В старой трёшке на втором этаже панельной девятиэтажки Андрей смотрел в мутное окно, которое давно никто не мыл. На стекле отражалась его мать — Елена Михайловна. Пятьдесят два года, крепкая, всегда аккуратно одетая даже дома: строгая кофта, чёткие линии юбки. Лицо, которое почти никогда не смягчалось. Ни для кого, даже для него.
Андрею было всего семнадцать, но он ощущал себя стариком. Каждый день — как однообразный плейлист из её упрёков.
— Такой же, как он… — выдохнула она в спину, стоя в дверях комнаты. Голос её был усталым, но в нём звучала обида, будто не выгоревшая ссора с бывшим мужем всё ещё полыхала в груди.
Андрей не оборачивался.
— Такой же безответственный… Такой же лентяй… Смотришь в окно, как твой отец любил сидеть у телевизора с пивом. Ну и что дальше? Станешь таким же никчёмным мужиком, да? Станешь таким же, Андрей?
Эти слова были, как утренний будильник — одни и те же, изо дня в день.
Он сжал кулаки, но молчал. Знал: если ответит, будет хуже. Её обвинения станут острее, слова — больнее.
— Я растила тебя одна, — продолжала она. — Твой отец свалил, а я работала на трёх работах. А что ты? Где твои успехи? Вон, на столе тетрадь — двойка по математике. Ты хоть понимаешь, что повторяешь его судьбу?
Она говорила и говорила. Но он уже давно не слышал смысла в её словах — только тон, только упрёк, только отраву, которую она капала в его уши.
Он вспомнил, как она плакала ночами после развода, как горько вытирала глаза, сидя за столом на кухне. И как тогда — маленьким — он подходил к ней и обнимал. А она отстранялась.
— Ты на него похож, Андрюш, — говорила она тогда. — Тоже вырастешь — бросишь меня.
Возможно, эти слова были её страхом. Но для него они стали клеймом.
Теперь он просто вставал из-за стола и уходил в парк за домом, на скамейку под огромной старой липой, где никто не докучал. Там он сидел до позднего вечера, не отвечая на её сообщения.
И даже когда телефон звонил — "где ты шатаешься?", "ты совсем как он", — он уже не реагировал. Потому что внутри всё сжималось от усталости: сколько бы он ни пытался быть хорошим, она всё равно видела в нём его отца — человека, который однажды просто собрал вещи и ушёл.
— Мам, я не он, — сказал он однажды вечером. — Ты хоть раз можешь это понять?
Она стояла в дверях, закусив губу, но ответа не последовало. Только взгляд — усталый, оценивающий, обиженный.
И в этот момент Андрей понял: для неё он всегда будет просто его копией.
Но он больше не хотел доказывать. Не хотел сражаться с её прошлым.
Он взял куртку и вышел из квартиры.
На улице было прохладно, но в груди стало легче. Впервые за долгое время — легко.
БУДУ БЛАГОДАРНА ВАШЕЙ ПОДПИСКЕ! ДЗЕН СОВСЕМ НЕ ПРОДВИГАЕТ НОВИЧКОВ, ПОЭТОМУ МОТИВИРУЕТЕ ТОЛЬКО ВЫ - ЧИТАТЕЛИ. ПОМОГИТЕ НАБРАТЬ 1000