Давление свекрови и семейные традиции подрывают материнские границы, когда воспитание детей и право голоса матери становятся поводом для открытого разговора и пересмотра семейных решений.
— Вот, Дашенька, бабушка тебя в художественную школу записала.
Елена Васильевна торжественно достала из сумки папку с документами и положила на стол рядом с тарелкой борща. На кухне пахло укропом и жареным луком, на подоконнике фиалки в пластиковых горшочках тянулись к солнцу, а часы на стене показывали два часа дня — время традиционного воскресного обеда в трехкомнатной квартире Ирины.
Белый кухонный гарнитур с деревянными вставками блестел от недавней уборки. На льняной скатерти с цветочным узором стояли тарелки с остатками борща, хлебница, деревянная подставка с салфетками и графин с компотом. Холодильник украшали детские рисунки Даши — яркие пейзажи и портреты, которые четырнадцатилетняя девочка рисовала в свободное время.
— Договорилась с директором, внесла первый взнос — пятнадцать тысяч рублей, — продолжила Елена Васильевна, поправляя аккуратную укладку.
Она сидела напротив в строгом темно-синем костюме, как всегда безукоризненно одетая. Рядом Сергей в домашней футболке и джинсах неторопливо доедал борщ. А Ирина в светлой блузке и темных брюках застыла с ложкой в руке.
— Как записала? Мы же не обсуждали...
Голос прозвучал неуверенно. Тридцать восемь лет, пятнадцать лет замужества, четырнадцать лет материнства — а она до сих пор боялась возражать свекрови.
— А что тут обсуждать? — Елена Васильевна отмахнулась. — У ребенка талант, надо развивать. Это наша семейная традиция — заботиться о будущем детей.
Сергей кивнул, отламывая кусок хлеба:
— Мама права, Ира. Ты сама говорила, что Дашка хорошо рисует.
Говорила, — мелькнула горькая мысль у Ирины. Говорила мужу. А он передал матери. И теперь мои слова используют против меня.
Четырнадцатилетняя Даша подпрыгнула на стуле, глаза загорелись:
— Правда, бабуль? Я буду учиться рисовать? Настоящему?
— Конечно, дорогая! Лучшие преподаватели, современные методики. Все для моей внучки.
Даже не спросили, — пронеслось у Ирины в голове. О собственной дочери не спросили. Решили за меня, как за малолетнюю.
Она положила ложку и сделала глубокий вдох:
— Елена Васильевна, но мы с Сергеем должны были сами решить...
— Решить что? — резко перебила свекровь, и голос стал жестче. — Сидеть сложа руки, пока у ребенка время теряется? Я всю жизнь с детьми работала, тридцать лет заведующей детским садом была. Знаю, что нужно.
Бывшая заведующая. Елена Васильевна не упускала случая напомнить о своем профессиональном опыте. Вдова уже пять лет, живет в соседнем районе, но каждые выходные приезжает сюда — поучать, критиковать, решать.
Сергей примирительно посмотрел на жену:
— Ира, не расстраивайся. Деньги мама заплатила, чего теперь спорить?
— Дело не в деньгах...
— А в чем? — Елена Васильевна отодвинула тарелку и строго посмотрела на невестку. — В том, что ты опять хочешь все отложить на потом? Дашенька уже в восьмом классе! Скоро будет поздно заниматься творчеством серьезно. Это же семейная традиция — не упускать возможности для детей.
Ирина сжала челюсти и продолжила есть. Борщ показался безвкусным. Семейная традиция. Этой фразой Елена Васильевна оправдывала все — от покупки дорогой одежды для внучки до критики Ирининой готовки. Тридцать восемь лет мне, бухгалтер, зарабатываю сорок две тысячи в месяц, а чувствую себя школьницей, которую отчитывают за плохие оценки.
— А когда начинаются занятия? — с нетерпением спросила Даша.
— Завтра! — объявила Елена Васильевна. — Я уже все организовала. Расписание составила, с преподавателями познакомилась. Буду сама возить тебя первое время, пока не привыкнешь.
— Завтра? — Ирина резко подняла голову. — Но у Даши завтра контрольная по математике...
— Математика подождет, — махнула рукой Елена Васильевна. — Творчество важнее. Математику в любое время можно подтянуть, а талант упустишь — всё, конец.
— Ир, не будь такой... консервативной, — добавил Сергей, и в голосе звучало легкое раздражение. — Мама лучше знает.
Мама лучше знает. Всегда мама лучше знает. Что покупать Даше, где учиться, как воспитывать. А мнение матери ребенка никого не интересует.
Ирина медленно пережевывала борщ и смотрела на мужа. Сорок лет, мастер на мебельной фабрике, зарплата пятьдесят пять тысяч. Хороший человек, любящий отец. Но маменькин сынок, который так и не научился отделять собственную семью от материнской опеки.
