Только почему-то на себя у неё никогда не оставалось ни копейки.
Ночью Инна лежала на диване — спальня досталась мужу, он же работает физически, ему нужен нормальный сон — и слушала, как Олег храпит за стеной. Думала о своей жизни. Тридцать девять лет. Пятнадцать лет замужества. Четырнадцать лет материнства. И что у неё есть своего? Что принадлежит только ей?
Хватит. Больше она не будет удобной для всех.
Утром в понедельник она встала в шесть, как обычно. Приготовила завтрак — яичницу с колбасой, заварила чай. Олег сидел за маленьким кухонным столом, листал новости в телефоне. Максим собирал рюкзак, бормотал что-то про контрольную по математике.
— Олег, с этой субботы я буду тратить день на себя. Весь день, — объявила Инна, ставя на стол тарелки.
Муж не отрывался от экрана.
— Ага, хорошо. А что на ужин будет?
— Я серьёзно. Не буду готовить, убирать, никого никуда не возить.
Максим поднял голову от рюкзака.
— Мам, а кто меня в субботу к Вове отвезёт? У нас же тренировка.
— Попроси папу или поезжай на автобусе.
Олег наконец поднял глаза от телефона.
— Инн, ты что, заболела? Какие ещё дни для себя?
Он смотрел на неё так, будто она сказала что-то совершенно безумное. Не воспринимает её слова всерьёз. Думает, блажь пройдёт. Поноет немного и успокоится.
— Я устала быть удобной, — тихо сказала Инна.
— О чём ты говоришь? — не понял Олег. — Мне на работу пора.
Он допил чай, поцеловал её в щёку и ушёл. Максим тоже убежал в школу. Инна осталась одна с грязными тарелками и ощущением, что её просто не услышали.
На работе в торговом центре всё было как обычно. Покупатели, консультации, продажи. Инна стояла у стенда с телефонами, объясняла пожилому мужчине разницу между моделями. Потом помогала девушке выбрать чехол. Обеденный перерыв провела в кафе на втором этаже — суп за двести рублей и чай.
Во второй половине дня пришла женщина средних лет, выбирала кофемашину в соседнем отделе. Инна видела, как она долго рассматривает модели, и подошла помочь.
— А вы сами какой моделью пользуетесь? — спросила покупательница.
— Я кофе из турки завариваю. На кофемашину не хватает.
— А муж не дарит? На праздники, дни рождения?
Инна помолчала. Вчерашний вечер всплыл в памяти — торт, равнодушные лица, вопрос сына про родительское собрание.
— Вчера день рождения был. Подарил...
— Что?
— Ничего. Забыл.
Женщина посмотрела сочувственно, качнула головой.
— Знакомо. Мой тоже всё время забывает. Дни рождения, годовщины, 8 марта. Поэтому давно сама себе покупаю всё, что хочу.
— А как же семейный бюджет?
— А что такого? Я работаю, зарабатываю. Имею право потратить на себя.
А почему она не может купить что-то для себя? Инна впервые об этом подумала. Она же тоже работает. Тридцать два тысячи в месяц — это её деньги. Но всё уходит на продукты, коммунальные, Максимовы секции, лекарства для свекрови, которая живёт отдельно, но постоянно просит помочь. На себя не остаётся ничего.
— Возьму вот эту модель, — решила покупательница. — Красивая и функциональная. Себе любимой.
Инна проводила её взглядом и подумала: А что у неё есть для себя любимой?
В пятницу вечером вся семья сидела в зале перед телевизором. Олег смотрел новости, Максим играл в телефон, развалившись в кресле. На стенах висели старые обои, на полу — ковёр, купленный ещё до рождения сына. Комната была уютной, обжитой, но какой-то серой.
— Напоминаю: завтра я провожу день для себя, — сказала Инна, входя с кухни.
— Да ладно тебе, Инн. Что за глупости? — отмахнулся Олег, не отрываясь от экрана.
— Мам, а обед кто готовить будет? — забеспокоился Максим.
