Я нашёл его на Craigslist. Описание объявления было коротким и ёмким:
«Слишком ленив? Смерть мотивирует! Найми личного киллера за $100 в месяц, чтобы достигать целей. Возвратов нет. Отмена невозможна».
Сначала это показалось смешным. У парня была целая страница-профиль. Лысая голова, расплющенный нос. Глаза — крошечные булавочные уколы в толстом лице. Свинячьи глазки. Уши раздутые, как цветная капуста.
Он напоминал мультяшного персонажа, сделанного из плоти.
Самое странное — он улыбался. Я думал, киллерам так не положено. Верхняя и нижняя губы растянулись в мягкой, знающей улыбке, будто между нами была старая шутка, о которой я забыл. Это бы успокаивало — если бы я понимал, в чём шутка.
Он жутко меня напрягал, но и заинтриговал.
Я писатель и, по правде говоря, всегда был немного ленив.
Вот в чём моя проблема. Представьте: в любой день недели я сажусь к компьютеру писать. Полон решимости наконец-то взяться за сцену, которую гоняю в голове уже недели. Открываю документ, тяну пальцы, разминаю их.
Смотрю на пустую страницу десять секунд. Тридцать.
Моргаю — и вдруг прошло полчаса, а я уже по самые яйца залип в Diablo 2.
Я был в раздрае, но знал: если найти правильную мотивацию, книгу я закончу. Я тружусь над ней уже пять лет: лихой приключенческий мистико-романтическо-исторический мюзикл (с влиянием Фолкнера).
Использование ска-музыки особенно подчёркивает темы.
Но как только я делал шаг вперёд, снова отвлекался. Окно возможностей захлопывалось. Я уже не школьник: налоги, страховки давили со всех сторон. Потеря свободы надвигалась, мозгу становилось клаустрофобно. Если не закончу сейчас, навеки застряну официантом в Golden Corral™. Куда бы ни шёл, вонью мак-н-чиза, дешёвого стейка и просроченных стариков будет тянуться за мной проклятая мiasма.
За десяток лет работы я к ней так и не привык.
Мне нужна была профессиональная помощь.
Собравшись с духом, я ответил на объявление.
Пришло подтверждение контракта и вопрос: какой ставлю недельный план? Я долго выбирал число. Цель должна быть разумной — третья буква в SMART: Attainable. Решил начать с десяти страниц.
Тогда мне показалось странным, что «киллер» не спросил адрес или телефон. Но я не стал придираться: в конце концов, он эксперт, не я.
Отправив письмо, я почувствовал, как в кишечнике завязался пузырь нервного газа. Судороги тревоги. Я залил всё пепто-бисмолом и попытался успокоиться. Напоминал себе: это не опасно, просто подстёгиваю себя.
Всё будет хорошо.
В первую неделю я был на подъёме: написал десять страниц за три дня и отправил их «консультанту по целям» в полночь среды. Я был триумфален, как сэр Грегор в средневековой части моего мюзикла, когда он вынес орду космических зомби железновековым оружием. Саксофонное джаз-соло писать было весело.
Через пару минут пришло уведомление: ответ от киллера.
Обычный эмодзи 👍.
Я расслабился и понял, насколько до этого был напряжён.
Оглядываясь назад, думаю, я выдохся в первую же неделю: следующая шла куда медленнее. К четвергу у меня было всего четыре страницы.
В тот вечер я сидел за компьютером, издавал ртом странные звуки и изображал барабанщика, когда заметил на стене красную точку.
Словно от лазерной указки. Дрожала едва-едва, словно маленькое сердцебиение. Я долго пялился, пытаясь понять, что это. Судороги вернулись, бурля в животе, как спящий вулкан.
Я сказал себе, что это соседский ребёнок балуется лазером, и вернулся к дуракавалянию, хотя боли внизу живота лишь обострились.
Через минуту позвонили в дверь.
На коврике лежал конверт — без отметок и адресов, идеально чистый. Я потряс его: похоже, внутри только листок.
Открыл.
«Три дня».
Секунду я не въезжал. Шутка? Газовики опять злятся, что я три месяца не плачу? И тут вспомнил о киллере. Хоть смейся: напрочь вылетело из головы. Кто бы он ни был, работал он умело. Я забрал письмо и вернулся к компьютеру.