— И еще, Дашенька, — торжественно продолжила Елена Васильевна, — бабушка тебе новый планшет купила — для цифрового рисования. Современные технологии, понимаешь? Сейчас все художники работают на планшетах.
— Ой, спасибо, бабуль! — Даша захлопала в ладоши. — Где он? Можно посмотреть?
— В большой сумке лежит. Только после обеда откроем.
— Планшет? — У Ирины перехватило дыхание. — Но мы же договорились покупать только к Новому году...
Они действительно договорились. Обсуждали всей семьей — или ей это показалось? Решили, что подарят Даше планшет на Новый год, если она будет хорошо учиться. А теперь получается, что все их договоренности ничего не стоят.
— Ириночка, ну что ты как маленькая? — снисходительно улыбнулась Елена Васильевна. — Если есть возможность дать ребенку лучшее — надо давать. Это наша семейная традиция.
— Мама права, — согласился Сергей, не поднимая глаз от тарелки. — Мы сами бы столько не потратили.
Мы. Ирина сжала вилку так, что побелели костяшки пальцев. Когда последний раз он говорил "мы", имея в виду их с ней? Теперь "мы" — это он с матерью. А она — посторонняя, которая мешает их планам.
Даша радостно болтала ногами под столом:
— Бабуль, а там много программ для рисования? А можно будет мультики делать?
— Конечно, дорогая! Там все самое лучшее установлено. Я консультанта в магазине попросила — он все объяснил.
Консультанта попросила, — с горечью подумала Ирина. А меня — мать ребенка — даже не спросила.
Она сделала еще одну попытку:
— Елена Васильевна, я понимаю, что вы хотите как лучше, но мы с Сергеем — родители Даши...
— И что? — возмутилась свекровь, и голос стал резким. — Родители не означает, что вы все знаете! Я вас двоих воспитала, Сережку и его сестру, оба выросли нормальными людьми. У меня опыта больше, чем у вас.
— Мам, ты действительно опыт имеешь, — поддержал Сергей.
— Вот именно! — торжествующе кивнула Елена Васильевна. — И передавать опыт внукам — это наша семейная традиция!
Опыт. Ирина с трудом сглотнула. Какой опыт? Подавлять невестку при всей семье? Игнорировать мнение родителей ребенка? Покупать любовь внучки дорогими подарками?
Даша вскочила из-за стула:
— Можно я пойду планшет посмотрю? Очень хочется!
— Конечно, дорогая. Только аккуратно, — разрешила Елена Васильевна.
— Дашь, руки помой сначала... — автоматически сказала Ирина.
Элементарная материнская забота. Руки помыть перед тем, как брать новую дорогую вещь.
— Ириночка, не надо ребенка мелочами загружать, — назидательно покачала головой Елена Васильевна. — Планшет не кастрюля, не сломается.
Сергей рассмеялся:
— Мам, вы правы. Ира у нас перестраховщица.
Ира у нас. Ирина почувствовала, как щеки горят. Даже простую материнскую заботу высмеивают. Превращают в недостаток. "Перестраховщица" — так теперь называется желание матери защитить ребенка?
Даша убежала в комнату, а на кухне повисла неловкая тишина. Слышно было только тиканье часов да далекие голоса с улицы.
Ирина начала собирать тарелки, но Елена Васильевна остановила:
— Оставь, потом уберешь. Сядь, поговорим о важном.
Важном. Для Елены Васильевны важным было только то, что касалось ее планов.
Свекровь придвинулась ближе, сложила руки на столе:
— Я хочу обсудить летние планы для Дашеньки. Думаю отправить ее в художественный лагерь в Крыму. Там особая программа — рисование на пленэре, мастер-классы с известными художниками.
— В Крыму? — У Ирины перехватило дыхание. — Но это же дорого...
Крым. Путевка в художественный лагерь. Сколько это может стоить? Пятьдесят тысяч? Семьдесят? При их-то зарплатах — сорок две у нее, пятьдесят пять у Сергея — это целое состояние.
— Деньги найдутся, — уверенно махнула рукой Елена Васильевна. — Главное — не упустить время. В четырнадцать лет самое время серьезно заниматься творчеством. Это наша семейная традиция — давать детям все самое лучшее.
— Хорошая идея, мам, — одобрил Сергей. — Даша и отдохнет, и научится чему-то новому.
И снова они решают без меня, — с болью подумала Ирина. Лето дочери, ее отдых, ее развитие — все решают без матери.
Елена Васильевна воодушевилась:
— Я уже звонила, узнавала. Три смены — в июне, июле и августе. Думаю, в июле отправить, самое лучшее время. Там и море рядом, и погода хорошая.