— Вы сами. Или закажите доставку.
— На доставку денег нет. Зарплату только послезавтра дают, — возразил муж.
— Тогда готовьте сами. Продукты в холодильнике есть. Макароны, тушёнка, яйца. Не пропадёте.
Олег наконец повернулся к ней. На лице было недоумение, смешанное с раздражением.
— Инна, перестань дурить. Какой нормальной жене в голову придёт бросить семью на целый день?
Нормальная жена. Эти слова ударили больно. Значит, если она хочет день для себя, то она ненормальная? Значит, нормальная жена должна существовать только для семьи, забыв о себе?
— А какому нормальному мужу в голову не приходит поздравить жену с днём рождения? — тихо ответила Инна.
Олег замялся. Максим поднял голову от телефона, почувствовав напряжение.
— Ну... я же извинился. Работы было много.
— Работы у тебя всегда много. А у меня, значит, нет?
— Инн, не устраивай из мухи слона. Один день забыл — бывает с каждым.
Один день. Её день рождения для него — просто один день. Не важный, не особенный. Забываемый.
В субботу утром Инна встала, как обычно, в семь. Приняла душ, оделась. Выбрала лучшее из того, что у неё было — джинсы и блузку, которую носила на работу уже третий год. Посмотрела на себя в зеркало в прихожей. Обычная женщина средних лет. Уставшая, с первыми морщинками, с волосами, которые давно не видели хорошего парикмахера.
— Ты куда? — спросил Олег, появляясь в трусах и майке.
— Я же говорила. День для себя.
— Серьёзно? — Он всё ещё не верил.
Инна взяла сумочку и вышла из квартиры. В подъезде пахло кошками и старой краской. Домофон, как всегда, был разбит. На улице стояла тёплая майская суббота.
В торговом центре было многолюдно. Семьи с детьми, молодые пары, пенсионеры. Все шли по своим делам, к своим целям. А она? Куда ей идти? Что она хочет?
Поднялась в кафе на втором этаже. Заказала капучино за двести пятьдесят рублей и эклер за сто двадцать. Дорого, но сегодня можно. Села у окна, достала телефон, отключила звук. Первый раз за много лет просто сидела и никого не обслуживала.
За соседним столиком сидели две женщины её возраста. Одна — стройная блондинка в красивом пиджаке, вторая — полная брюнетка в ярком платье. Разговаривали о чём-то своём.
— Представляешь, вчера Серёжа спрашивает: "А что на ужин?" А я ему говорю: "Не знаю, придумай сам".
— И что он?
— Три дня дулся, ходил мрачный. А потом научился яичницу жарить. Теперь иногда сам завтрак готовит.
— Молодец! А то они привыкают, что мы их обслуживаем как мам.
Инна не выдержала, подошла к их столику.
— Извините, можно спрошу? А как вы решились на это? Перестать обслуживать мужа?
Женщины переглянулись, улыбнулись.
— А что тут решаться? — ответила блондинка. — Устала быть мамой для взрослого мужика. У меня своих дел хватает.
— А он не возмущался?
— Поначалу да. Говорил, что я эгоистка, что жена должна заботиться о муже. А я ему отвечала: "А муж должен заботиться о жене?" Как-то быстро замолчал.
— У нас же такое воспитание, — добавила брюнетка. — Женщина должна жертвовать собой. А почему, собственно? Мы тоже люди, тоже хотим внимания, заботы, уважения.
Она не одна. Есть женщины, которые тоже задаются этими вопросами. Которые тоже устали быть удобными.
— А мужья привыкли?
— Мой привык. Теперь даже спасибо говорит, когда я что-то готовлю. Раньше воспринимал как должное.
— А семья не развалилась?
— Наоборот, стала крепче. Муж начал меня больше ценить. Дети тоже стали самостоятельнее.
Инна поблагодарила женщин и вернулась к своему столику. Сердце билось чаще. Значит, можно. Значит, имеет право.