Красная точка была уже на пару дюймов ближе к экрану.
Я начал печатать.
К пятнице я дописал до десяти страниц. Снова чувство победы — как у царя Брайана, путешествующего во времени русского, когда он спасает Авраама Линкольна от киборга Джона Уилкса Бута. Ещё одна любимая сцена.
Отправил страницы. Красная точка всё ещё на стене, всё так же дрожит, будто отмеряя моё сердцебиение.
Пришёл ответ: ещё один 👍.
Когда я снова посмотрел на стену, точки уже не было.
Я выдохнул, и судороги опустились с восьмёрки до четвёрки.
В конце месяца я продлил подписку. Трудно спорить с результатом: за неделю я написал больше, чем за последние два года. Это работало.
Кроме того, большая часть меня не верила, что он и правда убьёт. Это же незаконно. В минуты сомнений я думал, что, если что, его остановят.
Но маленькая часть сомневалась.
Следующие две недели план выполнялся легко. Думаю, помогал конверт, прибитый к стене: каждый раз, глянув на него, я печатал быстрее. Пальцы дрожали от нетерпения — раньше со мной такого не бывало.
Мне даже нравился этот драйв.
Но потом случился ступор. Я застрял на сцене романа между ожившим Джорджем Вашингтоном и сексуализированным Джимми Картером. Это кульминация, а я топтался на месте.
К пятнице у меня была одна страница.
Я забеспокоился.
Сначала попытался схитрить: набил текст случайными словами, чтобы выглядело на десять. Нажал «отправить», а в животе будто ножи зашевелились. Через две минуты пришёл ответ:
«Nice try.» — «Хитрый».
Понял, что не выберусь обманом. Всю ночь сидел за компом, из головы — пустота, в животе — камень. На рассвете по-прежнему одна страница и пустой флакон тумса.
Суббота была двойной сменой в Corral — надо платить счета. Там я даже просил коллег помочь с романтической сценой. Единственная «помощь» — жуткий Томми затащил меня в туалет смотреть гей-порно.
Я досмотрел до конца, чтобы не обидеть его.
Закрывая ресторан, я один протирал стол от блевотины после 80-летнего юбилея, когда живот скрутило так, что я согнулся пополам. Спина заёрзала мурашками — меня кто-то смотрел.
Я медленно обернулся, держась за желудок.
Киллер стоял у двери.
Сердце замерло. Он был огромен, почти нереально. Застыв, словно пластиковый. Под кожей перекатывались мышцы — будто звери. Лицо точь-в-точь с фото: свинячьи глазки, мягкий подбородок, та самая улыбка. Тошнота подступила к горлу. Уличный фонарь сверкал на его лысине, резал глаза. Ноги онемели, я упёрся руками в стол — прямо в чужую блевотину, плевать. Дышать было всё равно что останавливать поезд одной рукой.
Киллер долго смотрел, не мигая. Я хотел заплакать.
Он пошевелился, и я подпрыгнул, обмочившись. Но он не нападал: просто поднял руку и вытянул указательный палец к потолку.
Беззвучно шевельнул губами. Я разобрал слова не сразу.
— Один день.
Он повторил трижды. Улыбка стала шире. Повернулся и ушёл в ночь.
Я не стал доубирать. Выскочил, сел в машину, погнал домой, чуть не разбившись трижды. Ворвался в квартиру, захлопнул дверь, рванул наверх к компьютеру. Даже штаны не сменил, сразу включил и стал писать.
Я и правда пытался. К утру воскресенья — три страницы. Из отчаяния я вставил кое-что из ролика Томми, но вычеркнул: Джимми Картеру такое в рот не лезло, даже сексуализированному. От безысходности звонил в полицию, но они бросили трубку, услышав про мой контракт: решили, шутка.
К тому же я, пожалуй, переборщил, расписывая им сюжет: хотел попрактиковаться в «элеватор-питче».
Я забarrикадировался: двери под замок, окна завалил. Любая секунда дорога. Смотрел ютуб про писательский блок, потом переключился на ромкомы. В какой-то момент гонял три фильма одновременно на двойной скорости и параллельно орал себе аудиокнигу «Court of Thorns and Roses».