— А как же дача? — слабо возразила Ирина. — Мы каждое лето к моим родителям ездим...
— Дача дачей, а образование образованием, — отрезала Елена Васильевна. — Дашенька не должна терять время на прополку грядок. У нее талант!
Талант. Снова талант. Да, Даша хорошо рисует. Но это не значит, что нужно ломать все семейные планы и тратить бешеные деньги.
Из комнаты донеслись восторженные возгласы:
— Ой, какой он тонкий! И такой большой экран!
Елена Васильевна довольно улыбнулась:
— Слышите? Ребенок счастлив. Это самое главное — детское счастье.
— Вот и договорились! — торжественно объявила она. — Я уже начала узнавать путевки. Потому что забота о детях — это наша семейная традиция, и никто не должен стоять у нас на пути!
Никто не должен стоять на пути. Ирина медленно подняла вилку и уставилась на нее. Металл холодил пальцы. Обычная вилка из набора, который они с Сергеем покупали пять лет назад. Когда еще были командой. Когда еще принимали решения вместе.
В кухне тикали часы. Где-то в комнате Даша радостно изучала новый планшет. За окном проехала машина, пролетела птица. Жизнь шла своим чередом. А в голове у Ирины что-то кардинально изменилось.
Она положила вилку на стол и медленно встала.
— Знаете что? Хватит.
Голос прозвучал тише, чем она ожидала, но каждое слово отчеканилось четко. Елена Васильевна подняла брови, Сергей удивленно посмотрел на жену.
— Я — мать Даши. И все решения о ней принимаю я с ее отцом. Без консультаций с бабушкой.
Елена Васильевна раскрыла рот от возмущения:
— Как это хватит? А традиции? А забота о ребенке?
Ирина надела кухонные перчатки — те самые желтые, в которых каждый день мыла посуду после работы. Повернулась к раковине, включила воду.
— Традиция унижать меня в моем же доме заканчивается прямо сейчас.
— Ира... — растерянно начал Сергей. — Может, не надо так резко...
Она обернулась, не выключая воду. Смотрела на мужа — человека, с которым прожила пятнадцать лет.
— Сергей, твоя мать может приезжать в гости. Но решения о Даше принимаем мы. Ты и я. Родители.
— Но мама хочет как лучше... — попытался возразить он.
— Мама хочет как удобно ей. А я хочу как правильно для нашей дочери.
Елена Васильевна встала из-за стола:
— Неблагодарность! Я для ребенка стараюсь, деньги трачу, а мне такие слова!
— Спасибо за заботу, — ровно сказала Ирина, не переставая мыть тарелки. — Но решения о художественной школе, о планшете, о летних лагерях принимаем мы с Сергеем. После обсуждения. Между собой.
— Сережа! — обратилась Елена Васильевна к сыну. — Ты что, позволишь так со мной разговаривать?
Сергей мялся, переводил взгляд с матери на жену:
— Мам, может, правда... стоит с нами советоваться...
— Планшет оставляем. Но возвращаемся в магазин и переоформляем его как подарок от родителей. А деньги вам вернем.
— Как это? — возмутилась свекровь.
— Елена Васильевна, я не против ваших советов. Но именно советов. А не готовых решений.
Ирина сняла фартук, повесила на спинку стула и направилась к выходу из кухни.
— И никаких лагерей в Крыму без обсуждения всей семьей.
В комнате Даша сидела на кровати с планшетом в руках, увлеченно изучая меню:
— Мам, смотри! Здесь можно рисовать как карандашами, так и красками! И даже анимацию делать!
— Очень красивый планшет, — согласилась Ирина, присаживаясь рядом. — Дашь, а ты правда хочешь заниматься рисованием серьезно?
— Ну да! — кивнула девочка. — Мне нравится. А что?
— Просто мы с папой хотим найти тебе хорошие курсы. Но не завтра, а после того, как закончишь четверть. Чтобы ты контрольные все написала спокойно.
Даша пожала плечами:
— Хорошо. А можно я пока на планшете попробую порисовать?
— Конечно. Только не очень долго — уроки еще не сделаны.
— Мам... — Даша вдруг посерьезнела. — А что в кухне случилось? Бабушка такая сердитая стала.
Ирина обняла дочь:
— Ничего особенного, солнышко. Просто мама наконец научилась говорить то, что думает.
Из кухни доносились приглушенные голоса — Елена Васильевна что-то взволнованно объясняла Сергею.
Пусть объясняет. Теперь все будет по-другому.
Лучшая награда для автора — ваши лайки и комментарии ❤️📚
Впереди ещё так много замечательных историй, написанных от души! 💫 Не забудьте подписаться 👇