После кафе Инна прошлась по магазинам. Просто смотрела, не покупая. Давно не могла себе этого позволить — ходить без цели, без списка продуктов, без спешки.
Зашла в отдел одежды. И увидела то самое синее платье, на которое засматривалась уже месяц, проходя мимо по дороге на работу. Простое, но красивое. Такое, в котором она почувствовала бы себя женщиной, а не функцией.
— Хотите примерить? — предложила продавщица, молодая девушка с приветливой улыбкой.
— Можно посмотреть цену?
— Три тысячи пятьсот.
Дорого. У Инны как раз столько было отложено на новые кроссовки Максиму — у старых подошва отклеилась. Но сын может пока походить в старых, заклеить их. А когда ей покупали что-то?
В примерочной платье сидело идеально. Синий цвет освежал лицо, скрывал недостатки фигуры. Инна давно не видела себя такой... красивой.
— Вам очень идёт! Берёте? — спросила продавщица, когда Инна вышла показаться.
— Дорого... Три с половиной тысячи.
— А вы работаете?
— Да, но обычно всё на семью трачу.
— А семья на вас тратится?
Вопрос прозвучал как удар. Инна замерла. Когда в последний раз муж или сын потратились на неё? Когда покупали что-то не потому, что нужно семье, а потому, что хочется ей?
Телефон завибрировал в сумке. Олег. Она посмотрела на экран и сбросила вызов. Через минуту снова — Максим. Тоже сбросила.
— Возьму, — решила Инна.
Расплатилась картой. Три тысячи пятьсот рублей — деньги, отложенные на сыновьи кроссовки. Но сегодня она потратила их на себя. И не чувствовала вины. Только странное облегчение.
Домой вернулась в седьмом часу вечера. Поднялась на четвёртый этаж по ступенькам — лифт опять не работал. Открыла дверь ключом.
В квартире был хаос. В кухне на столе — тарелки с остатками еды, крошки, разводы от чая. В раковине — грязная посуда. Максим сидел в зале на диване, голодный и недовольный.
— Мам, наконец-то! Я весь день ничего не ел!
— В холодильнике полно еды, — ответила Инна, проходя в прихожую.
Олег выскочил из спальни.
— Где ты пропадала? Телефон не берёшь! Мы волновались!
— Я говорила, что проведу день для себя.
Муж уставился на неё. Она стояла в прихожей в новом платье, с пакетом в руках, и выглядела... по-другому. Увереннее что ли.
— Что это на тебе? Откуда платье?
— Купила.
— На какие деньги? У нас денег нет!
— На свои. Я работаю.
— Это общие деньги! — возмутился Олег.
— Странно. Когда ты сигареты покупаешь, тоже спрашиваешь разрешения у семьи?
Олег замолчал. Действительно, на сигареты он тратил около трёх тысяч в месяц и никого не спрашивал.
— На какие именно деньги? — настаивал он.
— На те, что отложила на Максимовы кроссовки.
— Как на мои кроссовки?! — подскочил сын. — Мам, у меня подошва отклеилась! Все в классе смеются!
— Куплю на следующую зарплату.
— А если не хватит денег? — вмешался Олег.
— Хватит. Всегда же хватало.
Олег встал и подошёл к ней вплотную. Лицо красное, глаза злые.
— Инна, что с тобой случилось? Ты понимаешь, что творишь?
— Понимаю. Покупаю себе то, что хочу.
— На детские деньги!
— На свои деньги. Которые я заработала.
Максим заплакал. Не по-детски, а как-то жалобно, показушно.
— Мам, ну почему ты так? Все будут смеяться надо мной в школе!
— Макс, одну неделю походишь в старых. Не умрёшь.
Олег ударил кулаком по столу. Тарелки звякнули.
— Да что ж такое?! Жена должна думать о семье, а не о себе!
— А муж должен думать только о себе?
Инна посмотрела на них обоих. На мужа, который кричит, потому что она впервые за пятнадцать лет потратила деньги на себя. На сына, который плачет из-за кроссовок.
