Зина сидела перед калькулятором и в очередной раз пересчитывала семейный бюджет. Цифры упорно не сходились. За полгода замужества она потратила на продукты в два раза больше, чем обычно, а её муж Геннадий продолжал настаивать на справедливом разделении расходов пополам.
— Зин, а что у нас на ужин? — спросил он, заглядывая в холодильник. — Там вроде котлеты остались.
— Какие котлеты? Ты же их сегодня доел с внучками, — женщина не отрывалась от бумаг.
— Да нет, я только попробовал пару штук. Девочки же маленькие, много не съедят.
Зина горько усмехнулась. Маленькие. Шестилетняя Соня и восьмилетняя Вика ели почти как взрослые. А их дедушка мог за один присест съесть кастрюлю супа, которая раньше кормила её одну целую неделю.
В свои пятьдесят восемь лет Зина впервые столкнулась с такой проблемой. После того, как десять лет назад овдовела, женщина жила одна, привыкла к скромным порциям, могла обойтись йогуртом на ужин или лёгким салатом. Но теперь, выйдя замуж за Геннадия, обнаружила, что её представления о нормальном питании кардинально не совпадают с реальностью.
— Слушай, а может, пересмотрим наши договорённости? — осторожно предложила она мужу. — Ты же понимаешь, что расходы на еду у нас, мягко говоря, неравномерные.
Геннадий нахмурился.
— Мы же договорились честно. Пятьдесят на пятьдесят. Я свою долю плачу исправно. Тем более, ты работаешь и твоя зарплата больше, чем моя пенсия.
— Но ты ешь в три раза больше меня, плюс твои внучки постоянно здесь питаются.
— Зина, ну что ты как маленькая? Дети что, не имеют права покушать у дедушки? Я же дочери помогаю, она одна их воспитывает.
Женщина вздохнула. Конечно, помогает. Только помогает он за счёт её продуктов и её денег, а ещё уходит время и труд на приготовление блюд.
На следующий день после этого разговора Зина зашла в магазин после работы. Список необходимых покупок занял целый лист — мясо, рыба, молочные продукты, творог, сыр, зелень, фрукты. Всё то, что исчезало из холодильника с космической скоростью. На кассе она со страхом смотрела на чек — четыре тысячи рублей за один поход.
— Закупилась? — встретил её Геннадий у двери и взял пакеты.
— Надо же что-то готовить, — устало ответила она. — А где девочки? Ты же говорил, сегодня придут.
— Соня с Викой в парке, скоро будут. Они просили, чтобы ты им свою фирменную творожную запеканку сделала.
Зина вздохнула, но промолчала.
Муж заглянул в пакеты.
— О, колбаса! А давай-ка я пока перекушу, пока ты ужин приготовишь, а то проголодался.
Зина смотрела, как он нарезает половину батона, выкладывает толстые ломти колбасы, намазывает кетчупом. Этого бутерброда хватило бы ей на целый день, а он просто перекусывает перед ужином.
Вечером девочки вернулись голодные и радостные. Половина запеканки исчезла за пятнадцать минут, следом пропали три банана и пачка печенья. Зинаида сидела с чашкой чая, наблюдая, как её недельный запас продуктов превращается в воспоминания.
— Дедушка, а завтра что будем кушать? — спросила Вика.
— Что бабушка Зина приготовит, то и будем, — ответил Геннадий. — Она у нас хозяйка.
«Бабушка Зина». Так теперь её называл муж и его внучки, хотя никакой родственницей она им не приходилась. И почему-то именно она должна была кормить всю эту ораву.
Поздно вечером женщина открыла свой учёт по чекам из магазина. Цифры получались удручающие.
— Гена, нам нужно поговорить, — сказала женщина за завтраком.
Муж жевал блины, которые она приготовила с вечера. Рядом сидели внучки, уплетавшие те же блинчики с мёдом.
— О чём? — не отрываясь от еды, спросил он.
— О деньгах. Я посчитала наши расходы на продукты за месяц. Получается, что тратим мы поровну. При этом едите вы с девочками большую часть того, что я покупаю.
— Зин, ну не считай ты каждую крошку. Живём же нормально.
— Нормально? — женщина положила перед ним листок с расчётами. — Смотри сам. Мясо покупаю я, но съедаешь его ты. Молоко покупаю я, пьют его внучки. Фрукты покупаю я, едят все, кроме меня.
Геннадий неохотно взглянул на цифры.
— Ну и что предлагаешь? Детей голодом морить?
— Предлагаю честно делить расходы. Не пополам, а по факту потребления.