Часы тикали.
За два часа до полуночи меня осенило — на середине «Джерри Магуайра».
Всё просто! Сцене нужен Том Круз, и срочно. Третий в тройничке. Тот, кто их объединит.
Я кинулся печатать.
Прошёл час. Оставался час до полуночи.
Пять страниц. Я прикинул: нужно быстрее. Забил на мелкие ошибки, клал любые мысли. Опечатки росли горой.
Полчаса до полуночи. Семь страниц.
Позади что-то скрипнуло. В шкафу? Я на секунду замер, но писать важнее. Продлил диалог о том, куда пойдут на свидание, чтобы выжать ещё страницу.
Десять минут. Девять страниц.
Снова звук. Не стоило оборачиваться, но я потратил тридцать секунд и глянул.
Сначала никого. Комната пустая в оранжевом свете настольной лампы. Потом вспышка в углу.
Он.
Подглядывал из шкафа. Виднелась полоска лица, та же полуулыбка. Улыбка стала шире? Дверь открывалась черепашьим шагом, и он вышел — библейский гигант, сутулясь, чтобы не задеть потолок. Сердце замёрзло. Он будто вырос. Увидев, что я смотрю, он обнажил зубы. И я понял: это не оскал, а ухмылка.
Я плеснул адреналином и печатал. Я не хотел умирать. Строки лились, как сырный соус: куча ошибок, липкий диалог. Может, даже спёр пару реплик из «50 первых поцелуев». Адам Сэндлер был со мной лицом к смерти.
Пять минут, чуть больше половины страницы.
С каждой минутой я ощущал тяжёлые шаги киллера позади. Обернулся — ничего в руках. Это не успокаивало: воображение дорисовало, что он сделает этими длинными пальцами. Они уже были чуть согнуты, готовые хватать, крушить, превращать меня в кровавое месиво. Я видел это с пророческой ясностью.
Я стучал по клавишам до боли в суставах.
Полстраницы. Четверть. Восьмая доля.
Киллер шёл.
Я вдавил точку. Готово.
Минута до полуночи. Десять страниц.
Я вздохнул. Повернулся к киллеру. Он чуть приподнял брови, всё ещё ухмыляясь.
И тут до меня дошло страшное.
Файл ещё надо отправить.
Пальцы скользили, будто я пьян. Двадцать секунд. Тащу не тот файл. Не удаляю, просто хватаю правильный. Десять секунд. Вбиваю его адрес, чувствую его дыхание у шеи — горячее, обжигающее. Пот льётся с носа.
Пять секунд. Промахиваюсь по кнопке «Send».
Две секунды. Навожу курсор на бумажный самолётик.
Одна.
Нажимаю «Отправить» и откатываюсь в угол. Сжимаюсь, глядя на киллера, руками прикрываясь. Он тоже замер, руки чуть вперёд, пальцы крючком, тянутся ко мне.
У него в кармане завибрировал телефон.
Он достал, ухмылка сменилась на улыбку. Несколько минут листал.
Я не шевелился. Десять минут.
Наконец поднял взгляд. Лоб чуть нахмурился.
Я задержал дыхание.
Он поднял руку. Я зажмурился. Но удушья не почувствовал. Приоткрыл глаза.
Кулак, большой палец вверх.
👍
Я вырвало. Прямо на ковёр. Внутри ворочался целый набор ножей. Смутно помню, как киллер вышел и тихо закрыл дверь.
Его шаги были шёлковые.
Это было последней каплей. Я не выдержал. Отправил письмо: подписку отменяю, услуги больше не нужны. Ответа не получил.
Пролежал в кровати три дня. Кажется. Провалы в памяти.
Прошла неделя, я понемногу прихожу в себя. Уже не вздрагиваю от каждого шороха. Хотя часто поглядываю на шкаф. Иногда кажется, из щёлки смотрят глаза. Но каждый раз, проверив, я никого не нахожу.
Снова воскресенье. Телефон выдал старое напоминание: сдать десять страниц. Часть меня хочет не спать и писать — на всякий случай.
Но это паранойя. Мне надо ещё отдохнуть, и я верн... хбг;лyadfsopkdfjnchtygvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgvgv
«Возвратов нет. Отмена невозможна».