— Я устала быть удобной для всех.
— Что это вообще значит? — не понимал Олег.
— Это значит, что у меня тоже есть желания. И право их исполнять.
Максим вытер нос рукавом.
— Мам, а если папа тоже начнёт тратить деньги только на себя? Что тогда будет?
— Тогда мы все будем равны, — спокойно ответила Инна.
Олег смотрел на неё как на сумасшедшую.
— Инн, я не узнаю тебя. Какая-то ты стала... эгоистичная.
— Наконец-то.
Это слово повисло в воздухе. Впервые в жизни Инна не извинялась за то, что подумала о себе.
Во вторник вечером Инна пришла с работы усталая и обнаружила дома семейный совет. За столом сидели Олег, Максим и её мать — Галина Ивановна. Строгие лица, серьёзная атмосфера.
— Инночка, сядь. Нам нужно поговорить, — сказала мать тоном, которым когда-то отчитывала за плохие оценки.
— О чём? — Инна присела на край стула.
— О том, что ты творишь. Это не может продолжаться, — вмешался Олег.
— Дочка, что за блажь? Семью разрушаешь из-за капризов! — возмутилась Галина Ивановна.
Инна посмотрела на них. Три самых близких человека устроили ей судилище за то, что она один раз потратила деньги на себя.
— И что вы предлагаете?
— Перестать дурить и вернуться к нормальной жизни, — отрезал муж.
— А нормальная жизнь — это когда я существую только для вас?
— А для кого ещё? Ты жена и мать! — не унималась мать.
— А ещё я человек. И у меня есть потребности.
— Какие ещё потребности? — не понимал Олег. — Тебе чего-то не хватает? Крыша над головой есть, еда, одежда. Чего ещё?
— Уважения. Мне не хватает уважения.
Галина Ивановна вмешалась:
— Инна, в моё время женщины о семье думали, а не о себе. И семьи крепче были.
— Мам, а если семья держится только на том, что один человек жертвует собой, это хорошая семья?
В этот момент Инна поняла: больше она не будет оправдываться.
— Я понимаю, что вам неудобно. Привыкли, что я всё делаю сама. Но мне больше не будет удобно жить только для вас.
На следующее утро она встала, как обычно, в шесть. Приняла душ, надела новое платье. Посмотрела в зеркало — да, она красивая. Пошла на кухню.
Олег сидел за столом с мрачным лицом. Максим ковырял кашу в тарелке.
— Завтрак готовить не буду, — объявила Инна, наливая себе кофе. — Готовьте сами.
— Инна!
— Олег, тебе сорок два года. Пора научиться жарить яичницу.
Муж встал, подошёл к плите. Включил конфорку. Достал сковородку.
Впервые за пятнадцать лет он готовил завтрак.
— Не знаю, сколько масла лить, — пробормотал он.
— Чуть-чуть. Яйца не подгорят.
Инна допила кофе и пошла собираться на работу. В прихожей надевала куртку, когда услышала из кухни:
— Пап, а у тебя вкусно получилось!
— Да ладно? И правда неплохо.
Первая маленькая победа.
Через неделю Инна купила Максиму кроссовки на следующую зарплату. Не самые дорогие, но приличные.
— Мам, спасибо! — обнял её сын. — А платье тебе правда очень идёт.
— Правда?
— Правда. Ты в нём красивая.
Олег готовил завтрак уже без напоминаний. Иногда даже ужин. Максим научился разогревать еду и мыть за собой посуду.
А Инна каждую субботу проводила день для себя. Ходила в кафе, покупала одежду, встречалась с подругами. И перестала извиняться за это.
Когда через месяц позвонила Лена и спросила: "Ну что, образумилась?", Инна засмеялась:
— Наоборот, Лен. Наконец-то начала думать.
И это была правда.
Лучшая награда для автора — ваши лайки и комментарии ❤️📚
Впереди ещё так много замечательных историй, написанных от души! 💫 Не забудьте подписаться 👇