— А кто будет высчитывать, сколько граммов кто съел? Ты что, весы на кухне поставишь?
Соня подняла голову от тарелки.
— Дедушка, а зачем весы?
— Бабушка Зина хочет взвешивать нашу еду, — объяснил Геннадий.
Девочки захихикали. Зинаида почувствовала, как щёки горят от стыда и злости.
— Я не хочу взвешивать еду. Я хочу справедливости.
— Справедливость — это когда все платят поровну, — отрезал муж. — А не когда начинают считать, кто сколько ложек супа съел.
После завтрака женщина ушла на работу с тяжёлым сердцем.
В обеденный перерыв Зина позвонила своему сыну Андрею.
— Мам, как дела? Как семейная жизнь? — спросил сын.
— Всё хорошо, — соврала она. — Слушай, я хотела спросить про свадьбу. Когда планируете?
— В ноябре, наверное. Оля хочет скромную церемонию, человек на тридцать.
— А подарок какой хотели бы? Я думаю, наверно, лучше всего деньги, да?
Андрей обрадовался.
— Мам, это было бы здорово!
Зина мечтала подарить сыну на свадьбу тысяч триста. Накопления были, но ещё недостаточно. Женщина решила экономить.
После работы она заехала в магазин, купила продуктов строго на пару сотен рублей — хлеб, молоко, яйца. Пусть Гена сам думает, чем кормить внучек.
Дома её встретили голодные лица.
— Зин, а что на ужин? — спросил муж.
— Яичница, — коротко ответила она.
— А мясо? Или рыба? Девочки же растут, им нужно полноценное питание.
— Покупай.
Геннадий растерялся.
— Как это покупай? Мы же договорились, что ты готовишь, а я деньги даю.
— Договорились, что деньги даём поровну. А готовлю почему-то только я.
— Ну, я же не умею.
— А я, значит, родилась с поварёшкой в руке?
Следующие недели превратились в настоящую битву. Геннадий покупал только самое необходимое — хлеб, макароны, дешёвые сосиски. Зина готовила строго из тех продуктов, которые покупал он. Внучки хныкали, что еда невкусная, а дедушка сердито бормотал про женскую жадность.
— Раньше жёны мужьям служили, а не считали каждую копейку, — говорил он дочери по телефону.
Дочь, видимо, была не на его стороне, потому что разговоры становились всё короче.
Зина тем временем откладывала каждую сэкономленную копейку сыну на свадьбу. Сумма росла медленно, но росла.
— Слушай, может, хватит дуться? — предложил Гена однажды вечером. — Девочки спрашивают, почему бабушка стала такая злая.
— Я не злая. Я экономная.
— На детях экономить некрасиво.
— Это не мои дети, — впервые за все месяцы сказала правду Зинаида.
Геннадий побледнел.
— Значит, тебе чужие дети не нужны?
— Мне не нужно кормить чужих детей за свой счёт, делая вид, что это справедливо.
— Тогда зачем замуж вышла?
Женщина задумалась. Действительно, зачем? Она думала, что найдёт спутника жизни, поддержку, понимание. А получила нахлебника с прицепом в виде вечно голодных внучек.
В конце месяца пришли счета за коммунальные услуги. Геннадий, как обычно, попросил жену выдать ему свою половину денег на оплату счетов.
Зина отдала деньги, и в этот момент решение созрело окончательно.
— Гена, я съезжаю, — сказала она в субботу утром.
Муж, мягко говоря, был очень удивлён.
— Куда съезжаешь?
— К себе. Буду жить в своей квартире.
— А как же наш брак? Семья?
— Какая семья? Ты, твои внучки и я как обслуживающий персонал? Спасибо, не надо.
— Но мы же любим друг друга.
Зинаида горько усмехнулась.
— Ты любишь мою стряпню, мою уборку и мои деньги. А я устала содержать чужую семью.
— Значит, из-за денег разводишься?
— Не из-за денег. Из-за честности. Ты нечестен со мной, Гена.
Собираясь, женщина думала о том, как легко можно ошибиться в людях. Год назад Гена казался таким заботливым, внимательным, порядочным. А оказался обычным потребителем, ловко маскирующим свои интересы под красивые слова о справедливости.
Уже вечером она сидела в своей маленькой, но родной кухне, пила чай с одной зефиркой и считала деньги для сына. Накопила немного, но время ещё было.
Геннадий звонил всю неделю, просил вернуться, обещал измениться. Но Зина знала — некоторые ошибки исправить нельзя. Можно только признать их и идти дальше. Второй брак оказался для неё дорогой ошибкой во всех смыслах этого слова.